ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.08.2025
Просмотров: 249
Скачиваний: 0
I. 4,
В XVI — начале XVII в. у женщин господствующего сословия тонкий полотняный рантух являлся необходимой частью сложного головного убора. Его так же, как крестьянки наметку, надевали поверх чепца, закрывающего волосы. По данным инвен-тарей XVI —первой половины XVII в. рантухи носили также под меховым колпаком.
Рантухи украшались вышивкой цветными, шелковыми или золотыми нитями, исполненной одинаково тщательно с лицевой стороны и с изнанки. В орнаменте вышивки прослеживалось сходство с орнаментом восточных тканей и вышивок (стилизованный цветок гвоздики, например). В XVII в. появляются различные техники вышивки. Старейшей техникой, известной в XVI в. во всей Европе, было так называемое черное либо красное шитье, часто упоминаемое в актах и инвентарях первой половины XVII в. Несложные узоры этого типа вышивки иногда выполняли по итальянским и немецким образцам XVI—XVII вв.232
В древнебелорусских актах встречаются и другие названия для женских головных покрывал: рабак — платок из тонкого холста, ширинка — платок небольших размеров, который иногда повязывали на шею.
На женские головные покрывала кроме домотканого либо импортного льняного полотна в XVII й. широко использовалась бумажная ткань — бавелница, которая вырабатывалась в ТурцшГи Германии и в больших количествах ввозилась в Речь Посполитую 233.
Женщины носили покрывала обычно в комплексе с чепцами, повязками, обручами, шапками, капелюшами.
Чепцы, брамки, тканицы и т. д. изготавливались из дорогих импортных и простых домодельных материалов, драгоценных металлов и жемчуга: «чепцы шовковые», «чепцов простых десять», «чепец золотый, другой шелку черного и с шлягом» , «чепец золотый, купленыи за коп пять» 235; «тканка перловая, кошто-вала дей три копы грошей», «тканка перловая, купленая коп за двенадцать», «тканка злотоглавая» 236. Из актовых сообщений мы узнаем лишь о материале и в ряде случаев о стоимости убора, о форме же его приходится судить по иконографическому материалу или устанавливать ее ретроспективным путем. _Ткан.?Ща__ («тканка») — необходимый компонент сложного головного убора белорусских крестьянок вплоть до XX в. Это довольно твердый обруч из жгута льняной кудели, или твердых листьев аира, или лубяного ободка, на который закручивали незаплетенные волосы замужние женщины. Можно думать, что в средние века тканица у простонародья изготовлялась из подобных же материалов. Тканица (брамка) у богатых сословий, как видно из приведенных примеров, делалась из жемчуга, золота, злотоглова и ценилась весьма дорого. Как и в крестьянской среде, ее носили в комплексе с чепцом: «а с жены дей его Раины Сасиновны при том же бою у монастыря Святого Спаса сорвали с головы брамку перлову, за которую дано коп двадцать, чепец золотый, за который дано коп чотыры»237. Естественно, что такие дорогостоящие головные уборы не было необходимости закрывать платком. Возможно, в силу этого у обеспеченных сословий выходит из обихода исконный обычай покрывать голову и платки разных видов и названий перемещаются на плечи.
^1епец («каптур») белорусские крестьянки в XIX — начале XX в. изготовляли из куска покупной ткани в виде круглой шапочки, стягивающейся на затылке шнурком, пропущенным в обшивке вокруг всей шапочки. У шляхтянок и городских мещанок чепцы в виде круглой шапочки из парчи, золотых кружев, наложенных поверх адамашки, не стягивались. В XVII в. у мещанок встречались чепцы из белой ткани с обильной вышивкой металлической нитью и меховой опушкой. Были распространены также низкие чепцы с наушниками, которые назывались каптурами (от польск. карШг). С внутренней стороны по краю вокруг лица пришивали тонкое белое кружево, по внешнему краю — меховую опушку. Обычно же каптуром в эпоху средневековья называли капюшон, монашеский клобук: «коптур чернецкий»238; «взявши коптур свой с головы, покинул его под ноги» 239. Иногда каптуры носили при плащах в виде башлыка для покрытия головы в непогоду.
У крестьянок ряда районов центральной и северо-западной Белоруссии в XIX — начале XX в. каптур выполнял роль чепца, но в отличие от него мог не покрываться сверху платком. Тогда каптур украшался парчовой лентой и являлся своеобразным выходным убором.
Во второй половине XVII в. намеча ются существенные изменения в головных уборах господствующего сословия. У знатных дам появляются высокие чепцы, украшенные драгоценностями, которые уже только по названию идентичны общенародному женскому головному
убору.
Женские головные уборы, как уже отмечалось, разнились в зависимости от семейного положения женщины. Весьма древним у восточнославянских народов является обычай оставлять открытой макушку в девичьих головных уборах. Белорусские крестьянки придерживались этого обычая до начала XX в.
Иногда головные уборы замужних женщин и девушек имели одно и то же название и шились из одного и того же материала, однако носили их по-разному. Наметку («ширинку») девушки повязывали вокруг головы, не закрывая макушки, женщины закрывали ею голову полностью, и женщины и девушки носили твердые обручи — тканицы. У женщин тканицы являлись обязательной частью сложного головного убора. У девушек обруч был самостоятельным и нередко единственным убором.
Известны два вида венцеобразных девичьих уборов: с твердой лубяной основой и с основой из металла.
