ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 12.01.2024
Просмотров: 471
Скачиваний: 1
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
Энтузиазм «масс». «Жить ради энтузиазма». Рабочие верят «в наступление новой жизни после постройки больших домов». При этом они живут в сарае: «Внутри сарая спали на спине семнадцать или двадцать человек, припотушенная лампа освещала бессознательные человеческие лица. Все спящие были худы, как умершие». Козлов хотел «умереть с энтузиазмом, дабы весь класс его узнал и заплакал над ним».Процветание бюрократии. «Козлов прибыл на котлован пассажиром в автомобиле, которым управлял сам Пашкин. Козлов был одет в светло-серую тройку, имел пополневшее от какой-то постоянной радости лицо и стал сильно любить пролетарскую массу», «дополнительно к пенсии по первой категории он обеспечил себе и натурное продовольствие».Уничтожение религии и фанатичное поклонение новой «религии» (не атеизм, а безбожие). «Я был поп, а теперь отмежевался от своей души и острижен под фокстрот»; «Приходится стаж зарабатывать, чтоб в кружок безбожия приняли».Массовое доносительство (даже поп): «Те листки (поминальные) я каждую полуночь лично сопровождаю к товарищу активисту». «Жена Пашкина помнила, как Жачев послал в ОблКК заявление на ее мужа и целый месяц шло расследование, — даже к имени придирались: почему и Лев и Ильич: Уж что-нибудь одно!»Всеобщая подозрительность. Сафронов говорит: «Ты, Козлов, свой принцип заимел и покидаешь рабочую массу, а сам вылезешь вдаль: значит, ты чужая вша, которая свою линию всегда наружу держит». Глаза матери Насти «были подозрительные, готовые ко всякой беде жизни, уже побелевшие от равнодушия».Атмосфера бездуховности, грубости, хамства, бескультурья. Из радиорупора доносится: «Товарищи, мы должны мобилизовать крапиву на фронт социалистического строительства! Крапива есть не что иное, как предмет нужды заграницы... Мы должны обрезать хвосты и гривы у лошадей!». Сафронов: «Поставим вопрос: откуда взялся русский народ? И ответим: из буржуазной мелочи! Он бы и еще откуда-нибудь родился, да больше места не было. А потому мы должны бросить каждого в рассол социализма, чтоб с него слезла шкура капитализма и сердце обратило внимание на жар жизни вокруг костра классовой борьбы и произошел бы энтузиазм!..»Попытки людей приспособиться к новой жизни.Вощев, увидев детей, «почувствовал стыд и энергию — он захотел немедленно открыть всеобщий, долгий смысл жизни, чтобы жить впереди детей...». Землекопы придумывают пути «будущего спасения»: «один желал нарастить стаж и уйти учиться, второй ожидал момента для переквалификации, третий же предпочитал пройти в партию и скрыться в руководящем аппарате».
