Файл: Публичная власть (Основные характеристики публичной власти).pdf
Добавлен: 28.03.2023
Просмотров: 570
Скачиваний: 2
Текст «Обряд кругового обнесения водой» относится к апокрифам или к так называемым «книгам из кладов» (тиб. gter chos). Созданные в XIV-XV вв. в Тибете, подобные книги были приписаны знаменитому буддийскому проповеднику Падмасамбхаве (VIII в.), после смерти которого их якобы закопали и отрыли только через много веков. Такого рода апокрифы писались часто с кружочками вместо традиционной палочки шад, разделяющей сегменты текста. Несмотря на принадлежность к «книгам из кладов», списки этого
сочинения в Монголии встречаются с обычными шад, что говорит о его широком распространении и многократном переписывании. Тибетские и монгольские буддисты обожествляют Падмасамбхаву, считают главным учителем секты ньингмапа («старой школы») и наиболее могущественным покровителем тантрического, т. е. «магического», буддизма. Именно владением особенно большой магической силой отличаются и другие божества, встречающиеся в данных текстах, причем главной функцией богини Сосорбарам является устранение опасностей, в том числе и болезней. Таким образом, в данных текстах молитва обращена к конкретным, персонифицированным божествам с просьбой покарать дурных духов. Для воздействия на эти божества часто используются заклинания, обращенные именно к ним. Например, магическая формула om ma ni dha ri badzri ni maqa pra ti sa ri hum hum pat pat svaqa обращена к богине Сосорбарам (тиб. so sor 'brang ma), имя на санскрите которой звучит как Махапратисара (санскр. Mahapratisara).
На этом фоне «Сутра о правилах кругового обнесения водой», как представляется, занимает промежуточное место. Главная его часть является, по сути, записью варианта устного заговора. Недаром он написан на монгольском языке. Однако первая его часть или преамбула, в которой описываются необходимые действия при обряде, очень напоминает начало тибетского текста, приписываемого Падмасамбхаве, можно даже предположить, что это - перевод с тибетского языка. Об этом говорит и специальное указание на то, что заговор нужно читать именно по-монгольски, что это - «монгольские слова», такое уточнение может появиться только в иноязычном, но никак не в монгольском тексте. Тибетский ее вариант, в котором монгольский заговор записан тибетским письмом, говорит о том, что ею пользовались и ламы, которые обычно не знали монгольского письма и часто пользовались тибетским для записей на монгольском языке.
Таким образом, в обрядовой практике монголов существовали и существуют две традиции заговоров от детского плача - собственно монгольская и привнесенная тибетским буддизмом. Первая представлена преимущественно устными записями, вторая - письменными текстами. Несмотря на их различия, нельзя не заметить и определенной типологической близости. Это обусловлено, прежде всего, тем обстоятельством, что тибетские рукописи явно опираются на свои древние, добуддийские народные верования. Близость этих двух традиций отражает также и определенную общность древних представлений тибетцев и монголов, например, о воде как чистом веществе и магическом средстве защиты, о магии кругового обнесения и пр. За этой общностью прослеживаются, на наш взгляд, не только типологические схождения, но и опора на единый центральноазиатский пласт древних верований. Именно такая близость позволила появиться смешанным вариантам, представленным выше.
ичное знакомство с профессором Н. А. Михалёвой состоялось после ее назначения официальным оппонентом по моей кандидатской диссертации (заочное знакомство, естественно, состоялось намного раньше — в ходе чтения многочисленных работ Надежды Александровны). За возможность личного, непосредственного общения с известным отечественным ученым-конституционалистом я признателен своему учителю И. М. Степанову (которому в 2015 г. исполнилось бы 90 лет), поскольку именно по его предложению диссертационный совет Института государства и права РАН сделал соответствующее назначение. Оппонирование по диссертационному исследованию, посвященному единству и разделению власти в федеративном государстве, не было следствием лишь личных добрых отношений научного руководителя соискателя и членов диссертационного совета с оппонентом — в многогранной по тематике научной деятельности Н. А. Михалёвой заметное место занимают работы, посвященные обстоятельному анализу различных территориально-властных аспектов конституционной теории и практики (Михалёва Н. А. Эволюция и перспективы нового российского федерализма // Право и жизнь. 1994. № 6 ; Она же. Правовые аспекты современного российского федерализма // Федеративное устройство России: история и современность : сб. обзоров и статей. М., 1995 ; Она же. Координационный механизм согласования интересов Российской Федерации и ее субъектов в сфере правотворчества // Федеративное устройство: реализация Конституции Российской Федерации : сб. аналитических обзоров и рекомендаций. М., 1995 ; Она же. Конституционная юстиция — гарант федерализма (региональный аспект проблемы) // Российская Федерация и ее субъекты: проблемы гармонизации отношений. М., 1998 ; Она же. Федерализм и национальные меньшинства // Современный федерализм. Состояние и тенденции развития / отв. ред. О. Е. Ку-тафин. М., 1999 ; Она же. Проблемы федерализма и автономии в российской юриспруденции // Актуальные проблемы конституционного и муниципального права : сб. статей, посвященных 75-летию со дня рождения академика О. Е. Кутафина / отв. ред. В. И. Фадеев. М., 2012 ; Она же. Российский федерализм в объективе конституционного правосудия // Конституционное правосудие в Российской Федерации и Германии : материалы круглого стола 9—10 октября 2012 г. / под общ. ред. В. И. Фадеева. М., 2013).
