ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.05.2021
Просмотров: 5892
Скачиваний: 6
- Что следует искать? Как выглядят разыскиваемые предметы (форма, цвет, запах и т. д.)?
- Что представляет собой объект, который подлежит обыску, площадь объек та, рельеф объекта, его планировка, количество помещений, количество две рей и окон и их расположение, мебель и ее расположение и т. д.?
- Кто кроме обыскиваемого может находиться на объекте в момент обыска?
- Каково искусственное и естественное освещение объекта обыска?
- Имеется ли на объекте телефон или другие средства связи (рация, звонок, селектор и т. п.)?
- Где могут находиться искомые предметы?
- Кто будет производить обыск?
- Какие технические средства и другие материалы следует взять с собой?
- Когда наиболее удобно начать обыск?
- Сколько времени он может продлиться?
Следует составить планы обыскиваемого объекта и порядка производства обыска в нем с четким распределением функций для каждого должностного лица. Заранее подумать о выборе понятых.
Предусмотреть способы связи со следственным подразделением (телефон, радио, селектор). Чем подробнее следователь ответит на указанные выше вопросы до обыска, тем меньше неожиданностей будет его подстерегать в момент производства обыска и тем больше шансов на успех при его проведении. Как уже указывалось нами выше, одним из основных способов получения ин формации при обыске является наблюдение и анализ его результатов.
При обыске следует наблюдать за всей обстановкой на объекте, за поведением обыскиваемого и обыскивающих. В последнем случае кроме самонаблюдения рекомендуется заранее договориться о наблюдении друг за другом «со стороны». Наблюдение за обстановкой предполагает немедленный анализ его результатов и выдвижение на основании этого анализа соответствующей рабочей гипотезы. Следует также обращать внимание на всевозможные отклонения в окружаю щей обстановке от «нормального порядка вещей».
Особенно много информации может дать наблюдение за поведением обыскиваемого. Для получения наиболее полных и достоверных результатов такого наблюдения надо знать основные психологические закономерности поведения конфликтной ситуации обыска. Поведение обыскиваемого определяется следующими факторами.
Во-первых, находясь в такой ситуации, он прогнозирует свое будущее в зависимости от результатов обыска. Это обстоятельство, как правило, приводит обыскиваемого в состояние сильного эмоционального возбуждения, которое он обычно стремится скрыть.
Во-вторых, приближение обыскивающего к месту хранения искомых предметов (например, заряженного пистолета) приводит к акцентированию в мозгу обыскиваемого тех очагов, которые связаны с событием преступления и его последствиями, и это обстоятельство не может не сказаться на поведении обыскиваемого так же как и удаление обыскивающего от «опасного места».
Наблюдать при этом рекомендуется за микродвижением рук и ног, мимикой лица, изменением голоса, цветом кожных покровов, потоотделением и т. д. челе века, который подвергается обыску.
В ходе опознания определенное лицо, ранее допрошенное по данным фактам следователем, опознает живого человека, труп, предмет или их фотографическое изображение. За редким исключением, объект, интересующий следствие, должен быть предъявлен для опознания в группе с другими однородными объектами в количестве не менее трех. О результатах опознания составляется специальный протокол.
В конечном счете процесс опознания сводится к сравнению образа объекта, хранящегося в памяти опознающего, с объектами, предъявляемыми следствием. Вывод, который получается в результате такого сравнения, сообщается следователю. Факторы, которые влияют на формирование образа объекта, принятого в связи с событием преступления, факторы, влияющие на объективность восприятия и анализа информации об объектах, предъявленных следователем, и, наконец, факторы, влияющие на объективность окончательного вывода, который сообщается следователю опознающим.
На формирование образа объекта в момент его восприятия в связи с преступим событием оказывают воздействие объективные и субъективные факторы. Среди факторов, которые в субъективном плане оказывают влияние на формирование воспринятого образа, а впоследствии — на его опознание, большое значение имеют социально-психологические установки воспринимающего («вор», «дружинник», «хулиган», «прохожий» и т. п.). Существенное воздействие на объективность восприятия оказывает также эмоциональное состояние субъекта. В большинстве случаев событие преступления оказывает существенное воздействие на эмоциональную сферу его очевидца. Особенно это относится к потерпевшим. Чувства гнева, страха, стыда и т. п. далеко не всегда способствуют объективному восприятию как самого события преступления, так и лица, которое его совершило. В некоторых случаях потерпевшие в момент события преступления впадают в обморочное или угнетенное состояние, что также не способствует объективности восприятия. К объективным факторам следует в первую очередь отнести неблагоприятные условия, в которых в большинстве случаев происходит восприятие преступного события. Это — кратковременность восприятия, плохая видимость, быстрая смена отдельных эпизодов, значительное число объектов, сведения о которых представляют интерес для следствия. Это имеет отношение к делам о транспортных преступлениях, о групповых хулиганствах, групповых изнасилованиях и т. д.
