Файл: Пять наследников, несущих в себе печать древней силы и огромной ответственности.docx

Вместо ответа Юлиан остановился и сделал несколько шагов вперед, словно загораживая собой остальных.— Идрис?! Да что с тобой?! — выкрикнул он. — Остановись!Рот Альва распахнулся в беззвучном крике, он схватил Барлоу поперек груди и небрежно отшвырнул в сторону.Гвен невольно зажмурилась, когда Юлиан врезался спиной в стену Замка и замер без движения, уронив голову на грудь.— Ай, переживет. Ему и не так доставалось, — неуверенно хмыкнул Амир. — А вот нам после такого… Гвен, ты куда?!Младшая Коллингвуд бросилась к Юлиану, не замечая, как огромная ладонь опускается, чтобы поймать новую жертву.Мысленно Амир все искал выход из сложившейся ситуации, но никак не мог его найти.Жжение в груди усиливалось.Юлиан дернулся и поднял голову, оживая на глазах.— Гвен, нет!! — на лице его отразилось такое отчаяние, что Амир, наконец-то, решился.Водяные пальцы не успели коснуться Гвен Коллингвуд. Тварь почуяла нового противника. Врага куда как более древнего и опасного. Слепое лицо повернулось к новой угрозе.Амир обещал себе, что никогда не выпустит на свободу то, что было заточено внутри него, но раз другого выхода нет…Зажигалка, которую он теперь всегда носил с собой, щелкнула — и слабый огонек, мигнул в сгущающемся сумраке.Воззвать к Стихии.Помоги мне. Защити то, что мне дорого.Сперва ему показалось, что ничего не происходит. Но не зря он так внимательно слушал советы Юлиана Барлоу. Огонь отозвался охотно, ластился к нему, словно голодная кошка.Горел песок, горели камни.Тварь вынуждена была отдернуть руку. Амир перевел взгляд, опасаясь увидеть испуг, отвержение, знакомые ему с самого детства, но если Гвен смотрела на него лишь изумленно, то на выразительном лице Юлиана Барлоу медленно расцветало приправленное насмешкой одобрение.Пламя в душе разгоралось все увереннее.Догадывался, Старший?***— Райден, он умер…Райден Дэвис, слабо понимая, что именно он делает, голыми руками пытался разобрать завал. Ногти ломались о камни, пальцы кровили, но он упрямо продолжал свою бессмысленную работу. Райден оттащил в сторону очередной огромный кусок стены и упал на колени, рядом с ним.

---

Открывшаяся взгляду картина, кого угодно заставила бы ужаснуться.Припорошенная пылью, из завала одиноко торчала окровавленная рука, с двумя кольцами: тонким золотым ободком и тяжелым, фамильным перстнем Коллингвудов.— Райден… — тихо произнесла Аттина. Она опустилась на камни рядом с ним и осторожно прижалась лицом к его спине.— Мы всю жизнь были вместе… Илай и Гвен, они как брат и сестра, которых у меня никогда не было… — голос Райдена звучал еле слышно.— Пойдем, — повторила Аттина. — Ты уже ничего не можешь для него сделать…Помогая друг другу, они поднялись на ноги. Райден подошел и после секундного колебания стащил перстень с окровавленного пальца погибшего друга, потом снял с себя куртку — тонкая белая майка только подчеркнула синяки и кровоподтеки — и набросил ее на руку, прикрывая от чужих глаз. Аттина вздохнула.Медленно, опасаясь потревожить шаткое равновесие развалин, в которые еще больше превратился Замок Коллингвудов, Атина и Райден выбрались наружу.Их взгляду открылся внутренний двор, уцелевшая галерея, и…— Это еще что такое? — охнул Райден.Амир стоял у стены, раскинув руки и запрокинув голову. Кожа его горела, но одежда оставалась невредимой. Алый крест ярким пятном выделялся на фоне сгущающихся сумерек.***Ванесса Гатри-Эванс вздрогнула всем телом и медленно села на кровати. Ей не нужно было видеть зарево над Про́клятым озером, чтобы понять: сын принял Дар своего отца.Она чувствовала себя так, словно смогла ненадолго вынырнуть на поверхность из глубокого омута. Мысли, прежде путанные, обретали позабытую ясность, словно тот визит, пропитанный опасностью, запустил в ней какой-то механизм. Она прикрыла глаза вспоминая.Амиру едва исполнилось пять. Джил было всего лишь два. Они бегали по ковру, бросались игрушками, и тут любимый медведь дочери, описав дугу, угодил прямо в камин.Прежде чем кто-либо успел сообразить, что происходит, Амир подошел к огню и спокойно сунул в него крохотную детскую ручку.— Нет, Джил, не смей! — она в последнюю минуту оттолкнула дочь в сторону, прежде чем та обеими ладошками успела схватиться за горящего медведя, которого заботливо протягивал ей старший брат.От детского плача ломило в висках, а Амир с сосредоточенным испугом смотрел на свои руки.Валентин подхватил дочь на руки и отступил к двери, не сводя с приемного сына настороженного взгляда.

