ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 04.02.2024
Просмотров: 1043
Скачиваний: 2
ВНИМАНИЕ! Если данный файл нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам.
--------------------------------<28> Ibid. P. 91.<29> См.: Baldus Chr. Die systematische Funktion der sogenannten Verkehrsauffassung beim Verlust des Besitzes: Portugiesisches, deutsches und romisches Modell // ZEuP. 2006. N 14. S. 770 A. 21, со ссылкой на решение Федерального суда о деньгах, оставленных в супермаркете (см.: Bundesgerichtshof (BGH) 24.06.1987, Entscheidungen des Bundesgerichtshofs in Zivilsachen 101, 186, 188 и более ранние решения).Уже Первая комиссия столкнулась с проблемой определения "фактической власти" для целей приобретения владения. Редактор проекта Уложения Рейнхольд Йохов констатировал: "Фактическая власть над движимой вещью достигается посредством установления определенного отношения с вещью, при котором приобретатель получает непосредственное господство над вещью или считается получившим в соответствии с обычаем и обыкновениями" <30>. Йохов ссылался на "Прусское частное право" Г. Дернбурга (Dernburg H. Lehrbuch des PreuBischen Privatrechts und der Privatrechtsnormen des Reichts. Bd. I. 5. Aufl. Halle, 1894. S. 340 (§ 153)), но там говорится об общественном признании частного притязания ("Annerkennung"), т.е. признается, что оборот покоится на нормативном, а не на фактическом порядке. Сам редактор предлагал различать владение и держание на основе критерия воли владеть самостоятельно. Итоговый протокол говорит о "выявлении установления фактического отношения лица к вещи в соответствии с господствующими воззрениями оборота" ("nach in dem Verkehre herrschenden Anschauungen sei es dann zu beurtheilen, ob das thatsachliche Verhaltnis der Person zur in Besitz genommenen Sache ausreiche") как показателе приобретения владения <31>. Эта беспомощность вызвана трактовкой владения как фактической, а не формально-юридической ситуации <32> и вызывает логичную критику такой "натуралистической" юриспруденции <33>. Возможно, романские правопорядки (не только французское и итальянское, но и греческое и португальское право), которые трактуют владение как внешнее проявление правовой позиции, испытывают меньшие трудности в нахождении фактического субстрата владения. Акцент на animus (domini) не снимает проблему, но, видимо, способствует установке на нормативное (объективное) определение владения <34>.--------------------------------<30> Baldus Chr. Op. cit. S. 776, со ссылкой на Prot. I 3386 из издания: Die Beratung des Burgerlichen Gesetzbuches in systematischer Zusammenstellung der unveroffentlichten Quellen / H.H. Jakobs, W. Schubert (Hg.). Bd. I. Berlin; New York, 1985. S. 109.<31> Ibid. S. 777 - 778, со ссылкой на официальный протокол Prot. I 3334 (Mungau B. Die gesammten Materialien zum Burgerlichen Gesetzbuch fur das Deutsche Reich. Bd. III. Berlin, 1899. S. 509).<32> В этом смысле уже Виндшейд (Windscheid B. Op. cit. S. 499), державшийся "волевой теории", но сводивший владение к "фактической власти", которую он трактует шире, чем физический контакт, - как осуществление контроля и возможность воздействия на вещь, демонстрирует неспособность определить владение, сбиваясь на малоубедительные примеры из жизни и оставляя составителям ГГУ и последующим поколениям немецких юристов плохое наследство. Так, формула Вилинга, который говорит о "статистической вероятности иметь возможность осуществлять власть над вещью" (Wieling H.J. Op. cit. S. 143), немногим отличается от подхода Виндшейда, что показывает невозможность другого критерия (вообще какого-либо критерия) в рамках существующего в Германии легального определения владения.
