Файл: Пронина.doc

г В-четвертых, важно проникнуться верой в жизнестойкость '',. людей, в их способность самостоятельно решать свои проблемы,

205

ни при каких обстоятельствах не допуская сомнений типа: «Что можно сделать в этой стране, с этим народом?».

В-пятых, необходимо добавлять новую информацию к объек­тивно складывающейся картине, чтобы выявить еще не познан­ные или скрываемые кем-то пружины ситуации, проводя, если нужно, авторские исследования, в том числе психологические.

В-шестых, строго сохранять аутентичность собственной лич­ности, не признавая чуждых ценностей и не заискивая как перед «властью», так и перед «народом».

В-седьмых, сообщение вообще нужно выстраивать в стиле публичной, но вместе с тем глубоко личной проработки всех об­стоятельств журналистом, который выбирает путь как бы для себя, но на глазах у читателя.

В-восьмых, все, что будет сказано, изображено и описано, должно звучать, выглядеть и объясняться с предельной естествен­ностью.

Восьмое условие самое сложное, потому что, как подчерки­вал Альбер Камю, «естественность — это категория, трудная для понимания»¹¹. Тем более для воссоздания. Но это непременное условие, иначе возникает опасность подменить высокий смысл красивыми словами. Угроза самая реальная. Глубоко прав был Ромен Роллан, говоря: «Конечно, красивые слова побуждают по­ступать красиво. Но если нет силы поступать красиво, то краси­вые слова побуждают ко лжи» (1933). Ценность естественности не только в том, что удается без патетики размышлять о самом пате­тическом. Еще важнее, что удается выявить патетический смысл в самих естественных вещах, чувствах и событиях. Благодаря это­му смысловыявляющий текст обретает полную универсальность. Он может касаться любых, а не только возвышенных тем и пред­метов и вполне конструктивно решать любые, а не только пре­дельные проблемы. А гуманистическая парадигма мышления де­монстрирует свою «действительность и мощь» не только в погра­ничных ситуациях, но и в обыденной жизни. И все чаще при планировании редакционных кампаний журналисты выбирают как самый практичный именно смысловыявляющий подход.

В городе Магнитогорске начало перестройки ознаменовалось серьезным социально-экологическим кризисом. Построенный для обслуживания крупнейшего металлургического комбината го­род был настолько загазован выбросами чугунолитейных и стале­плавильных печей, что, почувствовав послабление прописного режима, жители стали разъезжаться в экологически благополуч­ные регионы, и для промышленного гиганта отток кадров стал

f Камю А. Миф о Сизифе. Сочинения. М., 1989. С. 398. 206

вопросом сокращения производства. Прежние административ­но-командные и вербовочно-призывные методы более не дейст­вовали. Местные средства массовой информации тоже обеспоко­ились, поскольку было понятно, что сокращение производства на металлургическом комбинате приведет к финансовой катастрофе города. Можно было сделать ставку на мифологические тексты (Ваши отцы и деды построили этот замечательный завод, здесь их могилы, здесь ваша малая родина и т.п.). Можно было сосредото­читься на убеждающих публикациях (Стоит только модернизиро­вать производство и экология улучшится, а при сокращении про­изводства не будет денег на модернизацию и т.д.). Можно было обратиться к прагматическим интересам (Комбинат обеспечит приток товаров, разовьет сеть услуг, зарплата будет повышена и т.п.). Можно было сосредоточиться на гедонистических ожида­ниях (Будут проведены праздники города и комбината, станут постоянно приглашать столичных артистов, расширят сферу до­суга и развлечений и т.п.). Но сразу же стало ясно, что на все эти ухищрения читатель вряд ли даже обратит внимание. И тогда было решено вводить рубрику: «Земля за чертой Магнитогорска». Направленность ее определяли публикации о тех, кто уехал в другие места и устроился там счастливо или неудачно. Цель — подчеркнуть возможность свободного выбора местопребывания в стране и продемонстрировать, что ответственность за это падает на самого выбирающего. Основное внимание уделялось фактоло­гической информации о положении дел в других регионах, вклю­чая цены на жилье и основные продукты, коэффициент зарпла­ты, уровень безработицы, состояние окружающей среды, полити­ческие прогнозы и перспективы. И все это в честном сопоставлении с условиями Магнитогорска. Рядом размещались сообщения о выпуске новой продукции в бывших оборонных це­хах, внедрении новых технологий, природоохранных программах, гастролях заезжих звезд и т.п. Не для того, чтобы кого-то отгово­рить или сагитировать, а для предоставления информации насто­лько полной, насколько это возможно, чтобы каждый делал вы­бор сам, но в ясном знании и под собственную ответственность. Внешне все продолжалось по-прежнему. Кто-то уезжал, кто-то оставался, кто-то возвращался. Но характер разговоров об этом переменился. Не стало ажиотажа, пресеклось модное поветрие.