Стремление обезличить людей, построить всеобщее счастье любым путем, отучить думать, сомневаться. «Люди нынче стали дороги, наравне с материалом». Вощев «устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда». Жачев знал, «что в СССР немало населено сплошных врагов эгоистов и ехидн будущего света, и втайне утешался тем, что убьет когда-нибудь вскоре всю их массу, оставив в живых лишь пролетарское младенчество и чистое сиротство».Самое страшное – слепая, бездумная вера, жизнь без прошлого, без души. Героя «Котлована» Вощева выгнали с работы за то, что он «думал среди производства»: «Ты, наверное, интеллигенция – той лишь бы посидеть да подумать», «Если мы все задумаемся – кто работать будет?». Умирающая мать пытается спасти Настю: «Никому не рассказывай, что ты родилась от меня, а то тебя заморят. Уйди далеко-далеко отсюда и там сама позабудься, тогда ты будешь жива...». Поп говорит: «Мне, товарищ, жить бесполезно. Я не чувствую больше прелесть творения – я остался без Бога, а Бог без человека...».2. Работа над «Котлованом» шла с декабря 1929-го по апрель 1930-го, почти синхронно с реальными событиями в стране: ноябрь 1929 г. – Пленум ЦК ВКП(б), где было заявлено о политике ликвидации кулачества как класса. 30 января 1930 года – Постановление Политбюро «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Платонов понимал, что с переходом к сплошной коллективизации и ликвидации кулачества страна возвращалась к «военному коммунизму», что крестьянство обречено на уничтожение. Платонов воспринял коллективизацию как отступление от революционных завоеваний народа и отчуждение человека от советской власти.– Почему же Платонова сочли врагом советской власти?Мужик, раскулаченный Чиклиным, говорит: «Ликвидировали?! Глядите, нынче меня нету, а завтра вас не будет. Так и выйдет, что в социализм придет один ваш главный человек!» Платонов, как и его герой, Макар, усомнился. Как и Вощев, задумался. Этого ему и не простили.3. Что является предметом изображения в повести?(В повести Платонова и широкая панорама жизни (промышленность, строительство, сельское хозяйство, образование, управление), и ее философское осмысление (поиски смысла жизни, проблема одиночества человека, стремление к истине, проблема личности).)4. Кто является выразителем мыслей автора?5. Как вы понимаете позицию автора, его отношение к изображаемому?6. Как развивается в повести чувство тревоги за будущее, за саму жизнь?
(В «Котловане» тревога накапливается и растет с каждым поворотом повествования. Трагедия одиночества и непонятости обществом наложила определенный отпечаток на платоновского героя-правдоискателя, «измученного заботой за всеобщую действительность и поисками «коммунизма среди самодеятельности народа». Платонов пишет о необратимом и все углубляющемся распаде всех социальных и нравственных связей в обществе. Идет превращение жизни в ее экскременты и истирание всего живого в прах: зажиточные мужики заготовляют гробы впрок и ложатся в них с началом раскулачивания; полуголый крестьянин, пришедший за гробами, покрывается со спины «почвой нечистот и обрастает «защитной шерстью».)7. Какой же вывод делает Платонов? В «Котловане» нет надежды на будущую жизнь: в основе дома-мечты – гроб с телом ребенка – девочки Насти (вспомним Достоевского – Иван Карамазов, говоря о «слезинке замученного ребенка в основании мировой гармонии», утверждал несостоятельность Царства небесного). «Я теперь ни во что не верю!» – итог строительства новой жизни и нового человека. Однако в записных книжках Платонова есть фраза: «Мертвецы в котловане – это семя будущего в отверстии земли». Все, оказывается, не так просто. Настя для строителей «общепролетарского дома» – символ будущего, которое они строят, она тот «социалистический элемент», который дает душевные силы строителям «монументального дома», – Дома, который предназначен и для Насти, символа «социалистического поколения», И смерть девочки – это крах прежде всего обретенного – нового «советского смысла жизни», победа древнего мифа над утопией строения всеобщего дома. И –возвращение к мучительному «вспоминанию смысла». И самый трудный вопрос Насти, на который не могут ответить любящие девочку строители: где «четыре времени года»? – звучит как просьба, мольба – вернуть прежнюю, христианскую картину мира, где есть время. Настя уходит из жизни в смерть так, как уходили из жизни старые чевенгурцы и крестьяне колхоза имени Генеральной Линии – «кротко: обнимая кости матери (целование мощей), Настя возвращается от языка новой социальной утопии – языка, которым она владела с естественной доверчивостью ребенка к словесной игре, возвращается к матери.Смерть девочки с именем, за которым стоит воскрешение (Анастасия – воскресшая), остановка действия в повести, пик финала и вопрос. Повесть, в которой запечатлелись реальные, общественно-политические события «года великого перелома», обнажала вопросы глубинные – о смысле и цене фундаментальных разрушений в национальной и мировой истории XX века.