Действие указанных выше объективных и субъективных факторов весьма желательно выявлять еще перед допросом того лица, которому впоследствии предстоит участвовать в опознании, с тем чтобы все нежелательные воздействия указанных факторов были своевременно учтены следователем.
Актуальной представляется психологическая классификация опознания по органам чувств, которые принимают в нем участие, а также по типам узнавания. Наибольшее распространение в следственной практике получило опознание зрительного образа, которое можно разделить на два типа: симультанное и сукцессивное. По первому типу происходит мгновенное опознание предъявленного объекта без выделения отдельных его деталей (примет), по второму — опознание предъявленного объекта на уровне логического анализа и сравнения его отдельных характерных черт с чертами образа, который был воспринят в прошлом. Опознание с использованием механизма первого типа в настоящее время считается более надежным. В следственной практике получило также распространение опознание звука, в основном человеческой речи. Закон не ограничил времени производства опознания. Практически это означает, что опознающий может воспринимать предъявленные ему объекты, анализировать и делать выводы столько времени, сколько найдет нужным для получения объективного вывода. Все это полезно сообщить опознающему до производств опознания. Не следует навязывать при опознании излишне быстрый темп действий всем его участникам. Этот неправильный ритм невольно воспринимаете опознающим и может явиться следствием его ошибки. Необходимо помнить, что темп, ритм деятельности обычно связан с такими характеристиками нервной системы, как сила и подвижность. Если потерпевший относится к слабому, инертному типу, опознание следует производить в возможно более замедленном ритме. Готовя процедуру опознания, следует учитывать действие факторов, которые могут привести к тенденциозному восприятию опознающим того или иного объекта. Среди них могут быть детали, бросающиеся в глаза каждому, например наголо остриженная голова у одного из лиц, предъявленных на опознание; могут быть менее заметные: двухдневная щетина на щеках, отсутствие шнурков в ботинка помятая одежда, отсутствие пояса в брюках и т. п. Указанные детали, как правил свидетельствующие о нахождении лица в КПЗ, могут
43. Психология понимания правды. Проблема истинности/ложности
показаний участников процесса.
При даче показаний психическая деятельность лгущего и правдивого свидетелей различается по мотивам и целям. Если у добросовестного свидетеля эта деятельность носит продуктивный (воссоздающий) характер, то для лжеца она представляет собой «творческий» процесс. При этом репродуктивная задача добросовестного свидетеля сводится к припоминанию и подробному воспроизведению ранее воспринятого и не подчинена какой-либо иной цели. Задача же лжесвидетеля значительно сложнее. Это «творческий» процесс, где присутствуют все элементы репродуктивной задачи, а сверх того, идет обработка материала воспоминаний, фантазирование таким образом, как это выгодно лжецу. В данном случае направленность его сообщений подчинена определенной желательной версии события.
С точки зрения содержания психической деятельности, лгать обычно труднее, чем говорить правду. В отличие от добросовестного свидетеля, который при даче показаний обращается к единственному мысленному образу воспринятого события, у лжесвидетеля конкурируют два варианта мысленных образов – действительно воспринятое, которое он желает утаить и которое является исходным, и вымышленный, воображаемый образ, которым он хочет подменить истинный.
Психологическая сторона при добросовестном поведении и заведомой лжи в свидетельских показаниях характеризуется различной ролью воображения, каковым является процесс создания новых образов, представлений или идей, ранее не воспринимавшихся данным лицом.
Различая преднамеренное (произвольное) и непреднамеренное (непроизвольное) воображение, нужно отметить, что в репродуктивной и творческой деятельности роль воображения различна. Репродуктивная задача сводится к припоминанию того, что было воспринято свидетелем, поэтому воображение непосредственно здесь не участвует. Если же оно непроизвольно включается, то возникает ошибка или происходит случайное совпадение с действительностью.
