Файл: Ежи Курилович - Очерки по лингвистике.doc

Что касается датива, то грамматическая традиция объединяет его с падежами, имеющими синтаксическую функцию (номинатив, аккузатив, генитив), поскольку он является падежом косвенного дополнения. Термин «косвенное дополнение» оправдан там, где группа г л а г о л + прямое дополнение управляет косвенным падежом. Обычно это бывает датив, обозначающий лицо, которому адресуется действие (donner a «давать кому- либо», dire a «говорить кому-либо» и т. д.). Хотя в этих конструкциях датив управляется глаголом, он менее нейтрален, то есть имеет более наречный характер, чем аккузатив, поскольку его употребление ограничено существительными, обозначающими лицо. Помимо употреблений в качестве косвенного дополнения или в качестве косвенного управляемого непереходными глаголами, например лат. auxilio «помогаю», servio «служу» (эти употребления являются вторичными функциями датива), датив выступает как конкретный падеж, основное значение которого соответствует значению предложной конструкции «для кого-либо, для чего-либо». Именно этим значением объясняется употребление застывшего датива имен действия в роли инфинитива.

В стороне остается вокатив. Он имеет апеллятивную функцию, отличную от чисто репрезентативной (символической) функции других падежей. Рассматривать вокатив в той же плоскости, что и другие падежные формы, - значит допускать методологический промах, аналогичный смешению экспрессивного употребления междометий с символической функцией других частей речи. Поэтому первая дихотомия, с которой мы начнем классификацию падежей, отделит вокатив от прочих падежей.

В индоевропейских языках, где, с одной стороны, грамматические падежи (номинатив, аккузатив, генитив) и конкретные падежи (инструменталь, датив, аблатив, локатив) образуются одинаково, то есть с помощью окончаний, и где, с другой стороны, конкретные падежи и предложные конструкции выполняют одни и те же наречные функции, различие между обеими группами падежей выражено не столь ярко, примером может служить классический арабский, где грамматические падежи являются «синтетическими» (номинатив -u, аккузатив -a, генитив -i), а конкретные — «аналитическими». Некоторые глаголы управляют предложными оборотами, в силу чего предложные обороты становятся настоящими конкретными падежами с первичной наречной и со вторичной синтаксической функцией (например, bada' a bi «начинать», 'amana bi «верить в», dafa'a'an «защищать» и т. д.).

---

Поскольку грамматические падежи образуют чисто синтаксическую совокупность, каждый конкретный падеж противопоставляется в силу своего наречного значения всей этой совокупности — точно так же, как производное слово противопоставлено совокупности всей парадигмы (= основе) производящего слова:

аккузатив → номинатив

↓

генитив

↓

инструменталь датив аблатив локатив

Все замечания сведены в таблице, помещенной в § 5,

§5

Теперь нам остается разобраться в различиях между концепциями вышеупомянутых исследователей и нашими положениями.

И Якобсон и де Гроот, первый на материале русского языка, второй — латинского, стараются подтвердить пред­лагаемый метод на соответствующих примерах. То же стремимся подтвердить и мы своей схемой индоевропейских падежей.

Якобсон (указ, соч., стр. 245) соглашается с Брендалем, который оспаривал синтаксическую природу падеж­ных форм¹. Мы же, напротив, полагаем, что шагом вперед в этом плане является метод де Гроота. Он пишет (указ. соч., стр, 122): «Мне кажется, что ситуация в действитель­ности несколько более сложна [чем это полагают Ельмслев и Якобсон]. Падежи могут иметь как синтаксические, так и семантические функции... Поэтому всегда приходит­ся иметь дело с двумя системами функций, более или менее самостоятельными».

Система индоевропейских падежей

I. План обращения („Appellfunktion" по по К. Бюлеру) Вокатив

II.План представления (Darstellungsfunktion" по К. Бюлеру)

____________

¹ См. «Actes du III Congres International des Linguistes», стр. 146.

² Синтаксическиефункции приложения, предикатива и именной части сказуемого выражаются не падежными окончаниями, и согласованием окончаний. Поэтому названные функции не представлены в таблице.

---

А) 1.Падеж подлежащего: номинал

2. Приглагольные падежи¹:

а) грамматический падеж: аккузатив (первичная функция: прямое дополнение; вторичная функция: наречная)

б) * конкретные падежи:

инструменталь2 датив аблатив локатив

(первичная функция: наречная; вторичная функция: синтаксическая)

Б) Приименные падежи:

а) грамматический падеж: генитив (первичная функция: субъектный или объектный генитив; вторичная функция: партитивный, поссесивный и др. генитивы*)

б) конкретные падежи

__________

¹У приглагольных падежей синтаксическая зависимость выражается либо непосредственно — формой окончания, которое является тогда простым синтаксическим показателем (грамматический падеж), либо косвенно — наречным значением, которое падежная форма приобретает благодаря окончанию (конкретные падежи).

² Употребление конкретных приглагольных падежей в качестве приименных определений, более или менее распространенное в различных языках, основывается на следующем развитии: личный глагол + конкретный падеж → имя действия или отглагольное прилагательное + конкретный падеж → существительное или прилагательное + конкретный падеж.

