Файл: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с.pdf

380 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

великая (great) и нежная (sweet) мать», — добавляет он,

улучшая, так сказать, grey добавлением t.

«Наша могущественная мать (mighty mother)!» —

продолжает он, оттачивая изящную аллитерацию. Затем

он заговаривает о матери Стивена и о его зловещем

грехе. «Моя тетка считает, ты убил свою мать», — гово-

рит Бык. «Но бесподобный комедиант (mummer)!» —

шепнул (murmur) он тихонько». Взгляните, как на-

кручиваются аллитерации, вытягивая смысл за

лом: mighty mother, mummer, murmur. И Стивен слушает

сытый голос; мать и шепчущее могущественное

ко-горькое море сливаются, но есть и другие

«Кольцо залива и горизонта заполняла

влага». Стивен мысленно переводит это в «белый

форовый сосуд у ее смертного одра»,  з а п о л н е н н ы й

гучей зеленой желчью, «которую она с громкими

извергала из своей гниющей печени в приступах

тельной рвоты». «Сладкая» мать становится

матерью, горькой желчью, горьким раскаянием.

Б ы к Маллиган вытирает лезвие бритвы носовым плат

ком Стивена.

«Эх, пес-бедолага! — с участием вздохнул он. — На

бы вьщать тебе рубашку да хоть пару

Это увязывает сопливо-зеленое море с грязным

Стивена и зеленой желчью в сосуде; и сосуд с желчь

и чашка с пеной, и чаша моря, горькие слезы и солена

слизь — все на мгновение сливается в один образ.

Д ж о й с в ударе.

Отметьте, кстати, выражение

 пес-бедолага.

 Образ

нокого пса будет связан со Стивеном на

всей книги точно так же, как образ вкрадчивой,

ступающей  к о ш к и будет сопутствовать Блуму. И

приводит  м е н я к следующему заключению: черная па

тера —  к о ш м а р Хейнса — каким-то образом

Стивену явление еще незнакомого ему Блума,

будет бесшумно следовать за  н и м мягкой черной

шачьей тенью. Также отметьте, что этой ночью

 СТИЕ

видел тревожный сон: восточный человек предлагал

женщину, и этой же ночью похожий сон видит

Молли в одежде турчанки среди антуража

 рынка.

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 381

ЧАСТЬ I, ГЛАВА 2

Время:

 Между девятью и десятью часами того же дня.

Четверг, короткий день, в десять заканчиваются занятия
и сразу начинается хоккей.

Действие:

 Стивен преподает в школе древнюю исто-

рию.

«— Кокрейн, ты скажи. Какой город послал за

— Тарент, сэр.
— Правильно. А потом?
— Потом было сражение, сэр.
— Правильно. А где?
Мальчуган с пустым выражением уставился в пустоту

окна».

Вновь вступает ход мыслей Стивена. «Басни дочерей

памяти. Но ведь чем-то и непохоже на басни памяти.
Тогда — фраза, сказанная в сердцах, шум Блейковых
крыл избытка. Слышу, как рушатся пространства, об-
ращаются в осколки стекло и камень, и время охвачено

сине-багровым пламенем конца. Что же нам остает-
ся?»

За мгновение, пока школьник мешкает, силясь вспом-

нить, живое воображение Стивена рисует стреми-

тельный поток истории, бьющиеся вдребезги стекла,

рушащиеся стены, сине-багровое пламя времени. Что

же нам остается? По-видимому, утешение забвения:

«— Я позабыл место, сэр. В 279 году до нашей эры.

— Аскулум, — бросил Стивен, заглянув в книгу с

рубцами кровополитий

 (написанная красными чернилами,

кровавая книга истории.

 —

 В.

Fig rolls, которые ест один из мальчиков, — сорт

печенья, мы называем его фиговыми ньютонами. Юный

идиот составляет жалкий каламбур: Пирр — пирс. Сти-

вен разражается одним из своих обычных афоризмов.

Что такое пирс? Несбывшийся мост. Ученики не пони-

мают его.

На протяжении всей главы происходящее в школе

перебивается или, лучше сказать, комментируется внут-

ренним течением мысли Стивена. Он думает о Хейнсе

 Англии, о парижской библиотеке, где он читал Ари-

стотеля, «огражден от греховного Парижа, вечер за

382 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

вечером». «Душа — это, неким образом, все сущее:

душа — форма форм». Душа — форма форм станет

ведущей темой следующей главы. Стивен задает загадку:

Кочет поет.

Чист небосвод.

Колокол в небе

Одиннадцать бьет.

Бедной душе на небеса

Час улетать настает.

В этот день в одиннадцать часов похороны Патрика

Дигнама, приятеля его отца, но Стивена преследует

память о недавней смерти матери. Она похоронена на

том же кладбище; на похоронах Дигнама его отец,

проходя мимо могилы жены, всхлипывает, но Стивен

на похороны Падди Дигнама не пойдет. Он говорит;

отгадку: «Это лис хоронит свою бабку под

том».

Он все еще тяготится своей виной перед

«Бедная душа улетела на небеса — и на

пустоши, под мерцающими звездами, лис, горящие бес*

пощадные глаза, рыжим и хищным духом разит

шкуры, рыл землю, вслушивался, откидывал

вслушивался и рыл, рыл». Софист Стивен может

зать что угодно, к примеру, что шекспировский

зрак — это дед Гамлета. Почему дед, а не отец?

