ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.04.2021
Просмотров: 3338
Скачиваний: 3
окраинных районах стала в 10 и более раз ниже, чем
вблизи региональных столиц. В результате низкой
плотностью сельского населения характеризуются
даже самые обжитые в прошлом территории. В Си-
бири и на Дальнем Востоке огромные различия в
плотности связаны с малой освоенностью простран-
ства. В южных регионах Европейской части разли-
чия между районами составляют 3 раза, на Север-
ном Кавказе их почти нет (Нефедова, 2011). Резкое
измельчание и сокращение сети сельских населен-
ных пунктов сопровождаются ростом доли населе-
ния в крупных пунктах людностью более
2000 человек (за 1989–2010 гг. – с 27,9 до 37,6%).
Концентрация всего и городского населения ре-
гионов в их центрах (даже в случае сокращения люд-
ности последних) и концентрация сельских жителей
в крупных населенных пунктах и пригородах крупных
городов на фоне обезлюдения остальной территории
сельской местности и депопуляции большинства го-
родов – таковы тренды расселения в регионах, за ис-
ключением степных и приморских районов юга Евро-
пейской России и некоторых других местностей. Кон-
центрацию ускоряют процессы централизации упра-
вления, порождаемые созданием и реформировани-
ем муниципальной территориальной структуры (Гле-
зер, 2013).
Сочетание территориальной концентрации насе-
ления и его сокращения на большей части террито-
рии усиливает поляризацию социально-географиче-
ского пространства страны и регионов. Население и
хозяйственная деятельность стягиваются в наибо-
лее благоприятные по совокупности условий ареалы,
имеющие потенциал развития. Одновременно значи-
тельные территории пустеют, на них забрасываются
сельскохозяйственные угодья, разрушаются здания
и инфраструктура, местность превращается в «ди-
кое поле», социальную пустыню (Котляков, Комаро-
ва, 2007, с. 511)
Эти явления свидетельствуют уже о крайней сте-
пени поляризации. Она порождает сжатие социаль-
но-экономического пространства (Трейвиш, 2010), ко-
гда между полюсами роста, притягивающими ресур-
сы и население, формируются зоны истощения. Этот
процесс идет на территориях разного масштаба – и
страны в целом, и субъектов Федерации, и муници-
пальных образований. Из-за сложности преодоления
«пустых» территорий, а также вследствие пере-
стройки и частичной деградации системы общест-
венного транспорта и других причин уменьшается
связанность населенных мест.
Не менее 40% населения страны (жителей круп-
ных и крупнейших городов и зон их активного влия-
ния) сосредоточено примерно на 1% ее территории.
Если сюда добавить большие города и зоны их влия-
ния, более мелкие города – опорные пункты север-
ных и восточных нефтегазовых и горнорудных рай-
онов, портовые центры, а также интенсивно расту-
щие города Северо-Кавказского федерального окру-
га, то получится, что до 60% населения России про-
живает на 5% территории. В результате в ареалах
концентрации населения обостряются экологические,
транспортные и социально-экономические проблемы,
а для существенной части сельского и мелкогород-
ского населения сокращаются возможности и ухуд-
шаются условия развития. Во всех регионах получили
распространение отходничество в крупные города и
вахтовая работа как сельских, так и городских жите-
лей. Не оценивая эти процессы в целом, отметим, что
они ухудшают социальную ситуацию в местах отхода,
хотя и повышают материальную обеспеченность на-
селения депрессивных территорий.
Заключение
В заключение подчеркнем, что, с одной стороны,
человеческие ресурсы, очевидно, представляют со-
бой огромное богатство России, а с другой – их каче-
ство, а в определенной степени и количество служат
источниками рисков и угроз развитию (Котляков и
др., 2012).
На большей части территории страны числен-
ность населения уменьшается, а качество населения
ухудшается. Наблюдаются процессы постарения на-
селения и ухудшения половозрастной структуры,
низкий уровень рождаемости, высокая смертность, в
том числе в трудоспособном возрасте и от внешних
причин, низкая продолжительность жизни. Среди со-
циальных проблем, имеющих резкую пространствен-
ную дифференциацию, можно отметить различия в
уровне доходов населения, увеличивающиеся разры-
вы в параметрах качества жизни, рост социальной
напряженности из-за усиления территориального не-
равенства. Социальная среда на разных территори-
альных уровнях, включающая в себя расселение на-
селения, градостроительную среду, социальную
сферу и сферу услуг, в высокой степени поляризова-
на. Социальный рельеф имеет огромные пространст-
венные градиенты, а социально пространство лос-
кутно, фрагментарно, с большим количеством раз-
рывов, местами «асоциально».
