ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.04.2021
Просмотров: 6162
Скачиваний: 9
Древние христианские апологеты также, как правило, избегали говорить о «Европе»,
так как хорошо чувствовали языческую традицию, стоящую за этим понятием. В
частности, Татиан в «Слове к эллинам» говорит: «Осуждаю я и Пифагора, водрузившего
Европу на быке, и вас, почтивших Зевсова обличителя ради его искусства».[10] Татиан
развенчивает мифологические представления греков со всеми «непристойными
нелепостями» вроде похищения Европы. Он убежден, что Моисей жил ранее древних
греческих героев, а значит, ему «должно верить более, нежели эллинам, которые, не
признавая того, заимствовали у него учение». Другой ранний христианский апологет,
Афинагор Афинянин в своем «Прошении о христианах», представленном, вероятно,
Марку Аврелию и сыну его Коммоду около 176 года по Р.Х., гневно вопрошает (несмотря
на характер послания): «Какое отношение имеет Европа … к земле и воздуху, так чтобы
нечестивое совокупление … Зевса было соединением земли и воздуха?».[11] Ему вторит
Св. Аристид: «Зевс … превращается в животных, чтобы прелюбодействовать со
смертными женщинами. По их представлениям, он преобразился в быка для Европы».[12]
Таким образом, можно утверждать, что ранним христианам само слово «Европа» казалось
мало пристойным. Они предпочитали говорить о «доле Иафета» или прибегать к
эвфемизмам другого рода.
Ситуация не меняется радикально вплоть до V века. Св. Иероним Стридонский
(348-420), выполнивший знаменитый латинский перевод Святого Писания (известный под
именем Вульгаты), во многом опирался на данные Иосифа Флавия, когда писал свои
сочинения о еврейской топографии и еврейских именах (хотя первое было переработкой
«Ономастикона» Евсевия, а второе – переработкой Филона при использовании трудов
Оригена). Все свои прочие сочинения Св. Иероним скромно перечислил в своем же
произведении «О знаменитых мужах».[13] Однако вывод, сделанный им, вполне
оригинален: он нашел в текстах Библии пророчество о победе потомков Иафета над
потомками Сима, то есть европейцев над иудеями: «да распространит Бог Иафета, и да
вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему».[14]
Святой Августин (354-430) в своём труде «О граде Божием» пошёл ещё дальше – он
трактует имя «Иафет» как «расширение», «распространение»: «Ибо Иафет в переводе
значит “Широта”».[15] Следовательно, христиане-европейцы в качестве потомков Иафета
не только возобладают над семитами и хамитами, но и распространятся по всему миру.
Впрочем, согласно собственным представлениям Св. Августина, Азия, Европа и Африка
занимают лишь половину мира, а другую половину – «Великое Море».
Павел Орозий, известный историк-хроникёр, был учеником Св. Августина и
деятельно помогал тому в борьбе с еретиками. По настоянию своего учителя он и написал
около 417 года свое главное сочинение «История против язычников», всемирную хронику
от Адама до своего времени, первую систематическую попытку христианской общей
истории. Он полагал, что река Танаис (Дон) обозначает границу Европы и Азии, но о
размерах континентов точного понятия не имел (в частности, считал, что Африка меньше
Европы): «Европа берет начало … близ областей севера, от реки Танаис, там где
Рифейские горы, протянувшиеся от Сарматского океана, изливают реку Танаис, которая
… питает водами Меотидское озеро, бесконечные воды которого возле города Феодосии
вливаются в Понт Эвксинский. После этого те воды близ Константинополя надолго
зажимаются в теснины, пока их не примет то море, которое мы называем «Нашим».