что в загадке о лисе — бабка, означающая для него

В следующей главе, гуляя по берегу, Стивен видит

баку, и мысль о собаке сливается с мыслью о лисе,

пес по-лисьи разгребает песок и прислушивается,

что-то он тут похоронил, бабку свою.

Пока мальчики играют в хоккей, Стивен

вает с директором школы мистером Дизи и получав

жалованье. Смотрите, как прекрасно выписаны

сом подробности: «Он вынул из сюртука

кожаной ленточкой бумажник. Раскрыв его,

банкноты, одну — из склееных половинок, и

положил на стол.

— Два, — сказал он, вновь перетягивая и

бумажник.

Теперь в хранилище золотых запасов. Ладонь

ДЖЕЙМС ДЖОЙС 383

на в неловкости блуждала по раковинам, лежавшим
грудой в холодной каменной ступке: волнистые рожки,
и каури, и багрянки, а эта вот закручена, как тюрбан
эмира, а эта — гребешок святого Иакова. Добро старого
пилигрима, мертвые сокровища, пустые ракушки.

Соверен, новенький и блестящий, упал на мягкий

ворс скатерти.

— Три, — сказал мистер Дизи, вертя в руках свою

маленькую копилку. — Очень удобная штучка. Смотри-
те. Вот сюда соверены. Тут шиллинги, полукроны, ше-
стипенсовики. А сюда — кроны. Смотрите.

Он высыпал на ладонь два шиллинга и две кроны.

— Три двенадцать, — сказал он. — По-моему, это

правильно.

— Благодарю вас, сэр, — отвечал Стивен, с застен-

чивою поспешностью собирая деньги и пряча их в
карман брюк.

— Не за что, — сказал мистер Дизи. — Вы это зара-

ботали.

Рука Стивена, освободившись, вернулась снова к

пустым ракушкам. Тоже символы красоты и власти.

Толика денег в моем кармане: символы, запятнанные

алчностью и нищетой».

Вы с удовольствием отметите гребешок святого Иа-

кова, прототип пирожного мадлена у Пруста, la coquille

 Эти ракушки африканцы использовали в

качестве денег.

Дизи просит Стивена взять письмо, которое он на-

печатал, и поместить его в «Ивнинг телеграф». Мистер
Дизи, вездесущий филистер, напоминающий флоберов-

ского господина Омэ, напыщенно рассуждает в своем
письме о местной эпидемии ящура. Дизи напичкан
политическими клише, пронизанными, как у всякого
обывателя, ненавистью к национальным меньшинст-
вам. «Англия, — говорит он, — в когтях у евреев. <...>
Ясно как божий день, еврейские торгаши уже ведут свою
разрушительную работу». На что Стивен весьма разумно

замечает, что торгаш — это тот, кто дешево покупает и

Дорого продает, будь он еврей или не еврей, — разящий

ответ на обывательский антисемитизм.

384 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

ЧАСТЬ I, ГЛАВА 3

Время:

 Между десятью и одиннадцатью утра.

Действие:

 Стивен идет в город через пляж по берегу

Сэндимаунта. Позже — все еще мерно шагающим — его

можно будет увидеть из экипажа, в котором Блум, Кан-

нингем, Пауэр и Саймон Дедал, отец Стивена, едут к

кладбищу на похороны Дигнама; затем мы встретим его в

редакции газеты «Телеграф», куда он и направлялся с

самого начала. Бродя по пляжу, Стивен предается разно-

образным размышлениям: о «неотменимой модальности

зримого», где

 неотменимая

 означает «неотвратимость», а

модальность

 — «форму, как нечто противоположное сущ-

ности»; о двух встретившихся ему старухах-акушерках; о

сходстве мешка собирателя моллюсков с акушерской сум-

кой; о матери; о дядюшке Ричи; о фразах из письма Дизи;

о сосланном ирландском революционере Игене; о Пари-

же; о море; о смерти матери. Он видит еще двух собирателей

моллюсков — двух цыган, мужчину и женщину, и

 ум ему

немедленно приходит образчик воровского жаргона, воров-

ские слова, «блатная музыка».

Эх, фартовая маруха,

На молодчика присуха!

Маркоташки-голубки,

Выйди в ночку под дубки.

Недавно утонул человек. Он уже упоминался в раз-

говоре лодочников, пока Стивен наблюдал за купанием

Маллигана и Хейнса; персонаж этот появится вновь.

«Там будет саженей пять. Отец твой спит на дне мор-

ском, над ним саженей пять. В час, он сказал. Найден

утопленник. Полный прилив на Дублинской отмели.

Гонит перед собой наносы гальки, случайные ракушки,

широкие стаи рыбы. Труп, выбеленный солью, всплы-

вает из отката, покачивается к берегу, едет-едет

самец. Вот он. Цепляй живо. Тащи. Хотя над ним волны

сомкнулись очертанья. Готово, наш. Полегче теперь.

Мешок трупных газов, сочащийся зловонной жижей.

Стайка мальков, отъевшихся на рыхлом лакомстве,

стрелой вылетает через щели его застегнутой ширинки.

Бог стал человеком человек рыбой рыба гагарой гагара

перинной горой. Дыханьями мертвых дышу я живой,