46
Глава 3. Социальное пространство России: ресурс и риски для развития страны
Такая дифференциация наблюдается на всех
территориальных уровнях – от страны в целом и
федеральных округов до пространства внутри горо-
дов и сельских населенных пунктов. Опасны значи-
тельные различия демографических и социальных
показателей внутри каждого региона, между горо-
дами и сельской местностью, между населенными
пунктами разного размера. Не меньшие риски со-
держат огромные различия между субъектами РФ,
несмотря на то, что они управляются сходными ме-
тодами и должны решать сходные задачи. Расчеты
многих нормативных социальных показателей (на-
пример, зарплата в сфере образования, здравоох-
ранения) ведутся от средних значений по региону.
При больших межрегиональных различиях заведо-
мо закладываются различные уровни социальной
среды, в то время как задача государственного уп-
равления состоит в том, чтобы предоставить людям
равные стартовые возможности для жизни и само-
развития.
Не только сформировавшееся социальное про-
странство, но и его динамика создают риски. Основ-
ные процессы, которым подвержено население, рас-
селение и многие социальные параметры – числен-
ное сокращение и пространственная концентрация. А
при сокращении ресурсов полюса их притяжения по-
рождают зону истощения. В зоне истощения в свою
очередь усиливаются отрицательные социальные
явления, еще более опустошающие (цепочка, замк-
нутый круг, бумеранг: отток населения, низкая рож-
даемость, свертывание социальной инфраструкту-
ры, ухудшение социальной среды) данную террито-
рию. Отсюда две главных проблемы, два изъяна со-
циального пространства: 1) его плохое качество (низ-
кий уровень обеспеченности социальными ресурса-
ми и низкая связанность) в относительно заселенных
ареалах и 2) наличие большого числа протяженных
пустых транзитных ареалов.
Из анализа структуры социального пространства
вытекают два важных вывода. 1. Развитие компо-
нентов взаимосвязано, поэтому динамика населения
и его качество коррелируют с качеством расселения
и социальной среды. Для сближения качества насе-
ления требуется сближение качества социальной
среды. 2. Регионы с наихудшими показателями – это
«слабое звено» всего социального пространства
страны, критический параметр, который и определя-
ет риск.
47
Глава 3. Социальное пространство России: ресурс и риски для развития страны
К климатическим ресурсам относятся природные
ресурсы, зависящие от особенностей климата, в том
числе солнечной и ветровой энергетики, температур-
ного, водного и снежно-ледового (включая вечную
мерзлоту) режимов, биоэкологических условий
(включая агроклиматические ресурсы). В связи с
глобальными и региональными изменениями клима-
та изменяется и потенциал климатических ресурсов
(Материалы…, 2005; Оценочный доклад…, 2008а, б).
Последние три десятилетия были глобально са-
мыми теплыми десятилетиями с середины XIX в.
(HYPERLINK "http://www.wmo.int/" http://www.wmo.int/;
Climate Change, 2013). При этом первое десятилетие
XXI в. было рекордно теплым десятилетием. Сред-
няя глобальная приповерхностная температура в
2001–2010 гг. была на 0,46°С больше, чем в
1961–1990 гг., и на 0,21°С больше, чем для предыду-
щего десятилетия 1991–2000 гг. В свою очередь, по-
следнее десятилетие ХХ в. было теплее предыдущих
десятилетий (на 0,13°С больше, чем в 1981–1990 гг.,
и на 0,30°С больше, чем в 1971–1980 гг.). С глобаль-
ными изменениями связаны региональные климати-
ческие перемены и аномалии.
