ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 18.01.2021
Просмотров: 1958
Скачиваний: 2
Что касается судьбы вооруженных сил в целом, то большинство ученых и политиков полагают, что они будут нужны вечно. Без них, якобы, человечество погрузится в пучину хаоса, как это произошло бы с материей Вселенной, если из нее убрать силы гравитации. При этом они исходят из социально-политической сущности армии. Именно эта сущность армии при нарушении социально-политической стабильности и назревании конфликтной ситуации позволяет государству опереться на вооруженные силы в целях изменения политической ситуации как в собственном обществе, так и при решении задач обеспечения безопасности государства от внешних противников. Тем самым армия втягивается в политическую борьбу и, соответственно, испытывает усиление политического воздействия. Другие же считают, что в нашу эпоху армии стали антиподом миру и несовместимы с интересами безопасности, что их надо чуть ли ни одним махом уничтожить, - и человечество от этого нисколько не пострадает. Истина лежит, как всегда, посередине между этими крайностями. Мир без армий вероятен, но его достижение - дело ХХI-ХХII веков.
В этой ситуации хотелось бы отметить, что нередко среди политологов существует мнение, будто бы армии и оружие сами по себе не представляют угрозы, не являются причинами войн, которые происходят не от них, а от политических противоречий, ведущих к использованию оружия. Этим игнорируется воздействие армий и вооружений на политику. Вооруженные силы своей огромной мощью подталкивают политиков к своему применению, питают политический авантюризм. Наличие сверхмощных армий, готовых к широкомасштабным и внезапным наступательным действиям, сеет недоверие, усиливает возможность случайных войн и конфликтов. При этом тенденции XX века свидетельствуют, что войны будущего, станут еще более истребительными и для гражданского населения.
Расширительное толкование функций вооруженных сил, перепоручение им задач других специальных институтов (полиции, спасательных, экологических и других служб) на деле лишь предлог для оправдания укрепления и использования армий, когда объективно потребности в них сокращаются, когда роль насилия должна снижаться. Идет поиск вовлечений армий в «созидательные» дела, которые сейчас выглядят преимущественно как «строительство» единообразного мира по образу и подобию мирового лидера.
Несправедливый мировой порядок, при котором процветают страны «золотого миллиарда» и деградируют и без того отсталые, утверждается власть одной сверхдержавы, «стабилизирующим» фактором выступает военная сила, но такой «порядок» не может быть устойчивым и безопасным, он таит в себе возможность новых войн и конфликтов. О том, как динамично могут возникать структурные опасности, наглядно свидетельствует опыт России. Еще 15-20 лет назад в ней не было социально-политической базы для общественных антагонизмов, тем более внутренней гражданской войны. Смена общественного строя, государственно-политического механизма, социальной структуры и хозяйственного уклада сопровождалась усилением конфронтационности в обществе, а к середине 90-х годов ХХ века сформировалась социально-политическая база гражданской войны. Лишь исключительная выдержка и терпеливость народа спасли страну от этого бедствия. Но она сейчас постоянно стоит у этой роковой черты. В решающей мере это обусловлено характером власти, политики, общественных отношений и условий жизни.
На протяжении всей истории политика развивала значительно быстрее свое умение готовить и вести войны, нежели их предупреждать, обеспечивать укрепление мира и безопасности. Милитаристское искусство политики совершило невиданный взлет в XX веке, который оказался самым воинственным и кровавым. Политику XX века, связанную с решением вопросов войны и мира, Р.Никсон в книге «1999 год. Победа без войны» справедливо назвал «политикой организованного безумия».
Сейчас в политике по вопросам войны и мира четко обозначились две тенденции, внушающие одновременно оптимизм и тревогу. Позитивные сдвиги 90-х годов ХХ века в отношениях между государствами рождают ожидания «мирной эпохи», расширяют возможность одолеть такое зло, как война. Однако великие державы вместо того, чтобы ухватиться за благоприятную возможность и перейти к решительной демилитаризации, сохраняют преимущественно традиционные подходы к военному строительству, особенно характерные для времен разгара «холодной войны». Если посмотреть на военную жизнь государств, то она отличается судорожной активностью во внедрении новых видов оружия и техники, совершенствовании организационных структур - может быть даже более высокой активностью, чем перед первой и второй мировыми войнами. Есть опасность, что XXI век может стать более кровавым и воинствующим, чем предшествующий. В этих условиях возникают вопросы: чем обусловлены воинственность мировой политики и господство в ней силовых подходов, с одной стороны, а также чудовищное отставание ее способности сохранять и укреплять мир, с другой; в какой мере за этот «перекос» в политике несет ответственность наука и что от нее требуется, чтобы содействовать преодолению милитаризма в политике, политическом мышлении, политических отношениях и институтах?