<33> Baldus Chr. Op. cit. S. 766; 781 sq.<34> См.: Corlay P. La notion de soustraction frauduleuse et la conception civiliste objective de la possession. Paris: L.G.D.J., 1978. P. 70 sq.Суть вопроса заключается в признании и уяснении юридической природы владения. Нормативное значение различения владения (самостоятельного) и держания (служебного) свойственно всем правопорядкам и ориентирует на разработку правового (с позиций науки права) подхода к вопросу. Так, несмотря на декларативное приравнивание владения к факту держания <35>, германское право проводит строгое различение между владением на себя (Eigenbesitz) и владением для другого (Fremdbesitz). Только самостоятельный владелец отвечает за ущерб, вызванный обрушением здания (§ 836); только самостоятельный владелец приобретает по давности (§ 937 - 940), имеет право на плоды (§ 955 (1)), приобретая их посредством механического отделения - Trennung (separatio); только самостоятельное владение дает собственность на бесхозяйную вещь (§ 958). Владение для другого признается за "непосредственными" владельцами и слугой владения. Последняя фигура подчеркивает несамостоятельность держателя по отношению к вещи, отсутствие нормативно признанной непосредственности связи с вещью (несмотря на предоставление посессорной защиты - § 860).--------------------------------<35> Распространение посессорной защиты на всех держателей также не ведет к унификации владельческих ситуаций. В германском праве сохраняется относительность защиты "порочных" (fehlerhaft) владельцев - лиц, получивших владение путем запрещенного самоуправства (§ 858 (2)). Против порочных владельцев допускается применение силы в порядке самозащиты (§ 859 (2)).35>35>34>33>32>31>30>34>33>32>31>30>29>28>29>28>27>26>27>26>25>25>24>24>23>23>22>22>21>20>21>20>19>19>18>18>17>17>16>16>15>15>14>13>12>11>10>14>13>12>11>10>9>9>
<38> Владение суперфициария и эмфитевты (как и владение залогодержателя в свете отмеченной специфики германского права) может как признаваться, так и не признаваться (как в римском праве - см.: Kaser M. Op. cit. Bd. I. S. 390). Впрочем, уже Виндшейд (Windscheid B. Op. cit. S. 506 A.7) причислял их к юридическим владельцам, подобно залогодержателю.Савиньи усматривал признак владения в особом намерении (воле) субъекта - animus domini <39>. Такое объяснение игнорировало нормативную волю арендатора или узуфруктуария <40>, а также вступало в противоречие с такими фигурами, как залогодержатель, секвестр и прекарист, которые признавались в римском праве владельцами (D. 41, 3, 16; 41, 2, 1, 15; 41, 2, 39; 16, 3, 17, 1; Gai, 4, 151; D. 41, 2, 3, 5; 43, 26, 4, 1), несмотря на отсутствие у них animus possidendi.--------------------------------<39> Savigny F.C. v. Das Recht des Besitzes. Eine zivilistische Abhandlung. 7. Aufl. / A.F. Rudorff (Hg.). Wien: C. Gerolds Sohn, 1865. S. 109. Распространенное выражение "animus rem sibi habendi" (намерение обладать вещью для себя) не имеет соответствий в источниках (см.: Kaser M. Das romische Privatrecht. Bd. II. Munchen: C.H. Beck, 1975. S. 253 A. 7).<40> Эти фигуры Савиньи практически игнорирует, констатируя у держателей отсутствие воли владеть (Savigny F.C. v. Op. cit. S. 129 sq.; 283, 191). Ему следует Брунс, трактуя владение как внешнее воплощение воли владеть: ссудополучатель и арендатор не имеют прав на вещь, но только требование к ссудо- и арендодателю, так что у них нет воли непосредственно подчинить себе вещь. Такая позиция грешит тавтологией (см.: Bruns C.G. Die Besitzklagen des romischen und heutigen Rechts. Weimar: Hermann Bohlau, 1874. S. 493 sq.).Савиньи объяснял эти владения, "аномальность" которых заключается также в том, что они не дают приобретательной давности, особым переносом владения по воле собственника (translatio possessionis), усматривая в этих случаях некое "производное владение" (abgeleiteter Besitz - S. 119 - 120). Брунс легко находил опровержение: воплощение воли во внешнем явлении возможно, только если воля самостоятельна <41>. Надуманность этой конструкции очевидна и в сравнении с ситуациями голого держания: собственник, очевидно, желает, чтобы у поклажепринимателя, например, была возможность прибегнуть к посессорной защите в случае посягательства на взятую на хранение вещь. Однако конструкция отношения в римском праве исключает владение на стороне хранителя. Вопрос в том и состоит, чтобы найти единое объяснение, которое бы оправдывало отказ в признании владения у голых держателей вопреки возможной воле собственника и наделение владением залогодержателя, секвестора, прекариста, а также наследственного арендатора общественного имущества, во владении которых собственник не заинтересован. Признавая владение фактом, Савиньи не объясняет, почему владение признается не во всех ситуациях фактического держания. Личность, воля, свобода, порядок - координаты нормативной системы, и их приложение к владению показывает, что это факт, интегрированный системой отношений, формально преобразованный факт.