В эпилоге повести Платонов обращается с вопросом не только к читателю, но и к себе как автору, объясняя истоки того «тревожного чувства», что продиктовало ему подобную точку финала, – это любовь не только к прошлому, но и настоящему России: «Погибнет ли эсесерша, подобно Насте, или вырастет в целого человека, в новое историческое общество?» Слово у Платонова – единица не только филологического, но и философского «усилия». Писатель словно бы изучает не только носителей языка, но и сам язык, его возможности, силу его воздействия на судьбы человека и общества. Поэтому и понять «Котлован» можно, только идя от слова, прикасаясь к нему все тем же «прямым чувством жизни» и как бы освободившись от предписаний законов «правильной» литературной речи.Платонов называет еще одного виноватого в случившемся со страной и людьми. Это новый «революционный» язык, оказавшийся чрезвычайно агрессивным и способным к подавлению самостоятельно мышления людей.Язык лозунгов и декретов, лавиной обрушившийся на головы людей после революции, для большинства из них был чужим и непонятным. А значит – страшным и по-особому значительным. К тому же каналы, по которым этот язык поступал в «массы», тоже были пока непривычными, неосвоенными. Собрания и митинги, а особенно радио и печать в стране полуграмотности – незаменимые способы внушить людям «священный трепет» перед официальным словом. Не случайно главный бюрократ в «Котловане» «товарищ Пашкин бдительно снабдил жилище землекопов радиорупором, чтобы во время отдыха каждый мог приобретать смысл классовой жизни из трубы».
Стремление обезличить людей, построить всеобщее счастье любым путем, отучить думать, сомневаться. «Люди нынче стали дороги, наравне с материалом». Вощев «устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда». Жачев знал, «что в СССР немало населено сплошных врагов эгоистов и ехидн будущего света, и втайне утешался тем, что убьет когда-нибудь вскоре всю их массу, оставив в живых лишь пролетарское младенчество и чистое сиротство».Самое страшное – слепая, бездумная вера, жизнь без прошлого, без души. Героя «Котлована» Вощева выгнали с работы за то, что он «думал среди производства»: «Ты, наверное, интеллигенция – той лишь бы посидеть да подумать», «Если мы все задумаемся – кто работать будет?». Умирающая мать пытается спасти Настю: «Никому не рассказывай, что ты родилась от меня, а то тебя заморят. Уйди далеко-далеко отсюда и там сама позабудься, тогда ты будешь жива...». Поп говорит: «Мне, товарищ, жить бесполезно. Я не чувствую больше прелесть творения – я остался без Бога, а Бог без человека...».2. Работа над «Котлованом» шла с декабря 1929-го по апрель 1930-го, почти синхронно с реальными событиями в стране: ноябрь 1929 г. – Пленум ЦК ВКП(б), где было заявлено о политике ликвидации кулачества как класса. 30 января 1930 года – Постановление Политбюро «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Платонов понимал, что с переходом к сплошной коллективизации и ликвидации кулачества страна возвращалась к «военному коммунизму», что крестьянство обречено на уничтожение. Платонов воспринял коллективизацию как отступление от революционных завоеваний народа и отчуждение человека от советской власти.– Почему же Платонова сочли врагом советской власти?Мужик, раскулаченный Чиклиным, говорит: «Ликвидировали?! Глядите, нынче меня нету, а завтра вас не будет. Так и выйдет, что в социализм придет один ваш главный человек!» Платонов, как и его герой, Макар, усомнился. Как и Вощев, задумался. Этого ему и не простили.3. Что является предметом изображения в повести?(В повести Платонова и широкая панорама жизни (промышленность, строительство, сельское хозяйство, образование, управление), и ее философское осмысление (поиски смысла жизни, проблема одиночества человека, стремление к истине, проблема личности).)4. Кто является выразителем мыслей автора?5. Как вы понимаете позицию автора, его отношение к изображаемому?6. Как развивается в повести чувство тревоги за будущее, за саму жизнь?