На протяжении большей части истории научная мысль исследовала преимущественно роль политики как фактора, порождающего войны, как «руководителя» военной деятельности государств, формирования их военной силы, подготовки и ведения войн. Она сосредоточилась на обосновании предназначения и методов использования военной мощи государств, как одного из средств (инструментов) политики. Но в XX веке возникли идеи о политике, призванной «убить» войну как социальное зло. С появлением ядерного оружия нарастало обоснование того, что ядерная война не должна быть средством политики, ибо нет такой цели, ради которой можно было бы ее развязать. Такая война была бы гибелью всякой политики и самого человечества. Развитие обычных вооружений приблизило их по поражающим свойствам к ядерному оружию, а «обычную» войну к ядерной. В этих условиях наука обосновала необходимость исключения любой войны из средств политики, отказа от войны как способа разрешения каких-либо противоречий.
Сделав такие фундаментальные выводы, наука отставала в разработке конкретных идей и проектов о политических институтах и механизмах, способных их осуществить, путях и способах устранения ферментов войны из социального организма, преодоления отсталого политического мышления и милитаристской «культуры», давящей на руководителей государств, общества, народы, граждан. Исследование воздействия войн на общество, выявление того, что негативное из этого сохраняется и действует, особенно актуально сейчас, когда перед человечеством, несмотря на все сложности, открылась уникальная возможность войти в мирную эпоху. Без этого нельзя иметь политику, которая обеспечила бы мир и безопасность России в XXI веке.
Сегодня можно так охарактеризовать политический облик прогнозируемых войн ХХI века:
агрессор будет совершать нападение только тогда, когда у него будет гарантия успеха;
политические цели будут достигаться не в ходе длительных войн, а в ходе длительной «непрямой», не военно-силовой борьбы, прежде всего, в области информационной и социально- политической;
собственно война против сохранивших дееспособность после «непрямых действий» социально-политических структур, будет в течение небольшого промежутка времени;
вооруженная борьба будет вестись в любой точке страны, в основном, воздушно-космическими силами и средствами;
главными объектами ударов будут системы государственного и военного управления, информационного ресурса, социального обеспечения;
комплексное деструктивное воздействие на человека и оружие у противника будет обеспечиваться одновременным и согласованным ведением информационной и психологической войны.
Таким образом, войны были, есть и прогнозируются в новом облике в XXI веке. Если мысленно представить себе весы, на одну чашу которых поместить пользу, а на другую ущерб от всех пережитых человечеством войн, то груз второй будет многократно большим, чем первой. При этом войны, без которых был невозможен прогресс, составляют весьма малую долю в общей массе войн за всю историю. Следовательно, критерий «прогрессивности» неприменим к войнам эпохи новейшей научно-технической революции, породившей оружие невообразимой мощи, превратившей войну в стихию всеобщего уничтожения и разрушения, в недопустимое средство разрешения каких-либо споров.
Основными политическими причинами неизбежных войн XXI века можно назвать следующие: во-первых, различия между государствами современного мира не просто реальны, они наиболее существенны. Во-вторых, мир становится все более тесным. Это ведет к росту цивилизационного сознания и углублению понимания различий и противоречий между цивилизациями и общности внутри них. Рост же цивилизационного самосознания приводит к обострению уходящих вглубь истории разногласий и враждебности.
Глава 3
ВОЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ:
ПРИРОДА И ПУТИ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ
Учебные вопросы:
1. Военный конфликт сущность и содержание.
2. Возможные пути предотвращения военных конфликтов.
Жизнь человечества – это совместное проживание людей различных национальностей и вероисповеданий, разных идеологических и политических пристрастий, это просто отношения людей, по-разному видящих и воспринимающих мир.
Вспыхивающие еще с древнейших времен из-за всевозможных разногласий споры, столкновения, войны современным человечеством уже воспринимаются как нечто неотъемлемое и естественное. Недаром же некоторые исследователи мировой истории называют ее историей войн.
Аналитики утверждают, что из почти шестидесяти веков изученной истории человечества лишь 3,5 столетия можно назвать более или менее мирными. Прогремевшие на Земле почти 15 тысяч войн унесли с собой многие и многие миллионы человеческих жизней.