В России, как северной стране, потепление идет
существенно быстрее, чем для Земли в целом. В по-
следние десятилетия скорость приповерхностного
потепления в России в целом более чем вдвое пре-
вышала глобальную, а в отдельных регионах более
чем в 4 раза. По данным Росгидромета (HYPERLINK
"http://www.meteorf.ru" http://www.meteorf.ru) тренд
среднегодовой приповерхностной температуры для
России в целом в 1976–2013 гг. был равен 0,43°С/10
лет. Столь быстрое общее потепление в России про-
исходит на фоне значительной межгодовой изменчи-
вости – с линейным трендом связано 38% дисперсии
приповерхностной температуры. Тренд среднегодо-
вой приповерхностной температуры был для перио-
да 1976–2013 гг. положителен для всех регионов
России с самым быстрым потеплением в европей-
ской части (0,53°С/10 лет), в Восточной Сибири
(0,49°С/10 лет).
Наибольшая скорость приповерхностного потеп-
ления в последние десятилетия отмечена в арктиче-
ских регионах – до 0,8°С/10 лет и более в среднем за
год, а для среднесезонной температуры – до 1°С/10
лет и более. При этом в последние десятилетия от-
мечена очень большая скорость таяния морских
льдов в Арктическом бассейне. Данные спутниковых
наблюдений с конца 1970-х годов свидетельствуют о
значительном сокращении площади арктических
морских льдов, с наиболее существенным уменьше-
нием летом. Изменение режима морских льдов в
Арктике имеет большое значение в связи с развити-
ем морских транспортных систем и шельфовых раз-
работок. В связи с этими изменениями повышаются
перспективы использования основных арктических
транспортных систем, в частности Северного мор-
ского пути – СМП (Мохов, Хон, 2008, 2009; Хон, Мо-
хов, 2010; Khon et al., 2010).
Очевидно, что климатические изменения при
разных возможных сценариях будут по-разному вли-
ять на безопасность и эффективность освоения арк-
тического шельфа и функционирования СМП. Ранее
на основе численных расчетов с ансамблем климати-
ческих моделей в рамках международного проекта
CMIP3 были сделаны оценки возможных изменений
навигационного сезона для трасс СМП в XIX в. при
сценарии умеренных антропогенных воздействий
SRES-A1B (Мохов, Хон, 2008, 2009; Хон, Мохов, 2010;
Khon et al., 2010). Для современного климата мульти-
модельные расчеты навигационного сезона доста-
точно хорошо соответствуют данным наблюдений
ледовой обстановки на трассах СМП.
В среднем по расчетам с ансамблем климатиче-
ских моделей CMIP3, лучше всего воспроизводящих
не только современный режим морских льдов в Арк-
тике, но и его изменения в течение последних деся-
тилетий, продолжительность навигационного сезо-
48
Глава 4. Климатические ресурсы российских
регионов и их изменения
И.И. Мохов, В.Ч. Хон, А.В. Чернокульский
на на трассе СМП к концу XIX в. при сценарии
SRES-A1B может составить около 4,5 (±1,3) месяцев
в году. Получены оценки среднего количества дней
в году с разной долей ледяного покрова, в том чис-
ле не превышающей 30% и 50%, что соответствует
условиям функционирования морских судов различ-
ного ледового класса. В частности, по расчетам с
климатической моделью HadGEM1 продолжитель-
ность навигационного периода вдоль трассы СМП к
концу XIX в. может достигнуть 5–5,5 месяцев. При
этом следует отметить нелинейность климатических
изменений, в том числе морских льдов на трассе
СМП в XIX в.
Для оценок возможных изменений продолжи-
тельности навигационного сезона в Арктическом
бассейне в XXI в. также анализировались результаты
расчетов с глобальными климатическими моделями,
полученными в рамках международного проекта
CMIP5 при сценариях RCP возможных антропогенных
воздействий. В частности, на рис. 20 и 21 приведены
оценки продолжительности навигационного сезона
по расчетам с климатической моделью HadGEM2 для
различных 20-летних интервалов в XXI в. при сцена-
рии RCP 6.0: 2006–2025 гг., 2046–2065 гг., 2080–2099 гг.
Согласно расчетам с HadGEM2 для сценария RCP
6.0 продолжительность навигационного сезона на
трассе СМП в XXI в. может превысить 5 месяцев в
2006–2025 гг., 6 месяцев в 2046–2065 гг. и достигать
8 месяцев к концу XXI столетия при пороговом значе-
нии концентрации морского льда 30%. Еще больше
увеличивается продолжительность навигационного
сезона для судов повышенного ледового класса (при
пороговом значении концентрации льда 50%).