Пределом Европы является западный океан в Испании, там, где ... находятся Столпы
Геркулеса, и где океанские валы вливаются в горловину Тирренского моря».[16]
Орозий следует, по всей видимости, за Помпонием Мелой, утверждая, что Рифейские
горы (то есть Урал) изливает Танаис (Дон) – и это первая явная ошибка. Под «Сарматским
океаном» понимается Северный Ледовитый (в другом месте Сарматский океан
отождествляется с Северным, а вообще Орозий приводит названия двенадцати океанов,
часть которых дублируется). Повторяет Орозий и ставшую уже традиционной
географическую ошибку, смешивая Танаис с Яксартом. Зато термин «Европа»
11
употребляется уже свободно, с достаточной частотностью. Описание Европы только в
первой книге приводится дважды (сначала только кратко обозначаются границы, а потом
указываются все известные тогда страны и народы), причем Европа и Азия называются
«величайшими и могущественнейшими частями земли».
Ранние средневековые авторы в один голос повторяли, что Сим получил Азию, Хам –
Африку, а Иафет (Яфет) – Европу. Так, Исидор, архиепископ Севильский, (570-636) дал
картину мира, вполне аналогичную той, что предлагал еще Св. Августин за 200 лет до
этого. На его карте мир разделен на три части: Европа занимает менее четверти, от
Африки ее отделяет «Большое море» (то есть Средиземное). Меотидское болото
(Азовское море) нарисовано между Средиземным морем и рекой Танаис (Доном),
отделяющим Европу от Азии. Вокруг всех трех континентов простирается Море-океан.
Надписи дублируются: Азия-Сим, Африка-Хам, Европа-Яфет. Наверху расположена
самая большая (и важная) часть света – Азия, Африка почти в два раза меньше, но все
равно несколько превосходит размерами Европу. Так христианская традиция,
ассимилировавшая иудейскую и греческую духовную культуру, связала эпоху Древнего
мира со Средневековьем.
Следует помнить, что в Римской империи еще не вставал вопрос о значимости
«европейской идентичности» как чувства единства, разделяемого всеми европейцами.
Само основание Римской империи никогда не воспринималось как «европейская
экспансия». Даже ожесточенное противостояние Рима и Карфагена не
интерпретировалось как столкновение Европы и Африки. Понятие «Европа» было
нейтральным, в лучшем случае – «родным». Так, Плиний Старший в своем
«Естествознании» называет Европу «самым очаровательным континентом» и закрепляет
за ней добрую половину мира (а не треть). Упоминает он и пресловутый миф о Европе.
[17] Эта работа – шаг назад в сравнении с достижениями эллинистических географов.
Плиний воспевает Европу за то, что она воспитала народ, который покорил «все другие
народы», но не разделяет при этом строго Европу и Азию и не признает никаких различий
в темпераменте населения и в политических системах, как это делал Гиппократ.
Концепция «континента свободы» в эпоху империи себя исчерпала: можно было лишь,
подобно Страбону, прославлять свободу континента от чужеземных захватчиков. Свои,
«европейские», как говорится, не в счет.
Понятие «Европа» не пользовалось успехом не только у ранних христиан – многие
известные римские писатели его также фактически игнорировали. Так, Тацит употребляет
слово «Европа» во всех своих многочисленных произведениях лишь один раз: «… греки
расположили Бизантий на самом краю Европы, там, где пролив, отделяющий Европу от
Азии, наиболее узок».[18] И это автор «Анналов» и «Истории»! Зато понятие «Германия»,
к примеру, встречается у него постоянно и в разных значениях: как часть центральной и
северной Европы, населенная германскими племенами; как римская провинция Верхняя
Германия (в верхнем течении Рейна) и как римская же провинция Нижняя Германия (в
нижнем течении Рейна соответственно). Отсюда можно сделать вывод, что судьба
Германии (римской и не римской) тогда представляла для историка куда больший
интерес, чем абстрактная и практически неразработанная «европейская идея».