--------------------------------<41> Bruns C.G. Op. cit. S. 494.Изменение точки зрения с позитивной - поиска причин наделения владением "аномальных" владельцев - на негативную - в попытке объяснить отказ в признании владением ситуаций держания на чужое имя, как это сделал Иеринг, - оставляет исследователя в том же порочном кругу. По Иерингу, арендатор и наниматель должны пребывать в зависимости от хозяина <42> - отсюда различие во владении: "держатель держит лишь затем, чтобы владелец владел, он беззащитен лишь в интересах владельца" ("der Detentor detiniert nur darum, damit der Besitzer besitze, er ist schutzlos nur in dessem Interesse" (S. 126)). Постулируемая зависимость - не что иное, как экспликация отказа держателям во владении; это не объяснение, а перифраз. Утилитарные мотивы неизбежно предполагают более узкое основание, чем нормативные явления, которые они пытаются "объяснить". Единого критерия владения на этом пути найти не удается.--------------------------------<42> Jhering R. v. Uber den Grund des Besitzschutzes. Eine Revision der Lehre vom Besitz. Jena: H. Dupt, 1869. S. 116 sqq.Напротив, единый подход к исторически засвидетельствованной конфигурации института предполагает, что держание следует отличать от владения. Изучение держания, "фактического" обладания, не имеет отношения к изучению владения как юридического явления. Избирательность в признании владением ситуаций фактического обладания, господства, контроля - держания - ориентирует на признание формальной природы владения.Gai, Inst., 4, 153:Possidere autem videmur non Считается, что мы владеем, неsolum si ipsi possideamus, sed только когда владеем мы сами, но иetiam si nostro nomine aliquis in если другой находится во владенииpossessione sit, licet is nostro от нашего имени, хотя бы он не былiuri subiectus non sit, qualis est подчинен нашей власти, каковыcolonus et inquilinus; per eos арендатор и квартиросъемщик;quoque apud quod deposuerimus, aut считается также, что через тех, уquibus commodaverimus, aut quibus кого мы оставили вещь на хранение,gratuitam habitationem или кому сдали в ссуду, или комуpraestiterimus, ipsi possidere предоставили бесплатное жилье, -videmur. Et hoc est quod vulgo владеем мы сами. И это то, о чемdicitur retineri possessionem обычно говорят, что владение можноposse per quemlibet, qui nostro удерживать посредством любого, ктоnomine sit in possessione. пребывает во владении от нашегоимени.Этот текст из "Институций" Гая (II в. н.э.), свободный от позднейших переработок, сохранил классическое противопоставление владения (о котором только и говорится "possidere") и "пребывания во владении от чужого имени" ("nomine alieno in possessione esse") - положения, которое владением не признается <43>. Та же оппозиция во фрагменте из "Комментария к провинциальному эдикту" Гая, дошедшем до нас в составе юстиниановской кодификации.
<33> Baldus Chr. Op. cit. S. 766; 781 sq.<34> См.: Corlay P. La notion de soustraction frauduleuse et la conception civiliste objective de la possession. Paris: L.G.D.J., 1978. P. 70 sq.Суть вопроса заключается в признании и уяснении юридической природы владения. Нормативное значение различения владения (самостоятельного) и держания (служебного) свойственно всем правопорядкам и ориентирует на разработку правового (с позиций науки права) подхода к вопросу. Так, несмотря на декларативное приравнивание владения к факту держания <35>, германское право проводит строгое различение между владением на себя (Eigenbesitz) и владением для другого (Fremdbesitz). Только самостоятельный владелец отвечает за ущерб, вызванный обрушением здания (§ 836); только самостоятельный владелец приобретает по давности (§ 937 - 940), имеет право на плоды (§ 955 (1)), приобретая их посредством механического отделения - Trennung (separatio); только самостоятельное владение дает собственность на бесхозяйную вещь (§ 958). Владение для другого признается за "непосредственными" владельцами и слугой владения. Последняя фигура подчеркивает несамостоятельность держателя по отношению к вещи, отсутствие нормативно признанной непосредственности связи с вещью (несмотря на предоставление посессорной защиты - § 860).--------------------------------<35> Распространение посессорной защиты на всех держателей также не ведет к унификации владельческих ситуаций. В германском праве сохраняется относительность защиты "порочных" (fehlerhaft) владельцев - лиц, получивших владение путем запрещенного самоуправства (§ 858 (2)). Против порочных владельцев допускается применение силы в порядке самозащиты (§ 859 (2)).35>35>34>33>32>31>30>34>33>32>31>30>29>28>29>28>27>26>27>26>25>25>24>24>23>23>22>22>21>20>21>20>19>19>18>18>17>17>16>16>15>15>14>13>12>11>10>14>13>12>11>10>9>9>
§ 855 <36>.