В XVII в. только на Европейском континенте в войнах и вооруженных конфликтах погибло 3 млн. человек, в XVIII в. – свыше 5 млн., в XIX в. – почти 6 млн. В ХХ столетии жертвами только первой мировой войны стало около 10 млн. человек, второй – уже более 55 млн. Количество же погибших от бомб, мин и пуль за последние полвека уже давно превысило число погибших в годы второй мировой войны.
В настоящее время, несмотря на многочисленные заявления, практически всех государств о своей приверженности миру, войны и военные конфликты продолжаются. Это заставляет нас обращаться к проблеме использования военной силы при разрешении возникающих противоречий, пытаться уяснить современную природу войн и военных конфликтов, выявлять основные тенденции развития этого социально-политического феномена.
1. Военный конфликт: сущность и содержание
«Война» и «военный конфликт», как категории военной политологии, порой трактуются довольно неоднозначно, причем не только в обыденном сознании, но и в научной литературе. Это, прежде всего, связано с расширенным пониманием более общей категории – «вооруженный конфликт», под которым понимается крайне острая форма разрешения противоречий между государствами, социальными группами, общественными движениями с применением вооруженного насилия.
Понятие «вооруженный конфликт» употребляется в широком и узком смысле. В широком смысле под ним понимается любая политическая акция с применением вооруженной силы. Это может быть война любой интенсивности и продолжительности между различными государствами, одноразовое применение оружия, как на международной арене, так и во внутриполитической борьбе. В узком – это одна из разновидностей вооруженного столкновения, заключающаяся в кратковременном применении достаточно ограниченной силы на относительно ограниченном пространстве.
В мировой научной и публицистической литературе чаще встречается термин «военный конфликт». Понятия «военный» и «вооруженный» – однородны в контексте затронутой проблемы, однако для проведения дальнейшего анализа необходима их более четкая дифференциация.
Основное различие между ними заключается в том, что в ходе военного конфликта главным средством его ведения являются регулярные вооруженные формирования государств с обеих сторон. Борьба же, например, политических партий за государственную власть с применением вооруженных структур, не имеющих законного государственного статуса, и применение против них легитимных государственных силовых структур, в том числе и вооруженных сил, – не квалифицируется как «военный конфликт». Это относится и к вооруженным конфликтам внутри отдельных политических формирований или между двумя и более негосударственными политическими объединениями. Это вооруженный внутриполитический конфликт.
Вытекает закономерный вопрос о квалификации гражданских войн, когда государственным военным структурам противостоят вроде бы тоже «люди в погонах» – войска оппозиции, иногда даже превосходящие государственные по подготовленности, вооружению, да и численности (пример: гражданская война в Советской России 1918-1922 гг., когда белогвардейские армии по многим параметрам превосходили Красную Армию; на вооружении чеченских формирований в 1994-1996 гг. на некоторых участках боевого взаимодействия было более современное оружие, чем у регулярных российских частей). Ответ на этот вопрос заключен в нормах современного международного права и принципах жизнедеятельности современной цивилизации. Согласно этих норм, на одной территории может полноправно функционировать лишь одно государственное объединение. Следовательно, легитимные государственные вооруженные формирования на данной территории могут быть лишь одни. Поэтому гражданская война – это не «военный», а «вооруженный конфликт».
Не квалифицируется как «военный» и конфликт между различными частями вооруженных структур одного государства. В ходе военного мятежа, например, часть армии (или полностью) отходит от соблюдения функционирующих государственных конституционных норм и, в соответствии с этим, не может квалифицироваться в качестве государственного вооруженного формирования. Поэтому возникший конфликт – «вооруженный», а не «военный». Отсюда следует вывод о том, что в ходе военного конфликта обе стороны преследуют государственные интересы, а понятие «военный конфликт» относится лишь к международным конфликтам.
Определенное различие между рассматриваемыми понятиями выявляется и в результате анализа методов применения оружия. Вооруженный конфликт обязательно предполагает непосредственное применение оружия. Военный же конфликт может проходить и при опосредованном применении оружия со стороны противостоящих вооруженных сил. Зачастую в таких случаях конфликт даже и не называется «военным», так как противостоящие политические силы (государства) лишь угрожают друг другу применением военной силы. Но по своему существу – это уже военный конфликт. К примеру, в ходе Карибского кризиса начала 60-х годов ХХ века Вооруженные Силы СССР и США были приведены в полную боевую готовность. Но непосредственного соприкосновения их на поле боя не произошло. Правящие круги обеих стран, реально взвесив возможности сторон и возможные последствия вооруженного столкновения, перевели разрешение кризисной ситуации в «мирное русло».