«Вечерний Котлас», частная газета провинциального города в Архангельской области, перед выборами в Государственную Думу (1999) отказалась зарегистрироваться в качестве официального канала, предоставляющего свои страницы для агитационных вы­ступлений любых партий и кандидатов. «С какой стати, — объяс­няла читателям свою позицию редакция, — частная газета, со-

207

зданная издателем на свой страх и риск, на свои кровные, дол­жна публиковать измышления политиканов, которые, придя к власти, газету закроют. Мы не намерены публиковать агитацион­ные материалы на газетной площади, оплаченной читателями. Закон позволяет кандидатам выступать не только в периодиче­ских изданиях, но и в листовках. Их Вам и принесут наши рас­пространители газеты»¹². Позиция беспрецедентная. Газета по­шла на конфликт с местными администраторами и политиками, избирательной комиссией и особо активными читателями. Более того, она отказалась от возможности подзаработать на «заказных» публикациях и расширить тиражи, освещая межпартийные скан­далы (а это важные статьи дохода для всех редакций в пору все­общей борьбы за электорат). При этом газета вовсе не собиралась помалкивать. И в последний день избирательной кампании на ее страницах вышли материалы, которые не призывали голосовать ни за одного из кандидатов, ни за одну из партий, но давали не­лицеприятную информацию обо всех, начиная от старинных коммунистов: «КПРФ как она есть...» — до новоявленного «Мед­ведя»: «Министр в чрезвычайной ситуации...» В том же номере публиковался и обзор предвыборной телепублицистики с конк­ретными примерами предвзятой и навязчивой пропаганды, чтобы вызвать здоровое недоверие к профессиональной политической журналистике¹³.

Хотя в масштабах страны не существенно, как в итоге прого­лосовали жители Котласа, принципиально важно, что они имели независимый информационный канал, противостоявший «гряз­ным избирательным технологиям». До сих пор «беспартийность» журналистики считается теоретически невозможной и экономи­чески провальной. Притом все понимают, что без этого журнали­стика не сможет быть ни независимой, ни общественно полез­ной. Журналисты «Вечернего Котласа» создали убедительный прецедент, что эмансипация газеты от «грязных избирательных технологий» не только практически осуществима, но даже эконо­мически выгодна, потому что, пробудив дух солидарности в про­двинутой аудитории, привела к увеличению тиража издания и расширению притока рекламы.

Аудитория всегда по достоинству оценивает, если журнали­сты не только апеллируют к самотрансценденции читателя, но и сами ведут себя как самоактуализирующиеся личности. При этом с полным презрением относится к заказной патетике, которую, как шило в мешке, все равно не удается утаить. И тогда вся ко-

'2 Вечерний Котлас (Архангельская обл.). 1999. 19 нояб.

13 См.: Путеводитель избирателя // Вечерний Котлас. 1999. 17 дек.

208

невская рать «подручных партии» со всеми своими газетами и Крошюрами, студиями и каналами ничего не могут поделать с диссидентским самиздатом, и официальная идеология рушится, jjax карточный домик. Этот великий закон массовой коммуника­ции в переломные эпохи обнаруживает себя с неожиданностью землетрясения. Но действует он всегда и везде. Проявления его не обязательно возвышенны, однако требуют самого серьезного к Vce6e отношения. Вот, к примеру, заметки на обороте анкеты, вы­теснявшей читательские предпочтения подписчиков, которую рас­пространяла газета «Российские вести» в 1993 г.: *' f, «Симпатии и антипатии газеты явно прослеживаются. Хоте-ч';лрсь бы просто информации, а не мнений конкретных авторов о ^свершившихся событиях. У меня есть свое мнение, я способен УсЦМ делать выводы. Тон материалов первой полосы бестактен. Вы .мобите Правительство, оно вас кормит — любите его. Вас раздра­жает Верховный Совет, это ваше дело. Я считаю, что и тех, ^других следует во главе с Президентом и Председателем отпра­вить как можно дальше — пусть "грызутся". Пусть будет сувере­нитет личных мнений, а газета дает информацию к размышле-ttuo. Мы не дураки и в состоянии отличить плохое от хоро­шего»¹⁴.

Нелицеприятность подписчика, который в графе «Род заня­тий» подчеркнул помету «Предприниматель», сама по себе очень ^конструктивна. Характерно, что далее он предлагал газете ввести Шарику «Исполнительная власть и закон», словно предвидел раз-|рушительную вакханалию приватизационных метаний министров 'Щ: советников Ельцина. Острота реакции читателя, если вдумать-|$я, тем и накалена, что из-за политической перебранки журнали­стов достойная перспектива не прорисовывалась и его предпри­нимательская деятельность утрачивала сколько-нибудь высокий 4$мысл. Человек вообще включается в массовую коммуникацию ради момента трансцензуса, даже когда он этого не осознает, даже когда он намеревается только забыться или «оторваться». Иначе смысл событий приходилось бы искать мучительным ме­тодом разрозненных проб и ошибок. И если в острой коммуни­кативной ситуации журналистика на уровень трансцензуса так и $е выходит, она многих и многих подталкивает к психическому Ярыву. Самоактуализирующиеся личности и в таких условиях рпособны осмыслить явление и выразить ценностное отношение. Благодаря им и аудитория в состоянии собственными силами йреодолеть внутреннее смятение. Но какова роль журналистики,