Файл: Пауло Коэльо Алхимик Роман Перевод с португальского А. Богдановского предисловие.doc
ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 12.01.2024
Просмотров: 1006
Скачиваний: 5
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
www.koob.ru
"лабораторных" спектаклей на тему Изумрудной Скрижали. Дароммне это не прошло, и подобные эксперименты вкупе с иными моимипопытками утвердиться на зыбкой почве Магии привели к тому, чтоуже через год я мог на собственной шкуре убедиться вправдивости поговорки "Как веревочке ни виться, а конец будет".Следующие шесть лет моей жизни я относился ко всему, чтоимело отношение к мистике, с изрядным скептицизмом. В этомдуховном изгнании я сделал для себя несколько важных выводов:мы принимаем ту или иную истину лишь после того, как сначалавсей душой отвергнем ее; не надо бежать от собственной судьбы- все равно не уйдешь; Господь взыскивает строго, но милостьЕго безгранична.В 1981 году я встретился с Учителем, которому суждено быловернуть меня на прежнюю стезю. Покуда он наставлял меня, яснова, на собственный страх и риск принялся изучать алхимию.Однажды вечером, после изнурительного сеанса телепатии, яспросил, почему алхимики выражаются так сложно и такрасплывчато.- Существует три типа алхимиков, - ответил он. - Однитяготеют к неопределенности, потому что сами не знают своегопредмета. Другие знают его, но знают также и то, что языкалхимии направлен к сердцу, а не к рассудку.- А третьи? - спросил я.- Третьи - это те, кто и не слышал об алхимии, но сумеливсей жизнью своей открыть Философский Камень.И после этого мой Учитель, относившийся ко второму типу,решил давать мне уроки алхимии. Вскоре я понял, что еесимволический язык, столько раз сбивавший меня с толку и такраздражавший меня, - это единственный путь достичь Души Мира,или того, что Юнг называл "коллективным бессознательным". Яоткрыл Свою Стезю и Знаки Бога - истины, которые мой интеллектпрежде отказывался принимать из-за их простоты. Я узнал, чтозадача достичь Великого Творения стоит не перед немногимиизбранными, а перед всеми, кто населяет Землю. Не всегда,разумеется. Великое Творение является нам в форме яйца ифлакона с жидкостью, но каждый из нас способен - в этом нет итени сомнения - погрузиться в Душу Мира.И потому "Алхимик" - тоже книга символическая, и настраницах ее я не только излагаю все, что усвоил по этомувопросу, но и пытаюсь воздать должное тем великим писателям,которые смогли овладеть Всемирным Языком: Хемингуэю, Блейку,Борхесу (он тоже использовал в одном из своих рассказов эпизод
из истории Персии), Мальбу Тагану.А завершая свое чересчур пространное предисловие и желаяпояснить, кого относил мой Мастер к алхимикам третьего типа,приведу историю, которую он же поведал мне как-то влаборатории.Однажды Пречистая Дева, держа на руках младенца Христа,решила спуститься на землю и посетить некую монашескую обитель.Исполненные гордости монахи выстроились в ряд: каждый поочереди выходил к Богоматери и показывал в ее честь своеискусство: один читал стихи собственного сочинения, другойдемонстрировал глубокие познания Библии, третий перечислилимена всех святых. И так братия в меру сил своих и дарованийчествовала Деву и младенца Иисуса.А последним оказался смиренный и убогий монашек, которыйне мог даже затвердить наизусть текстов Священного Писания.Родители его были люди необразованные, выступали в цирке, исына они научили только жонглировать шариками и прочим фокусам.Когда дошел черед до него, монахи хотели прекратитьцеремонию, ибо бедный жонглер ничего не мог сказать ПречистойДеве, а вот опозорить обитель - вполне. Но он всей душойчувствовал настоятельную необходимость передать Деве и Младенцукакую-то частицу себя.И вот, смущаясь под укоризненными взглядами братии, ондостал из кармана несколько апельсинов и принялся подбрасыватьих и ловить, то есть делать то единственное, что умел, -жонглировать.И только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, ион захлопал в ладоши. И только бедному жонглеру протянулаПречистая Дева своего сына, доверив подержать его на руках.---------------------------------------------------------------------------Посвящается Ж.Алхимику, который познал тайну Великого Творения.В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесьженщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой;у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисусаи слушала слово Его.Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя,сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меняоставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне.Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься исуетишься о многом,а одно только нужно; Мария же избрала благую часть,которая не отнимется у нее.Евангелие от Луки, 10; 38-42ПРОЛОГАлхимик взял в руки книгу, которую принес кто-то изпутников. Книга была без обложки, но имя автора он нашел --