³ Вторичная функция инструменталя — соперничество с номинативом за роль именного сказуемого (в славянских языках), благодаря чему инструменталь проникает в позицию предикатива (Якобсон, указ, соч., стр. 268).

⁴ Вторичная функция генитива — это наречное употребление в качестве прямого дополнения, причем генитив семантически противопоставлен аккузативу (примеры в русском — см. Якобсон, указ, соч., стр. 256 и сл.).

другое важное положение де Гроота, тесно связанное с предыдущим,— это различение центральных и перифе­рийных позиций различных приглагольных падежей; «В предложении, содержащем существительные в различ­ных падежах, управляемый аккузатив является первым по отношению к глаголу, управляемый датив — вторым, управляемый аблатив — третьим... (Ille mihi manu propria librum dedit «Он дал мне книгу собственной рукой») (указ, соч., стр. 123 и ел.). Далее (указ, соч., стр. 127) де Гроот признал преимущественно грамматический (син­таксический) характер генитива: «множество «значений* генитива объясняется отсутствием значения».

---

Наконец, де Гроот правильно подметил общую тен­денцию развития (указ, соч., стр. 126): «Вообще говоря, эволюция элементов, подобных падежу, такова: сначала они имеют только семантическую функцию, потом — семантическую и синтаксическую функцию, наконец — исключительно синтаксическую функцию». В наших тер­минах это выглядит так: наречие (производное от суще­ствительного) или предложный оборот > конкретный па­деж > грамматический падеж.

У Р. Якобсона (указ, соч., стр. 248) различие между сильноуправляемым и слабоуправляемым аккузативом (starkregierter und schwachregierter Akkusativus) не опре­делено формальным образом, А ведь это различие между синтаксическим и в то же время центральным, с одной стороны, и семантическим и в то же время периферий­ным — с другой. Мы не можем также согласиться с Якоб­соном, когда на стр. 249 он говорит об аккузативе и номинативе как о маркированном и немаркированном членах семантического противопоставления, в то время как там имеет место противопоставление синтаксического характера.

На стр. 252 Якобсон пишет: «Вопрос об основных значениях падежей принадлежит учению о слове, а вопрос о частных значениях падежей — учению о словосочетании; основное значение падежа независимо от его окружения, в то время как его отдельное (-ые) значение (-я) являе(ю)тся, так сказать, комбинаторными вариантами основного значения».

Однако есть семантический контекст и синтаксический контекст, между которыми существует значительное различие. Когда конкретный падеж, выступая в роли приглагольного определения, становится наречием, сказывается воздействие синтаксического контекста. Напротив, в таком выражении, как tete de fer (букв. «железная голова»), действует семантический контекст, поскольку перемена значения у (de) fer «железный» обусловлена не тем, что это сочетание употреблено в роли определяющего, а только специфическим значением tete «голова».

Ряд различий, установленных Р. Якобсоном (указ. соч., стр. 258, 264), относятся к области стиля и поэтому являются вторичными, подчиненными грамматическим фактам.

Самые слабые места различных трудов — неудачный анализ предложных оборотов, отсутствие отчетливого различения первичной и вторичной функции (в смысле, определенном в § 2), наконец, отсутствие формального обоснования предлагаемых схем.

Что же касается двух последних авторов (Р. Якобсон, указ, соч., стр. 233: де Гроот, указ, соч., стр. 127), то из предшествующего положения ясно, что точка зрения де Гроота гораздо ближе к нашей, чем Р. Якобсона. Де Гроот различает внутри группы «падежи с синтаксической функцией» две подгруппы: «падежи без семантической функции» (грамматические падежи) и «падежи с семантической функцией» (конкретные падежи). Синтаксическая функция конкретных падежей вытекает из их семантического (наречного) содержания, в то время как грамматические падежи с самого начала имеют первичную синтаксическую функцию. Функции обоих видов, семантические и синтаксические, присущи плану представления (символизации), который противопоставлен плану обращения (вокатив).

---

Кроме того, как кажется, формула «номинатив — не определяющее, аккузатив и генитив — определяющее) не отражает подлинных взаимоотношений между грамма­тическими падежами. Критерии противопоставления не следует выбирать произвольно; они должны быть фор­мальны, то есть диктоваться самим языком. Язык же представляет, с одной стороны, альтернацию аккузатива (прямого дополнения) и номинатива в зависимости от залога (hostem profligare «уничтожать врага», hostis profligatur «враг уничтожается»), с другой стороны — альтернацию но­минатива и аккузатива (прямого дополнения) с субъектным и объектным генитивом, в зависимости от отглагольного словообразования (plebs secedit «плебс уходит» : secessio plebis «уход плебса», hostem occisio «убить врага» : occisio hostis «убийство врага»). Относительные операции указывают нам направление зависимостей и одновремен­но — соответствующие дихотомии. Аккузатив и номина­тив вместе служат основанием для генитива, причем сам номинатив основан на аккузативе.

Наконец, подразделение отношение без ло­кализации : отношение места, которое де Гроот ввел для конкретных падежей, является нерелевант­ным, поскольку эти падежи, как мы видели, связаны с системой только своей вторичной (синтаксической) функ­цией. По своей первичной функции они принадлежат к семантической системе наречий.

---