В творческой же задаче, решаемой лжецом, преднамеренно включается работа воображения, а совпадение с реальной действительностью возможно лишь в результате ошибки лгущего. Поэтому его задача психологически сложней.
Добросовестная ошибка и заведомая ложь при даче показаний, как правило, порождаются различной мотивацией, обычно более сложной и противоречивой в последнем случае.
В случае ошибки деятельность свидетеля при всех условиях все же мотивируется социально позитивными побуждениями, гражданским долгом, стремлением содействовать правосудию. Здесь угроза ответственности, как правило, не играет существенной роли, а может порождать лишь боязнь ошибки, повышая тревожность субъекта.
А при даче ложных показаний поведение свидетеля мотивируется социально негативными и общественно порицаемыми побуждениями – эгоистическими и подобными соображениями. Ясно, что во втором случае мотивационный механизм носит более конфликтный и противоречивый характер. Сказанное выше ориентирует нас на выяснение факторов, порождающих ту или иную мотивацию свидетеля, и на построение соответствующей тактики допроса.
Искажение истины в свидетельских показаниях может иметь двоякое происхождение. Одно из них – заведомая ложь, другое – добросовестное заблуждение. При кажущейся ясности их принципиальных различий распознавание и различение их на практике – дело не совсем простое. В связи с этим необходимо указать на следующие положения.
1. Объективным основанием смешения этих отношений служит тот факт, что как ложь, так и добросовестное заблуждение являются неадекватным отражением действительности, т.е. искаженной информацией. Противоположность лжи и заблуждения коренится в психике свидетеля, ненаблюдаемой и недоступной восприятию других людей.
2. В отличие от добросовестного заблуждения ложь – это волевой и сознательный акт. Лжесвидетель осознает, что его высказывание не совпадает с действительностью, и желает этого. Добросовестно заблуждающийся свидетель искренен, принимая ошибочно воспринятое за действительность.
3. Принципиальное различие лжи и добросовестного заблуждения заключается также в том, что ошибки в результате добросовестного заблуждения свидетеля могут возникнуть на различных стадиях формирования показаний (восприятие, сохранение информации, передача), т.е. это ошибки в отражении объекта субъектом. Ложные же показания возможны только на стадии вербализации субъективно воспринятой свидетелем действительности при передаче следователю или другому лицу.
4. Лжесвидетель формирует и провоцирует ошибки других лиц, являясь источником, «агентом» лжи. При добросовестном заблуждении «обманут» сам свидетель, у него самого возникло ошибочное представление о действительности в силу различных психических закономерностей.
5. Несмотря на полярно противоположный характер лжи и заблуждения, между ними существует множество очень плавных, постепенных и незаметных переходов (эти явления будут нами рассмотрены ниже).
6. Наконец, сложность их различения обусловлена недостаточной терминологической строгостью понятий ложности и неискренности, истинности и заблуждения в научном и обыденном языке.
Так, в логике, оперируя понятиями истинности и ложности, фактически имеют дело с формальной оценкой правильности или неправильности определенных высказываний и умозаключений с точки зрения законов мышления, независимо от того, соответствуют ли суждения и выводы реальной действительности и отвечают ли они действительному представлению того, кем сформулированы и высказаны. Такое формально-логическое понимание ложности не делает различий между добросовестным заблуждением и заведомой ложью.
В юридической практике подобная трактовка лжи лишает данное явление весьма существенных нравственно-психологических оттенков. С этической точки зрения, ложь – это не всякое суждение, противоположное истинному, а лишь преднамеренное неверное утверждение, с помощью которого человек вводит других в заблуждение, стремясь извлечь из этого какую-либо пользу. Это понятие имеет характер социальной оценки и употребляется только в отрицательном смысле. Сообщение заведомо неверных сведений в морально оправданных ситуациях, как правило, ложью не называют.
«Обычно принято думать, – отмечал известный отечественный психолог А.Р.Лурия, – что нет ничего более случайного, капризного и не подчиняющегося никаким законам, чем ложь. Однако такое представление неверно. Ложь, как и всякое мышление, построенное по другому принципу, имеет свои формы, свои правила, свои приемы. Человек, который лжет, прибегает всегда к определенным законам мышления, к определенным формам логики. Вскрыть их – означало бы сделать серьезный шаг вперед по пути умения отличать правдивое высказывание от ложного, а это дало бы новые прекрасные приемы в следственном деле»