(В «Котловане» тревога накапливается и растет с каждым поворотом повествования. Трагедия одиночества и непонятости обществом наложила определенный отпечаток на платоновского героя-правдоискателя, «измученного заботой за всеобщую действительность и поисками «коммунизма среди самодеятельности народа». Платонов пишет о необратимом и все углубляющемся распаде всех социальных и нравственных связей в обществе. Идет превращение жизни в ее экскременты и истирание всего живого в прах: зажиточные мужики заготовляют гробы впрок и ложатся в них с началом раскулачивания; полуголый крестьянин, пришедший за гробами, покрывается со спины «почвой нечистот и обрастает «защитной шерстью».)7. Какой же вывод делает Платонов? В «Котловане» нет надежды на будущую жизнь: в основе дома-мечты – гроб с телом ребенка – девочки Насти (вспомним Достоевского – Иван Карамазов, говоря о «слезинке замученного ребенка в основании мировой гармонии», утверждал несостоятельность Царства небесного). «Я теперь ни во что не верю!» – итог строительства новой жизни и нового человека. Однако в записных книжках Платонова есть фраза: «Мертвецы в котловане – это семя будущего в отверстии земли». Все, оказывается, не так просто. Настя для строителей «общепролетарского дома» – символ будущего, которое они строят, она тот «социалистический элемент», который дает душевные силы строителям «монументального дома», – Дома, который предназначен и для Насти, символа «социалистического поколения», И смерть девочки – это крах прежде всего обретенного – нового «советского смысла жизни», победа древнего мифа над утопией строения всеобщего дома. И –возвращение к мучительному «вспоминанию смысла». И самый трудный вопрос Насти, на который не могут ответить любящие девочку строители: где «четыре времени года»? – звучит как просьба, мольба – вернуть прежнюю, христианскую картину мира, где есть время. Настя уходит из жизни в смерть так, как уходили из жизни старые чевенгурцы и крестьяне колхоза имени Генеральной Линии – «кротко: обнимая кости матери (целование мощей), Настя возвращается от языка новой социальной утопии – языка, которым она владела с естественной доверчивостью ребенка к словесной игре, возвращается к матери.Смерть девочки с именем, за которым стоит воскрешение (Анастасия – воскресшая), остановка действия в повести, пик финала и вопрос. Повесть, в которой запечатлелись реальные, общественно-политические события «года великого перелома», обнажала вопросы глубинные – о смысле и цене фундаментальных разрушений в национальной и мировой истории XX века.
В эпилоге повести Платонов обращается с вопросом не только к читателю, но и к себе как автору, объясняя истоки того «тревожного чувства», что продиктовало ему подобную точку финала, – это любовь не только к прошлому, но и настоящему России: «Погибнет ли эсесерша, подобно Насте, или вырастет в целого человека, в новое историческое общество?» Слово у Платонова – единица не только филологического, но и философского «усилия». Писатель словно бы изучает не только носителей языка, но и сам язык, его возможности, силу его воздействия на судьбы человека и общества. Поэтому и понять «Котлован» можно, только идя от слова, прикасаясь к нему все тем же «прямым чувством жизни» и как бы освободившись от предписаний законов «правильной» литературной речи.Платонов называет еще одного виноватого в случившемся со страной и людьми. Это новый «революционный» язык, оказавшийся чрезвычайно агрессивным и способным к подавлению самостоятельно мышления людей.Язык лозунгов и декретов, лавиной обрушившийся на головы людей после революции, для большинства из них был чужим и непонятным. А значит – страшным и по-особому значительным. К тому же каналы, по которым этот язык поступал в «массы», тоже были пока непривычными, неосвоенными. Собрания и митинги, а особенно радио и печать в стране полуграмотности – незаменимые способы внушить людям «священный трепет» перед официальным словом. Не случайно главный бюрократ в «Котловане» «товарищ Пашкин бдительно снабдил жилище землекопов радиорупором, чтобы во время отдыха каждый мог приобретать смысл классовой жизни из трубы».