---

— Сестренка плачет из-за меня? — спросил Амир.— Солнышко, положи медведя в камин, мы купим Джил нового, — дрогнувшим голосом произнесла она, не двигаясь с места.Амир поднял на нее черные глаза, в зрачках его отражалось пламя.Ванесса словно воочию увидела его отца, Альва ответившего на призыв. Она и не заметила, как отшатнулась, как изменилось ее лицо.— Ты боишься меня, мама?***Пламя взметнулось до самого верха стены, окружая развалины Замка. Тварь бесновалась по ту сторону, не в состоянии сквозь него пробиться.Гатри-Эванс обернулся к ним. Его волосы и кожа пылали, объятые голубоватым пламенем. Одежда начинала чернеть и обугливаться, она исчезала кусками, как застывшее пятно магмы в кратере вулкана.— Полукровка, — с некоторой долей благоговения пояснил Юлиан БарлоуРайден и Аттина переглянулись. Они едва успели присоединиться к друзьям, и теперь пытались сообразить, что пропустили.— Амир Гатри-Эванс — полукровка. Он сын Альва, не связанного Договором, одного из духов…— Огня, — закончил очевидную мысль Дэвис.— И как это теперь выключить? — уточнила Гвен, с интересом разглядывая фигуру Амира.— Без понятия, — Юлиан с одобрением поглядывал на своего квартиранта. — Но пока он здесь, Идрису до нас не добраться.Пользуясь всеобщим замешательством, Аттина сделала один шаг, другой…— Ты куда собралась?! — спохватился Юлиан Барлоу, но было поздно. Аттина Вейсмонт поднялась на носочки и бесстрашно обняла пылающую фигуру Амира. Вода, поднятая из ближайшей лужи, вилась вокруг нее оброненной шалью, переплетаясь с Огнем, хоть это и казалось невозможным. Она притянула его голову к себе и осторожно поцеловала в губы. Огонь и Вода сомкнулись коконом, отделяя их двоих от пристальных взглядов остальных членов круга.— Ну дела, — Райден помотал головой и отвернулся. — Я практически рад, что он от нее без ума, иначе как бы мы сейчас тушили этого горячего парня? — скрывая горечь за насмешкой, поинтересовался он.Юлиан покачал головой, невольно проверяя, где Гвен.Принцесса Коллингвуд стояла по другую сторону от Райдена. Прямая, сосредоточенная. Ни у кого не оставалось сомнений, что они находятся на пороге дня Сопряжения Девяти миров. И одни Боги знают, что их ждет.