Итак, древнегреческая концепция Европы как «континента свободы» весьма рано
потеряла актуальность – в связи с зарождением евразийской идеологии в трудах
Аристотеля, а также с преобладавшими взглядами эллинов, римлян и иудеев на
положение Европы в Древнем мире. Следует, видимо, заключить, что в Римской империи
Европа уже никем не воспринималась ни как «континент свободы», ни как некое
самостоятельное геополитическое пространство.[19]
«Римская идея» - это идея мирового государства, обеспечивающего всеобщий мир и
порядок. В истории Европы эта идея неоднократно находила реальное воплощение,
причем как в собственно имперских государственных структурах, так и в форме
теократии. Среди имперских вариантов «римской идеи» следует назвать, прежде всего,
12
концепцию «второго Рима» как идеологического фундамента Византийской империи,
концепцию «Новой Европы» (империи Каролингов), а также идею «Священной Римской
империи германской нации». Сюда же следует отнести и широко известную любому
россиянину концепцию «Москва - Третий Рим», и национал-социалистическую доктрину
«Третьего Рейха», и новомодный «Pax Americana».
Как известно, император Константин I (306-337) перенес столицу ещё единой тогда
Римской империи в город Византий, переименованный в Константинополь. Отсюда и
позднейшее название Восточной Римской империи - Византия. При Константине
Христианская Церковь стала государственной. Именно в IV веке христианство из религии
гонимого меньшинства превратилось в веру большинства населения Римской империи. По
нашему мнению, это означает рождение Христианской метацивилизации. Под
"метацивилизацией" мы понимаем совокупность двух или более родственных
цивилизаций, основанных на общей для них мировой религии, впитавшей в себя
философские традиции.[20]
В 395 году Восточная Римская империя окончательно обособилась от Западной. Это
обстоятельство послужило (по нашему мнению) первой предпосылкой зарождения в
рамках ещё единой Христианской метацивилизации двух братских цивилизаций: Западно-
христианской и Восточно-христианской. В 476 году Западная Римская империя сошла с
исторической сцены. Восточной же было отпущено еще почти тысячелетнее
существование. Постепенно сформировалась и концепция "Второго Рима", пришедшего
на смену "Первому", покоренному варварами. После периода нестабильности и
междоусобной борьбы во главе Восточной Римской империи встал Юстиниан (527-565),
правитель сильный и мудрый. Он оставил неизгладимый след в области законодательства.
Кодекс Юстиниана был принят всем Христианским миром и стал основой юридической
жизни средневековой Европы. Таким образом, Юстиниан заложил основы правового
единства европейских государств.
Заветным желанием императора было возрождение славы Древнего Рима на новой,
христианской основе. Но, чтобы восстановить Pax Romana требовалось подчинить земли
бывшей Западной империи. Только так можно было воплотить "римскую идею" в жизнь.
И полководцы Юстиниана отвоевали Северную Африку у вандалов, Италию – у остготов
и часть юго-восточной Испании – у вестготов. Империя снова включала, как и Древний
Рим, территории Европы, Азии и Африки. Но именно поэтому, нельзя рассматривать эти
завоевательные походы в качестве попытки объединить Европу. Речь шла именно о
восстановлении единства Христианского мира.
Успехи Юстиниана талантливо описал его современник, историк Прокопий
Кесарийский. Но он же зафиксировал и первые признаки упадка империи – массовое
вторжение в пределы государства славянских племен: «В это время славяне … получили
полную возможность беспрепятственно вторгаться в пределы империи».[21] Прокопий
восхищался не только военным гением Юстиниана, но и его созидательными усилиями. В
частности, в трактате "О постройках" воздается хвала знаменитому собору Святой Софии,
который после освящения 27 декабря 537 года стал символом Христианства. Прокопий
часто упоминает Европу: "Средиземное море, начинаясь от океана и от берегов Испании,
на левой стороне образовало землю Европы". Но понятию "Европа" придается лишь
географический смысл. После смерти Юстиниана, практически восстановившего
универсальное римское государство, Восточная Римская империя постепенно приходит в
упадок, её территория постоянно сокращается. К началу VIII века Византия окончательно
превратилась в "евразийское" государство, держащее восточную границу европейского
геополитического пространства и граничащее с миром ислама.