2 Михалёва Н. А. Конституционное право зарубежных стран СНГ. М., 1998 ; Она же. Конституционная модель государственного устройства в странах СНГ (сравнительно-правовой анализ) // Конституция Российской Федерации и развитие законодательства в современный период : Материалы Всероссийской научной конференции. М., 2003. Т. 1; Она же. Архитектоника парламентских учреждений в странах СНГ // Труды Института государства и права РАН. 2006. № 3.
3 Михалёва Н. А. Конституционные реформы в республиках — субъектах Российской Федерации // Государство и право. 1995. № 4 ; Она же. Структура конституций уставов субъектов Российской Федерации // Право и государство. 2008. № 5 ; Она же. Порядок принятия, пересмотра и внесения поправок в региональные конституции и уставы // Lex Russica. 2008. № 3 ; Она же. Юридические свойства конституций и уставов субъектов Российской Федерации как системная целостность // Право и государство: теория и практика. 2009. № 1.
Мы сохраняем убежденность в том, что неоднократно переиздававшаяся работа «Конституции и уставы субъектов Российской Федерации (сравнительно-правовое исследование)» по своему содержанию выходит за пределы характеристики региональных основных законов и представляет собой обстоятельный курс конституционного (уставного) права субъектов РФ.
и местном уровнях (применительно к новому содержательному наполнению конституционной модели государственного устройства России, концепции государственного суверенитета в федеративном государстве, разграничению власти по вертикали, территориальной и национально-культурной автономии и т.п.)4. Соглашаясь с прозорливым ученым, выскажем некоторые суждения в данном аспекте.
Политико-правовая практика свидетельствует о том, что в Российской Федерации без изменения федеративного устройства, административно-территориального деления и административно-территориального устройства де-факто появились новые уровни публичной власти, новые уровни государственного управления. Так, образованные в России федеральные округа по своей сущности не имеют ничего общего с федеративной формой территориального устройства, природа указанных публично-властных единиц с известной территориальной основой — не федеративная, а ад-министративно-управленческая5. Аналогичную природу имеют подобные округа в некоторых субъектах РФ (административные округа в Москве, управленческие округа в Свердловской области, образовательные округа в Самарской, Астраханской областях, Алтайском крае и в других регионах).
В российской политико-правовой практике, равно как и в зарубежной, при выстраивании схем территориального властвования все чаще учитываются и получают нормативное оформление не только традиционные (классические) факторы (территориальное устройство государства, административно-территориальное деление, территориальная организация местного самоуправления, автономия и т.п.), но и факто-
ры неправовые (не сугубо правовые), внетер-риториальные — экономические, социальные, демографические, управленческие, интеграционные, глобализационные и др.6 Заметим, что учет в конфигурации властного механизма экономических и управленческих факторов не является порождением и тенденцией XXI в., в России имеется собственный исторический опыт, в частности, вопросы экономического районирования, функционирования совнархозов, территориально-производственных комплексов и т.п. были неизменными спутниками советского государственного строительства7.
Именно отмеченные факторы предопределяют то, что властные институты подчас создаются и функционируют на территориях (в пространствах), не являющихся публично-правовыми образованиями (в частности, субъектами РФ или муниципальными образованиями), причем иногда для целей управления на той или иной территории учреждаются специальные органы власти (так называемые «территориальные» министерства — федеральные министерства по развитию Дальнего Востока, по делам Северного Кавказа, по делам Крыма, министерство по вопросам Коми-Пермяцкого округа в Пермском крае); префектуры административных округов в г. Москве (а в Центральном административном округе столицы, кроме того, один из заместителей префекта одновременно является начальником управления по территории Китай-город, причем назначение указанного должностного лица осуществляется городскими властями по согласованию с федеральными органами государственной власти); органы межрегиональных и межмуниципальных объединений и т.п. Федеральный закон от 28.06.2014 № 172-ФЗ «О стратегиче-
Михалёва Н. А. Проблемы федерализма и автономии в российской юриспруденции. С. 158—170. Столь жесткий вывод не мешает согласиться с утверждением, что создание федеральных округов с
назначенными полномочными представителями Президента РФ вносит определенные изменения в структуру федеративных отношений (см.: Двадцать лет Конституции Российской Федерации / отв. ред. А. Г. Лисицын-Светланов. М., 2013. С. 196).