---

Глава 26. Путь сердца

— И что мы будем делать? Зарево даже в городе видно! Совсем скоро сюда примчатся пожарные, полиция... Мы на грани катастрофы, — взволнованно произнесла Аттина.Амир стоял за ее плечом, безмолвный и неподвижный. Одежда на нем слабо тлела, а в черных зрачках отражалось пламя. Поддержание стены Огня требовало от него сосредоточенности, так что в беседе он практически не участвовал, оставаясь где-то на грани ясного сознания.— Что делать? Можно подумать, у нас выбор есть! Замкнем Круг, запихаем Идриса в озеро и будем изображать погорельцев, — распорядился Юлиан.— Вы моего брата не видели? — спохватилась Гвен. — Где Илай?!— Гвен… Он… — Райден беспомощно оглянулся на Юлиана. Тот без слов понял причину, его растерянности. — Илай… Он…Дэвис подошел к Гвен и протянул ей окровавленный перстень Коллингвудов. Несколько секунд та смотрела на него, словно не осознавая, а потом…— НЕ-Е-Е-ЕТ! — в голосе Гвен не осталось ничего человеческого. Она огляделась, словно не зная, куда броситься, потом метнулась к Аттине, схватила ее за плечи и хорошенько встряхнула. — Помоги Илаю! Сделай что-нибудь! Ты же целитель! Должен быть способ!Амир перевел на них горящий взгляд, но, к счастью, не двинулся с места.Тяжело вздохнув, Юлиан решительно вклинился между Гвен и Аттиной. Она замахнулась, чтобы ударить его, но он просто увернулся и прижал ее к себе, как тогда, на улице у бара. Гвен рвалась куда-то, но на этот раз хотя бы не пыталась его покалечить.— Есть вещи, которые не изменить. Теперь ты первенец Круга, — произнес он, чувствуя, как подрагивают в его руках хрупкие девичьи плечи. — Потом, когда все закончится, я сам отвезу тебя на побережье. Ты сможешь дать волю своему горю, кричать, рыдать, там будет столько Воды, что никто ничего не заметит. А сейчас соберись! — Аттина, Амир, идемте к фонтану, — сориентировался Райден. — Амир, ты идти сможешь?Гатри-Эванс едва заметно кивнул, словно держал на голове кувшин, Вода из которого может пролиться от любого случайного движения.— Барлоу, у тебя пять минут, — подытожил Дэвис.Юлиан ответил ему кислым взглядом, но спорить не стал. Дождавшись пока процессия — после Амира на камнях оставались выжженные следы — скроется из виду, Барлоу заглянул в лицо Гвен.

---

Волна нежности к невинной девочке с ненавистными глазами Коллингвудов нахлынула на него, хотя видят Боги, он до последнего пытался ожесточить свое сердце.— Гвен, ты… — он помедлил, словно не решаясь произнести вслух — именно ты, много значишь для меня. Я не могу обещать, что всегда буду с тобой, но если я могу что-то сделать для тебя до дня Сопряжения…— Ты говоришь загадками, — глаза Гвен Коллингвуд казались бездонным колодцем, зрачки расширились, скрывая светлую радужку. — Какое это имеет значение, когда мой брат…— Соберись, Гвен!— Зачем? Зачем ты говоришь, что я важна для тебя, если собираешься снова оттолкнуть?!— Скоро ты все поймешь, — торопливо произнес Юлиан. — У нас осталось слишком мало времени…— Конечно, — охотно согласилась Гвен, даже головой кивнула. — Я все…— Да ничего ты не знаешь! — вспылил Юлиан.— В любом из Девяти миров, не в этой жизни, так в какой-то другой, — Гвен осторожно прикоснулась к его щеке, словно не слыша, — ты будешь отталкивать меня, но я буду возвращаться. Что бы ты ни делал, я всегда буду с тобой.Она пытается его утешить!Этого Юлиан уже не мог вынести. Высокая и прочная, как у Замка Коллингвудов, стена равнодушия, цинизма, бесконечной холодной сдержанности, окружавшая его двести лет, рухнула, смываемая приливной волной истинного чувства. Он притянул ее к себе и поцеловал, стремясь вложить в этот порыв, все то, что не мог выразить словами. Она отвечала ему с той же невероятной смелостью и открытостью, на которую была способна лишь Гвен Коллингвуд. Они целовались во дворе ненавистного Замка, где ему впервые довелось влюбиться и впервые умереть, окруженные руинами и стеной Магического Пламени. Но это все перестало иметь для него какое-либо значение, стоило юной беловолосой колдунье, приоткрыть губы и выдохнуть:— Я люблю тебя, Юлиан. Просто останься со мной…***Он оставил ей телефон, словно в насмешку. Можно позвонить в полицию, можно отцу, сказать всего несколько слов — и все закончится.«Здравствуйте. Меня зовут Джил Гатри-Эванс. Я лежу в расщелине между камнями, на берегу Про́клятого озера. У меня два перелома и куча ссадин, самой мне отсюда не выбраться. Я и пошевелиться-то толком не могу. И я знаю, кто убил Марину Вейсмонт. Илай Коллингвуд. Он пытался убить и меня...»Она повторяла эти слова снова и снова, как заклинание, уже зная, что ни за что не позвонит. Она не станет лгать, она не

---