Приведенные оценки по расчетам, в частности с
климатической моделью HadGEM2, при сценарии ан-
тропогенных воздействий RCP 6.0 свидетельствуют
о более сильном росте продолжительности навига-
ционного сезона вдоль трассы СМП к концу XXI в. по
сравнению с соответствующими ранее полученными
средними модельными оценками при сценарии
SRES-A1B. С уменьшением площади морских льдов в
Арктическом бассейне при потеплении появляются
новые риски, связанные с айсберговой активностью
и усилением морского волнения (Хон и др., 2013;
Глава 4. Климатические ресурсы российских регионов и их изменения
Рис. 20.
Средняя (за 20 лет) продолжительность навигационного сезона (сут) при условии не менее 70% (а) и не менее 50% (б)
доли открытой воды в модельной ячейке: 1) 2006–2025 гг., 2) 2046–2065 гг., 3) 2080–2099 гг. по расчетам с климатической
моделью HadGEM2 при сценарии RCP 6.0.
Рис. 21.
Изменение продолжительности навигационного
сезона (сут) при условии не менее 70% доли открытой воды от
общей площади модельной ячейки. По расчетам с
климатической моделью HadGEM2 при сценарии RCP 6.0.
(а) 1)
1)
2)
3)
3)
2)
(б)
49
Khon et al., 2014). При этом увеличение волновой ак-
тивности сказывается и на подмывании арктическо-
го побережья.
В числе значимых климатических ресурсов рос-
сийских регионов существенный потенциал связан с
солнечной энергетикой (например, Чернокульский,
2012а). В южных регионах величина приходящей
суммарной солнечной радиации в среднем за год
около 160 Вт/м
2
, в северных районах – около 80 Вт/м
2
(Энциклопедия климатических ресурсов…, 2005). В
летний период эта величина на юге России может до-
стигать 200–250 Вт/м
2
при наибольшей продолжитель-
ности солнечного сияния около 2000–2500 час.
⋅
с ма-
ксимумом более 2600 час. в Забайкалье (рис. 22).
Климатические изменения могут оказывать суще-
ственное влияние на облачность, регулирующую по-
ступление солнечной радиации к поверхности и влия-
ющую на перераспределение прямой и рассеянной
солнечной радиации (Chernokulsky et al., 2011; Wild,
2012). Учитывая существенные различия данных на-
блюдений, особенно в полярных широтах (Чернокуль-
ский, Мохов, 2010; Чернокульский, 2012б;
Chernokulsky, Mokhov 2012), соответствующий анализ
целесообразно проводить с использованием как на-
земных, так и спутниковых наблюдений. На рис. 23
представлены оценки линейных трендов летней об-
лачности в российских регионах по различным дан-
ным наземных и спутниковых наблюдений для послед-
них десятилетий. Согласие разных данных лучше для
летнего сезона, чем для зимнего. В последние десяти-
летия отмечено сокращение летней облачности в
юго-западной части Европейской территории России,
на юге Дальнего Востока и на Чукотке. Для большей
части Сибири отмечен рост летней облачности.
Для облаков характерно U-образное распределе-
ние с максимумами повторяемости ситуаций с нуле-
вой и сплошной облачностью. При анализе измене-
ний облачности в российских регионах отмечено об-
щее сокращение повторяемости ясных дней (с долей
облачности
n
< 0,1) и рост числа дней с разорванной
облачностью (0,5 <
n
≤ 0,9). Особый режим отмечен
для Европейской территории России зимой с положи-
тельным трендом повторяемости пасмурного неба.
50
Глава 4. Климатические ресурсы российских регионов и их изменения
Рис. 22.
Продолжительность солнечного сияния (час/год) по
данным актинометрических наблюдений.
Рис. 23.
Линейный тренд изменения среднелетних (среднее за июнь–июль–август) значений общей облачности (%/10 лет) за
период 1984–2009 гг. по различным данным: по данным наземных наблюдений (положение и размер кружка – см. подпись
к рис. 21) (а) и по данным спутниковых наблюдений: ISCCP (б), PATMOS-x (в), CM-SAF (г).