--------------------------------
<36> § 855. Besitzdiener.
Ubt jemand die tatsachliche Gewalt uber eine Sache fur einen anderen in dessen Haushalt oder Erwerbsgeschaft, oder in einem anlichen Verhaltnis aus, vermoge dessen er den sich auf die Sache beziehenden Weisungen des anderen Folge zu leisten hat, so ist nur der andere Besitzer.
Слуга владения.
Если кто-либо осуществляет фактическую власть над вещью для другого лица в его домохозяйстве или на предприятии или в сходном отношении, если при этом оно применительно к вещи должно следовать указаниям этого лица, то только это другое лицо является владельцем.
Различение владения "на себя" и держания для другого лица восходит к римскому праву <37>. Нельзя не отметить устойчивость нормативной конфигурации института, общей всем континентальным правопорядкам вопреки изменениям в понимании и законодательном регулировании владения в Новое время. Определение этого понятия и соответствующего правового положения исходит из формального начала, которым выступает правооснование, титул (causa possessionis). Список прекарных держателей или владельцев для другого лица (Fremdbesitzer) остается традиционным, претерпевая лишь незначительные модификации (так, в Германском кодексе к "непосредственным владельцам" причислен залогодержатель), так что голландский законодатель может ограничиться - не умаляя нормативный смысл критерия - ссылкой на общепринятые воззрения оборота, поскольку известно, что арендатор, подрядчик, ссудополучатель, поклажеприниматель, поверенный, лицо, действующее в чужом интересе без поручения, и даже субъекты вещного права, обладающие вещью на праве узуфрукта, пользования, проживания <38>, не являются юридически самостоятельными владельцами, владельцами на себя. Осмысление этого факта затемняется распространением посессорной защиты за пределы собственно юридического владения, как и соображениями охраны порядка, которые требуют защиты любого факта держания от насилия. Признание владения фактом в самой влиятельной теории также предполагает, что значимого различия между владением и держанием быть не может. Владение на себя (posseder pour soi, Eigenbesitz), в отличие от держания (на чужое имя), признается реквизитом приобретательной давности, но приобретательная давность не является определением владения, так что для объяснения узкого круга владельческих ситуаций в римском праве требуются специальные доводы.
--------------------------------
<37> См.: Kaser M. Das romische Privatrecht. Bd. I. Munchen: C.H. Beck, 1971. S. 390; Дождев Д.В. Римское частное право. 3-е изд. М.: Норма, 2008. С. 376 сл.
<38> Владение суперфициария и эмфитевты (как и владение залогодержателя в свете отмеченной специфики германского права) может как признаваться, так и не признаваться (как в римском праве - см.: Kaser M. Op. cit. Bd. I. S. 390). Впрочем, уже Виндшейд (Windscheid B. Op. cit. S. 506 A.7) причислял их к юридическим владельцам, подобно залогодержателю.Савиньи усматривал признак владения в особом намерении (воле) субъекта - animus domini <39>. Такое объяснение игнорировало нормативную волю арендатора или узуфруктуария <40>, а также вступало в противоречие с такими фигурами, как залогодержатель, секвестр и прекарист, которые признавались в римском праве владельцами (D. 41, 3, 16; 41, 2, 1, 15; 41, 2, 39; 16, 3, 17, 1; Gai, 4, 151; D. 41, 2, 3, 5; 43, 26, 4, 1), несмотря на отсутствие у них animus possidendi.--------------------------------<39> Savigny F.C. v. Das Recht des Besitzes. Eine zivilistische Abhandlung. 7. Aufl. / A.F. Rudorff (Hg.). Wien: C. Gerolds Sohn, 1865. S. 109. Распространенное выражение "animus rem sibi habendi" (намерение обладать вещью для себя) не имеет соответствий в источниках (см.: Kaser M. Das romische Privatrecht. Bd. II. Munchen: C.H. Beck, 1975. S. 253 A. 7).<40> Эти фигуры Савиньи практически игнорирует, констатируя у держателей отсутствие воли владеть (Savigny F.C. v. Op. cit. S. 129 sq.; 283, 191). Ему следует Брунс, трактуя владение как внешнее воплощение воли владеть: ссудополучатель и арендатор не имеют прав на вещь, но только требование к ссудо- и арендодателю, так что у них нет воли непосредственно подчинить себе вещь. Такая позиция грешит тавтологией (см.: Bruns C.G. Die Besitzklagen des romischen und heutigen Rechts. Weimar: Hermann Bohlau, 1874. S. 493 sq.).