Со времени Разделения Церквей (1054 год) установились откровенно неприязненные
отношения между Византией и западноевропейскими странами. Греки ненавидели Рим
как источник ереси, свидетельством чему, по их мнению, было пресловутое исхождение
Святого Духа и от Сына (filioque). К этому примешивались обиды на крестоносцев,
13
поругавших греческие святыни. Таким образом, латиняне рассматривались на Востоке
Европы как вполне чуждая сила. Произошло окончательное обособление Восточно-
христианской цивилизации. Однако чисто политические соображения иногда заставляли
византийских императоров вспоминать об общехристианских ценностях и даже
помышлять о соединении Церквей. Так, первый император из династии Палеологов,
Михаил VIII (1224-1282) заставил Византийскую Православную церковь заключить в 1274
году в Лионе унию с Римом. Сам Михаил Палеолог, его сын Андроник и греческое
духовенство обещали признавать первенство Римской церкви и выразили полную
покорность папе.[22] Но наибольшие политические выгоды извлек из Лионской унии
именно византийский император. Под давлением папы Карл Анжуйский, уже овладевший
Неаполем и Сицилией, был вынужден заключить мир с Византией. Само же дело
соединения церквей на Востоке не было прочным. В массе своей греки не принимали
унию, и вскоре в Риме об этом узнали. Папа Николай III (1277-1280) прислал в
Константинополь легатов, которым поручил настоять на полном введении унии с
принятием латинского чтения символа веры. Император оказал послам глубокое
почтение, показал им тюрьмы, полные противников унии, и даже отослал двоих таких на
суд к папе. Кстати, папа возвратил их без наказания. Кроме всего прочего, Михаил
Палеолог приказал составить от имени греческого духовенства грамоту с поддельными
подписями епископов. Вполне успокоенный, папа заключил с императором тайный союз
против Карла Анжуйского. Но в 1281 году на папский престол вступил Мартин IV.
Получив убедительные доказательства того, что реальной унии в греческой церкви нет, он
с презрением отослал послов императора, а его самого отлучил. Михаил Палеолог,
раздраженный действиями папы, запретил поминать его при богослужении, но унию все-
таки формально не уничтожил. Карл Анжуйский, возобновивший войну с Византией, был
разбит. За это византийский император ещё раз был отлучен от церкви. А со смертью
Михаила Палеолога в 1282 году прекратила действие и Лионская уния. Новый император
встал на сторону православных - начались преследования униатов.
Ещё одна серьёзная попытка религиозного сближения Запада и Востока Европы
относится к 1439 году. Она также была предпринята по инициативе византийского
императора. Когда империя была окончательно стеснена османскими турками, Иоанн VI
Палеолог (1425-1448) решился обменять независимость Византийской Православной
церкви на военную помощь от западных государей и начал переговоры с папой Евгением
IV. В конце 1437 года в Феррару отправились сам император, константинопольский
патриарх Иосиф, а также уполномоченные от других восточных церквей, ряд греческих
епископов и – самое интересное - митрополит Московский и Всея Руси Исидор, с которым
прибыли суздальский епископ Авраамий и около ста других духовных и светских лиц из
русских земель. Вспомним, что Московия еще формально находилась под игом Золотой
Орды, да и объединение Руси еще было далеко до завершения. 8 октября 1438 года папа,
по соглашению с императором, открыл собор. Целых пятнадцать заседаний прошло в
спорах о "filioque". Меж тем в Ферраре появилась чума, и собор пришлось перенести во
Флоренцию. Здесь восточные отцы под давлением императора согласились и на латинское
чтение символа, и на признание главенства папы. Был составлен Акт соединения церквей,
который подписали все восточные епископы, кроме Марка Эфесского. Однако, по приезде
в Константинополь те же греческие епископы, которые согласились на унию во
Флоренции, отказались от нее, заявив, что действовали по принуждению. Вокруг Марка
Эфесского сгруппировались все противники унии. Патриархи александрийский,
антиохийский и иерусалимский созвали в 1443 году в Иерусалиме свой собор, где
произнесли отлучение на униатов. Константинопольские же патриархи с трудом
проводили дело соединения церквей в Византии. А не получив от Запада ожидаемой
военной помощи против турок, византийцы утратили к унии всякий интерес. На соборе в
Константинополе в 1450 году униат Григорий Мамма был низложен и на патриарший
14
престол возвели ортодокса Афанасия. Через три года Византийская империя прекратила
свое существование.
