Файл: Реферат по теме Основные этапы сценического истолкования в Маскараде.docx
Добавлен: 09.12.2023
Просмотров: 179
Скачиваний: 7
несмотря на все его вынужденные недостатки, имел огромное значение: запретная пьеса была показана зрителям.
Пресса встретила первую постановку «Маскарада» заговором молчания. Лишь один из рецензентов рассказал о первом спектакле — Рафаил Зотов, напечатавший свою статью в«Северной пчеле». Зотов горько сетовал на зрителей за то, что они не поняли пьесы Лермонтова. Он удивлен тем, что пьеса «не возбудила внимания публики», и объясняет это «отвычкой публики от серьезных вещей». Зотов ждал восторженной встречи «Маскарада» зрителями. Ее не было. Объяснить это не трудно: вместо всей пьесы публика увидела плохо смонтированные куски с мелодраматической концовкой, у Лермонтова отсутствующей.
Однако менее чем через три месяца после александринского спектакля пьеса была поставлена на сцене московского Малого театра в полубенефис Марии Дмитриевны Львовой-Синецкой. Вряд ли можно сомневаться в том, что «Маскарад» на сцену Малого театра пришел через М. С. Щепкина, деятельно поддерживавшего М. И. Валберхову в ее хлопотах о разрешении пьесы. «Щепкину и Валберховой пришла в голову благая мысль поставить на сцену «Скупого рыцаря» Пушкина и «Маскарад» Лермонтова». В сентябре 1852 г. М. С. Щепкин с огромным успехом гастролировал в Петербурге на сцене Александринского театра. Тогда-то Щепкин, который, по воспоминаниям некоторых современников, был лично знаком с Лермонтовым, энергично поддерживал инициативу М. И. Валберховой, хлопотавшей о разрешении «Маскарада» для постановки в свой бенефис. Вернувшись в Москву, Щепкин мог рекомендовать маститой Львовой-Синецкой поставить в ее бенифис драму Лермонтова. Львовой-Синецкой, как и Валберховой, удалось поставить не всю пьесу, а лишь несколько сцен.
Первые постановки «Маскарада» значительны уже по одному тому, что они заставили цензуру разрешить всю пьесу для сцены. Правда, понадобилось еще десять лет, чтобы цензура поняла, что, в бенефис Валберховой были показаны «самые существенные сцены драмы», нет смысла держать драму под запретом.
«Маскарад» 12 апреля 1862 г. был официально разрешен для постановок. Но дирекция императорских казенных театров не спешила воспользоваться этим разрешением. Ни в один из театральных сезонов «Маскарад» не был включен в репертуар казенных театров. На сцене этих театров «Маскарад» появлялся только по инициативе того или иного крупного актера, в бенефисы или полубенефисы. Все это, разумеется, не могло содействовать успеху пьесы.
Первым театром, поставившим драму Лермонтова в полной (четырехактной) редакции, был московский Малый театр;дирекция петербургского казенного театра лишь через полтора года после спектакля Малого театра разрешила артистке Линской поставить «Маскарад» в ее бенефис.В московском Малом театре «Маскарад» был поставлен с большими сокращениями. Сильно сокращены были монологи Арбенина (на 189 стихов). Цель этой «дополнительной цензуры» очевидна: ослабить обличительную силу пьесы, убрать из нее все «резкости».Но ни «дополнительная цензура», ни нападки консервативной печати не помогли: пьеса имела определенный и яркий успех у зрителей. Успеху спектакля много способствовало то, что «Маскарад» исполнялся лучшими актерами Малого театра. Роли исполняли: Арбенина — Самарин, Нины — воспитанница Позднякова, Звездича — Ленский и т. д. Судя по монтировке спектакля, «век пышный», «век блестящий» был показан с присущей щепкинскому театру яркостью. Но вторая половина двуединой формулы Лермонтова, давшего в ней исчерпывающую характеристику своего века — «блестящий, но ничтожный», — театром не была раскрыта во всей полноте. По отрывочным замечаниям рецензентов можно судить, что Самарин в роли Арбенина местами «впадал в мелодраму», что, конечно, не способствовало раскрытию авторского замысла.В Александринском театре «Маскарад» впервые был поставлен в полной редакции 13 января 1864 г. в бенефис Линской. Роль Арбенина играл Аграмов. Лермонтовская драма была показана с сокращениями. Петербургские газеты бранили не столько спектакль, сколько пьесу. «Как драма сама по себе, а тем более на сцене и в наше время, «Маскарад» не имеет никакого значения, — писали «С.-Петербургские ведомости». — Впечатление, ею производимое, то же самое, какое производит французская мелодрама, составленная искусно и полная красивых выражений... Вот почему многие актеры охотно возьмутся играть роль Арбенина: она много представляет артисту данных, чтобы порисоваться». Успех «Маскарада» был не «по душе» дирекции театра, и после пяти повторений бенефисной постановки драма Лермонтова надолго сошла с Александринской сцены. Лишь через 25 лет, в бенефис Сазонова, снова были поставлены сцены из «Маскарада». Если на сценах Александринского и московского Малого театра актеры, выступившие в роли Арбенина, «рисовались», «впадали в мелодраму», то что же было на провинциальных сценах?! В дореволюционных периферийных театрах «Маскарад» чаще всего ставился как обычная мелодрама, актеры играли Арбенина мелодраматическим «злодеем», «рвали страсть в клочки», изображали «демонического героя». Мелодраматическая трактовка «Маскарада» неразрывно связана с
низким художественным уровнем постановок, с театральной рутиной.