Государственно-территориальное устройство России (экономические и правовые основы) / под ред. А. Г. Гранберга, В. В. Кистанова. М., 2003 ; Некрасов С. И. Неправовые факторы в территориальной орга-
низации публичной власти // Государственная власть и местное самоуправление. 2014. № 2. Советский государственный строй: реалии, проекты, идеи, споры (1945—1985 гг.) / под общ. ред. Ю. Л. Шульженко. М., 2012. С. 202—206 ; Некрасов С. И. Вопросы территориальной организации советского государства и государственного аппарата в науке государственного права // Труды Института государства и права РАН. 2013. № 6.
4
5
6
7
ском планировании в Российской Федерации»8 нормативно закрепил давно предлагаемое и используемое (причем с различным смысловым наполнением) в научном обороте понятие «макрорегион», под которым понимается часть территории Российской Федерации, которая включает в себя территории двух и более субъектов РФ. Очевидно, что макрорегионы не являются не только субъектами РФ, но и какими-либо иными публично-правовыми образованиями, тем не менее в пространствах таких единиц предполагается функционирование органов публичной власти различных уровней и правовое оформление управленческих решений в рамках стратегии пространственного развития Российской Федерации, государственной политики регионального развития Российской Федерации, решения задач стратегического планирования (ст. 20, 21 Закона). В рамках реализации государственной политики РФ в Арктике Указом Президента РФ определена сухопутная территория Арктической зоны Российской Федерации, в состав которой вошли как отдельные субъекты РФ (Мурманская область, Ненецкий, Чукотский, Ямало-Ненецкий автономные округа), так и отдельные муниципальные образования других субъектов РФ (городские округа Архангельск, Воркута, Норильск, некоторые улусы Якутии, муниципальные районы Красноярского края и др.)9. Специальными административно-территориальными единицами являются, по сути, предусмотренные законодательством зоны территориального развития10, территории опережающего социально-экономического развития11, свободный порт Владивосток12, инновационный центр «Сколково»13 (первые три типа пространственно охватывают несколько муниципальных образований в рамках одного субъекта РФ).
В правовой регламентации функционирования публичной власти в отмеченных административно-территориальных единицах имеют место интересные, в том числе проблемные, моменты. Прежде всего это функционирование всегда межуровневое (многоуровневое) — в данных территориальных образованиях взаимодействуют федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти субъектов РФ и органы местного самоуправления (отсюда — и многоуровневость правового регулирования с известной проблемой разграничения компетенции). Функционирование рассматриваемых образований порождает новый тип внутригосударственных публично-правовых договоров — соглашение между Правительством РФ (либо уполномоченным федеральным органом исполнительной власти), правительством субъекта РФ и исполнительно-распорядительным органом (органами) муниципального образования (муниципальных образований) о функционировании зоны территориального развития либо о создании территории опережающего социально-экономического развития с законодательно регламентированным предметом регулирования (ст. 8 Федерального закона № 392-ФЗ, п. 5 ст. 3 Федерального закона № 473-ФЗ).
Наконец, еще один момент. В целях осуществления функций по управлению территорией опережающего социально-экономического развития Правительством РФ определяется управляющая компания, которая по организационно-правовой форме может быть только хозяйственным обществом (либо акционерным обществом с принадлежностью 100 % акций Российской Федерации, либо дочерним хозяйственным обществом, созданным с участием такого акционерного общества). Обращает на
8 СЗ РФ. 2014. № 26 (ч. I). Ст. 3378.
9 Указ Президента РФ от 02.05.2014 № 296 «О сухопутных территориях Арктической зоны Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: www.pravo.gov.ru.
10 Федеральный закон от 03.12.2011 № 392-Ф3 «О зонах территориального развития в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2011. 9 дек. (далее — Федеральный закон № 392-Ф3).
11 Федеральный закон от 29.12.2014 № 473-Ф3 «О территориях опережающего социально-экономического развития в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015. № 1 (ч. I). Ст. 26. (далее — Федеральный закон № 473-ФЗ).
12 Федеральный закон от 13.07.2015 № 212-ФЗ «О свободном порте Владивосток» // СЗ РФ. 2015. № 29 (ч. I). Ст. 4338 (далее — Федеральный закон № 212-ФЗ).
13 Федеральный закон от 28.09.2010 № 244-ФЗ «Об инновационном центре "Сколково"» // СЗ РФ. 2010. № 40. Ст. 4970.