Интересно отметить, что присутствие на Ферраро-Флорентийском соборе
представителей Русской Православной церкви свидетельствовало о том, что русские
земли, все ещё находившиеся под татаро-монгольским игом, все же рассматривались на
Западе как часть Христианской Европы. Судьба же русского митрополита Исидора,
подписавшего унию, была воистину удивительна. Он старался честно служить
московским великим князьям. Так, по пути на Собор, он искусно изъял Псков из ведения
новгородского епископа и переподчинил Москве. Исидор не придавал большого значения
догматическим и обрядовым различиям Западной и Восточной Христианских церквей,
поэтому принял унию сердцем и начал ревностно проповедовать её в звании кардинала и
папского легата. Однако в Москве после провозглашения Акта унии и поминания на
литургии папы Евгения митрополит Исидор был взят под стражу. Он бежал и после
различных приключений достиг Рима. В Москве его признали еретиком и низложили, зато
в Италии Исидор пользовался большим авторитетом, слыл разносторонне образованным
эрудитом и снискал благоволение ряда пап. Он умер в 1463 году титулярным
Константинопольским патриархом и старейшим кардиналом.
Пожалуй, уния 1439 года была последней попыткой Римско-католической церкви
включить в свою сферу влияния Московское княжество с тем, чтобы объединить под
началом Рима всю Христианскую Европу. Впоследствии заключались и другие союзы
христиан византийского обряда с Римом: Брестская уния 1590 года, Ужгородская уния
1646 года, уния в Альба Юлия (Трансильвания) в 1697 году. Но к тому времени силу
набрали различные протестантские церкви, так что даже полное соединение
Католического и Православного культурных миров не означало бы единства всей
Христианской Европы.
Широко известно, что византийское наследие – важнейшая составная часть русской
культуры. Мы не будем здесь останавливаться на концепции "Москва - Третий Рим",
разработанной старцем Псковского Елеазарова монастыря Филофеем в начале XVI века.
Следует лишь отметить, что на звание "Третьего Рима" были и другие претенденты. А
теперь возвратимся в раннее средневековье, когда о "Европе" и "европейцах" упоминали
сравнительно редко. В 769 году Исидор Младший писал об армии европейцев,
сражавшихся против арабов (то есть не европейцев, пришельцев из Азии и Африки).
Примерно с этого времени Европа и начинает противопоставляться Азии и Африке как
Мир Христианский – миру ислама. На рубеже VIII-IX веков империя Каролингов была
самым крупным государством в Западной Европе. Франкский король Карл Великий
(768-814), по имени которого и стала называться династия, присоединил к своим
владениям в 774 году Северную и Центральную Италию с Вечным городом. Папа Адриан
(772-795) оказал победителю лангобардов почести, подобавшие лишь византийским
императорам. На Пасху 774 года папа и король поклялись в обоюдной верности на
могиле апостола Петра. Адриан получил от Карла Южную Тоскану, Перуджу, Равенну и
некоторые земли Центральной Италии. Присоединенные к Римскому герцогству, они в
совокупности и образовали Папское государство. Именно с этого времени и начинается
независимость папы от императора Византии.
Знаменитый французский мыслитель А.Сен-Симон писал: "Карл Великий понимал,
что многочисленное население целой части света с прилегающими островами,
составленное из многих наций … не может быть подчинено одному правительству. Он
также понимал, что эти различные народы, занимающие смежные территории, неизбежно
будут постоянно воевать между собой, если их не связать общими идеями… Он понимал,
что религия есть моральный кодекс, общий для всех европейских народов, и что
административный орган, составленный из служителей этой религии, должен иметь
характер общего учреждения. Наконец, он понимал, что нужно дать религии и главам
духовенства независимость, а, следовательно, освободить их от непосредственного
15