По коротким хроникерским заметкам можно судить о том, Маскарад» снижался до уровня плохой мелодрамы. Критика, объявившая «Маскарад» «обычной мелодрамой», способствовала тому, что и актеры играли «Маскарад» как мелодраму. Не только провинциальные театры, но и некоторые столичные частные театры играли «Маскарад» как мелодраму.
Но было бы неправильно думать, что все провинциальные театры и столичные частные театры играли «Маскарад» как мелодраму и что все постановки «Маскарада» в этих театрах были неудачными. В конце 60-х гг. на сценах Самары и Оренбурга с блеском выступает в роли Арбенина М. И. Писарев, в средине 70-х гг. в Одесском театре превосходно играет Арбенина Аграмов, ушедший из Александринского театра на провинциальную сцену. В 80-е гг. М. И. Писарев с огромным успехом играет Арбенина на сценах столичных частных театров Бренко и Корша. Он играл лермонтовского Арбенина, и в этом причина его успеха.
Но совершенно бесспорно, что за первые полвека сценической жизни «Маскарада» яркие спектакли были счастливыми исключениями, что цензура, охранительная печать, дирекция казенных императорских театров — всё делали для того, чтобы пьеса Лермонтова не допускалась на сцену, чтобы обличительная сила пьесы при постановках на сцене была ослаблена, чтобы «Маскарад» не имел успеха у зрителей. Таков первый «итог» сценической истории драмы Лермонтова.
С этим «итогом» неразрывно связана мелодраматическая трактовка «Маскарада», ставшая дурной традицией со времени сценического крещения драмы, — с «легкой руки» Каратыгина, превратившего Арбенина в мелодраматического «злодея». При такой трактовке на первый план выдвигается любовная интрига: злодей-муж убивает свою жену за мнимую измену. Трагедия Арбенина изображается как личная, частная, домашняя, случайная, лишенная большого социального содержания. Снижение социальной трагедии, чем, является лермонтовский «Маскарад», до уровня обычной мелодрамы — таков второй «итог» полувековой сценической истории пьесы.
2 этап: «Маскарад» как символистко-мистическое зрелище
Девятисотые годы принесли новое сценическое «истолкование» драмы Лермонтова
, в сравнении с мелодраматической трактовкой не приблизившееся к авторскому замыслу, а окончательно отвергнувшее авторский замысел, целую полосу «символизации» «Маскарада», начавшуюся коршевской постановкой (1912 г.).
Мистико-символистское истолкование «Маскарада» в театре прямо связано с тем декадентско-символистским «переосмыслением» творчества Лермонтова, которое нашло себе ярчайшее выражение в книге Мережковского «Поэт сверхчеловечества», статьях декадентов-критиков, писавших о поэтическом лунатизме Лермонтова, о религии Лермонтова и т. д.
Режиссеры позаимствовали «новое мироощущение» у Мережковского, Кузмина, Сологуба, Блока.
Их глазами они прочитали «Маскарад» и поставили его как декадентско-мистическое зрелище, одни грубо — «под Андреева», другие утонченно — «под Блока».
Первым, кто посмотрел на «Маскарад» сквозь «мистические очки», был режиссер Зиновьев, поставивший пьесу в театре Корша в 1912 г.
Н. Эфрос писал о спектакле: «Нужно ли, чтобы гости в лермонтовской драме говорили так, как гости в «Жизни человека» (Андреева) или как блоковские мистики? Не хватило выдумки для изображения Неизвестного: он остался в режиссерской картине пустым местом. Затянутым темпом и приглушенным тоном режиссер мечтал создать впечатление зловещей жути. Но создал он не столько жуть, сколько скуку».
«Он (режиссер) пугал, а не было страшно. Было только скучно». Другой рецензент говорит: «Режиссера увлекла идея стилизации и символизации пьесы... но мы не видели лермонтовских героев, не слышали «облитых горечью и злостью» лермонтовских стихов». Арбенина играл Чарин: «уже в первой картине у него было лицо человека, совершившего несколько убийств. Для последней картины у него уже не хватило черной краски».
Вслед за театром Корша «идея символизации» увлекла киевский театр Соловцова, где «Маскарад» был «символистски истолкован» режиссером Бережным в 1914 г. В этом спектакле Арбенин показан был как «роковой герой», «демоническая фигура». Основная мысль «Маскарада» по режиссеру — «жизнь — игра». «Оставив только самое необходимое для колорита эпохи и быта, все остальное режиссер затушевал» — писал рецензент «Киевской мысли».
За трагическую судьбу Арбенина Лермонтов делает ответственным столичное великосветское общество, николаевский Петербург. Режиссеры Зиновьев, Бережной и другие, вооружившись «мистическими очками», «переложили» ответственность на «волю рока», «действие инфернальных сил». Арбенина погубил «свет, завистливый и душный» — утверждает в пьесе Лермонтов. Арбенина погубили «инфернальные силы» — поправляли Лермонтова мистически настроенные режиссеры. Главным действующим лицом драмы был «утвержден» Неизвестный, его фигура окружалась «сгущенной таинственностью». В Неизвестном раскрывалось «демоническое начало», в Шприхе и Казарине — «мелкобесовское начало».