Савиньи объяснял эти владения, "аномальность" которых заключается также в том, что они не дают приобретательной давности, особым переносом владения по воле собственника (translatio possessionis), усматривая в этих случаях некое "производное владение" (abgeleiteter Besitz - S. 119 - 120). Брунс легко находил опровержение: воплощение воли во внешнем явлении возможно, только если воля самостоятельна <41>. Надуманность этой конструкции очевидна и в сравнении с ситуациями голого держания: собственник, очевидно, желает, чтобы у поклажепринимателя, например, была возможность прибегнуть к посессорной защите в случае посягательства на взятую на хранение вещь. Однако конструкция отношения в римском праве исключает владение на стороне хранителя. Вопрос в том и состоит, чтобы найти единое объяснение, которое бы оправдывало отказ в признании владения у голых держателей вопреки возможной воле собственника и наделение владением залогодержателя, секвестора, прекариста, а также наследственного арендатора общественного имущества, во владении которых собственник не заинтересован. Признавая владение фактом, Савиньи не объясняет, почему владение признается не во всех ситуациях фактического держания. Личность, воля, свобода, порядок - координаты нормативной системы, и их приложение к владению показывает, что это факт, интегрированный системой отношений, формально преобразованный факт.
--------------------------------<41> Bruns C.G. Op. cit. S. 494.Изменение точки зрения с позитивной - поиска причин наделения владением "аномальных" владельцев - на негативную - в попытке объяснить отказ в признании владением ситуаций держания на чужое имя, как это сделал Иеринг, - оставляет исследователя в том же порочном кругу. По Иерингу, арендатор и наниматель должны пребывать в зависимости от хозяина <42> - отсюда различие во владении: "держатель держит лишь затем, чтобы владелец владел, он беззащитен лишь в интересах владельца" ("der Detentor detiniert nur darum, damit der Besitzer besitze, er ist schutzlos nur in dessem Interesse" (S. 126)). Постулируемая зависимость - не что иное, как экспликация отказа держателям во владении; это не объяснение, а перифраз. Утилитарные мотивы неизбежно предполагают более узкое основание, чем нормативные явления, которые они пытаются "объяснить". Единого критерия владения на этом пути найти не удается.--------------------------------<42> Jhering R. v. Uber den Grund des Besitzschutzes. Eine Revision der Lehre vom Besitz. Jena: H. Dupt, 1869. S. 116 sqq.Напротив, единый подход к исторически засвидетельствованной конфигурации института предполагает, что держание следует отличать от владения. Изучение держания, "фактического" обладания, не имеет отношения к изучению владения как юридического явления. Избирательность в признании владением ситуаций фактического обладания, господства, контроля - держания - ориентирует на признание формальной природы владения.Gai, Inst., 4, 153:Possidere autem videmur non Считается, что мы владеем, неsolum si ipsi possideamus, sed только когда владеем мы сами, но иetiam si nostro nomine aliquis in если другой находится во владенииpossessione sit, licet is nostro от нашего имени, хотя бы он не былiuri subiectus non sit, qualis est подчинен нашей власти, каковыcolonus et inquilinus; per eos арендатор и квартиросъемщик;quoque apud quod deposuerimus, aut считается также, что через тех, уquibus commodaverimus, aut quibus кого мы оставили вещь на хранение,gratuitam habitationem или кому сдали в ссуду, или комуpraestiterimus, ipsi possidere предоставили бесплатное жилье, -videmur. Et hoc est quod vulgo владеем мы сами. И это то, о чемdicitur retineri possessionem обычно говорят, что владение можноposse per quemlibet, qui nostro удерживать посредством любого, ктоnomine sit in possessione. пребывает во владении от нашегоимени.Этот текст из "Институций" Гая (II в. н.э.), свободный от позднейших переработок, сохранил классическое противопоставление владения (о котором только и говорится "possidere") и "пребывания во владении от чужого имени" ("nomine alieno in possessione esse") - положения, которое владением не признается <43>. Та же оппозиция во фрагменте из "Комментария к провинциальному эдикту" Гая, дошедшем до нас в составе юстиниановской кодификации.