Оскар Уайльд - и, перелистывая ее, наткнулся на историюНарцисса.Алхимик знал миф о прекрасном юноше, который целыми дняминапролет глядел на свое отражение в ручье, любуясь своейкрасотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду изахлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в памятьпогибшего.Но Оскар Уайльд рассказывал эту историю по-другому."Когда Нарцисс погиб, нимфы леса - дриады - заметили,что пресная вода в ручье сделалась от слез соленой.- О чем ты плачешь? - спросили у него дриады.- Я оплакиваю Нарцисса, - отвечал ручей.- Неудивительно, - сказали дриады. - В конце концов, мыведь всегда бежали за ним вслед, когда он проходил по лесу, аты - единственный, кто видел его красоту вблизи.- А он был красив? - спросил тогда ручей.- Да кто же лучше тебя может судить об этом? - удивилисьлесные нимфы. - Не на твоем ли берегу, склоняясь не над твоимили водами, проводил он дни?Ручей долго молчал и наконец ответил:-- Я плачу по Нарциссу, хотя никогда не понимал, что он -прекрасен.Я плачу потому, что всякий раз, когда он опускался на мойберег и склонялся над моими водами, в глубине его глазотражалась моя красота"."Какая чудесная история", - подумал Алхимик.ЧАСТЬ ПЕРВАЯЮношу звали Сантьяго. Уже начинало смеркаться, когда онвывел своих овец к заброшенной полуразвалившейся церкви. Куполее давно обвалился, а на том месте, где была когда-то ризница,вырос огромный сикомор.Он решил заночевать там, загнал через обветшавшую дверьсвоих овец и обломками досок закрыл выход, чтобы стадо невыбралось наружу. Волков в округе не было, но овцы иной разразбредались, так что целый день приходилось тратить на поискизаблудшей овечки.Сантьяго расстелил на полу свою куртку, под головуподложил книгу, которую недавно прочел, и улегся. А перед темкак заснуть, подумал, что надо бы брать с собой книги потолще:и чтения хватит на больший срок, и подушка получится пышней.Он проснулся, когда было еще темно, и сквозь дырявую крышуувидел, как блещут звезды."Еще бы поспать", - подумал Сантьяго. Ему приснился тотже сон, что и на прошлой неделе, и опять он не успел досмотретьего до конца.Он поднялся, выпил глоток вина. Взял свой посох и сталрасталкивать спящих овец. Однако большая их часть проснулась в
тот самый миг, когда и он открыл глаза, будто какая-тотаинственная связь существовала между ним и овцами, с которымион уже два года бродил с места на место в поисках воды и корма."Так привыкли ко мне, что выучили мои привычки", - сказал онпро себя. Потом поразмыслил немного и решил, что, может быть,все наоборот: это он научился применяться к овечьемураспорядку.Однако иные овцы вставать не спешили. Сантьягодотрагивался до них кончиком посоха, окликал каждую по имени -он был уверен, что они отлично понимают все, что он говорит им.И потому он иногда читал им вслух то, что ему особеннонравилось в книжках, или рассказывал, как одинока жизньпастуха, как мало в ней радостей, или делился с ними новостями,услышанными в городах, по которым ему случалось проходить.Впрочем, в последнее время говорил Сантьяго только ободном: о девушке, дочке торговца, жившей в том городе, куда ондолжен был прийти через четыре дня. Он видел ее только однажды,в прошлом году. Лавочник, торговавший сукном и шерстью, любил,чтобы овец стригли прямо у него на глазах -- так будет безобману. Кто-то из приятелей Сантьяго указал ему эту лавку, и онпригнал туда своих овец."Хочу продать шерсть", - сказал он тогда лавочнику.А у прилавка толпился народ, и хозяин попросил пастухаподождать до обеда. Сантьяго согласился, сел на тротуар, достализ заплечной котомки книжку.- Вот не думала, что пастухи умеют читать, - раздалсявдруг рядом с ним женский голос.Он поднял голову и увидел девочку -- истую андалусийку повиду: волосы черные, гладкие и длинные, а глаза такие, как умавров, покоривших в свое время Испанию.- Пастухам незачем читать: овцы научат большему, чемлюбая книга, - отвечал ей Сантьяго.Так слово за слово они разговорились и провели в беседецелых два часа. Она рассказала ему, что приходится лавочникудочерью и что жизнь у нее скучная и дни неотличимы один отдругого. А Сантьяго ей рассказал о полях Андалусии, о том, чтослышал в больших городах, по которым пролегал его путь. Он радбыл собеседнице - не все же с овцами разговаривать.- А где же ты выучился читать? - спросила она.- Где все, там и я, - ответил юноша. - В школе.- Отчего ты, раз знаешь грамоте, пасешь овец?