Наиболее распространенными женскими головными уборами у всех сословий эпохи феодализма были матерчатые повязки. Кроме широко известных у ""всех" восточных славян названий — наметка, ширинка, лента, венок, корона, чолко, в древнебелорусских памятниках письменности встречается ^янда — повязка из льняной, шелковой или шерстяной ткани. Термин этот представляет кальку с немецкого Ыпо!е и проник в Белоруссию через поляков. В XVIII в. биндой называли головную повязку с длинными до колен концами. Богатые украшали бинду драгоценными камнями и иногда носили на шее. Биндой называли и ' рыцарскую перевязь, на которой подвешивали меч 240.
В документах XVIII в. девичий головной убор нередко называется «чело», «чолко». 3. Глогер сообщает, что мать при благословении дочери на брак перед выездом в храм закладывала за чолко хлеб, соль, сахар, чтобы достаток постоянно гостил в ее доме. В XIX в. у богатого сословия чолко выходит из употребления, и выражение «ее милость чолко-ва» относится уже к мещанке или крестьянке2*1. В белорусских источниках XIX — начала XX в. название «чолко» не зафиксировано.
У белорусов до конца XIX в. в широком употреблении был венок, по типу подобный чолко. Белорусские девушки делали венки главным образом из луба. Лубяной либо берестяной обруч высотою 6—8 см обшивали снаружи и внутри холстом. Наружную сторону покрывали парчой или обкладывали фольгой и сусальным золотом. Поверху украшали живыми или искусственными цветами, листьями, ветками, стеклянными бусами. Сзади прикреплялись разноцветные ленты, а иногда вместе с ними и вышитое полотенце — ширинка. Такой нарядный венок изготовлялся один раз в девической жизни при достижении брачного возраста. Он являлся чаще всего свадебным головным убором, и после свадьбы его либо передавали кому-нибудь, либо складывали в сундук на память.
Головные уборы с твердой лубяной или берестяной основой, широко бытовавшие у белорусов еще в XIX в., были известны в глубокой древности.
Материалы, добытые в последние десятилетия при археологических раскопках, вещественно доказывают наличие в домонгольской Руси головных уборов, которые складывались из твердой основы, тканевой обшивки и украшений. Украшением служили бусы, металлические бляшки, позумент, т. е. аналогичные украшения чолко и венка в позднейшие века.
Археологи весьма убедительно доказали, что головные уборы с твердой лубяной основой широко бытовали в эпоху Древнерусского государства, а крупнейший русский искусствовед В. С. Воронов высказал мнение, что народное творчество хранит в себе более древние традиции, относящиеся к языческой поре 242.
Некоторые исследователи древнерусской старины красочные и своеобразные древнерусские одежды и головные уборы объявляли чисто византийскими. Ярым защитником византийского влияния являлся Н. П. Кондаков. Видный советский ученый А. В. Арциховский, не отрицая византийского влияния, возражает против проведения прямых аналогий, в частности, в типах головных уборов: «...но найти в Византии прямые аналогии одеждам... не удалось даже Н. П. Кондакову»243.
На многих портретах Радзивилловской галереи изображены головные уборы типа венков, напоминающих русские кокошники различной высоты. Твердая основа убора, обшитого темным бархатом или сукном, живописно украшена жемчугом различной величины. Полукруглый верх, иногда немного расширяющийся впереди, украшался различными фигурками из драгоценных камней.
Кроме широких венков (а это название им очень подходит, так как в большинстве случаев они напоминают цветочные венки) представлены и узкие венчики — обручи из золотых и серебряных цилиндриков, скрепленных в виде ободка.
Такие венки из драгоценных металлов надеты непосредственно на волосы: широкие обычно целиком закрывают волосы, а обручи оставляют их открытыми.
Характерная особенность широких венков — наличие дополнительных украшений, прикрепленных к убору с боков около верхней части уха. Украшения эти довольно разнообразной формы: часто целиком закрывают ушную раковину, в ряде случаев образуют дополнительное украшение к серьгам, как бы верхний ярус, а иногда имеют форму, аналогичную серьгам.
Эти своеобразные украшения напоминают восточнославянские женские украшения, которые по месту их ношения археологи называют височными кольцами.
Выяснив материал, форму, и разновидность височных колец, археологи долгое время не могли установить способы их ношения. Только находки при раскопках курганов в Вологодской области в 1969 и 1970 гг. дали возможность уточнить расположение височных колец и их крепление на уборе. Установлено три способа крепления колец: в одних случаях их вплетали в маленькие косички или прикрепляли к волосам выше слухового отверстия с помощью особых ремешков, в других — кольца прикрепляли непосредственно к головному убору 244. Кольца просто продевались в ткань головного убора. Височные кольца также носили в ушах по типу сережек.
М. А. Сабурова на основании анализа способов ношения височных колец делает интересные заключения о типах головных уборов и семейном положении погребенных. При ношении височных колец в области виска голову не покрывали, что было характерно для девушек. Кольца, найденные на уровне уха, продетые в ткань убора, свидетельствуют о наличии головных уборов, покрывающих волосы, что являлось обязательным для замужних женщин. В составе сложного женского головного убора отмечается наличие кокошника, расшитого металлическими бляшками, особенно характерными для кривичей, как в сочетании с височными кольцами-подвесками, так и в сочетании с серьгами 245.
Выводы М. А. Сабуровой подкрепляют наше предположение о причастности к височным кольцам украшений на головных уборах типа кокошника у белорусской знати. Следовательно, этот вид украшений так же, как древние виды головных уборов на твердой основе, не исчез в ранние века феодальной эпохи, а дожил до XVI— XVII вв.
Вполне естественно, что именно у знатного сословия дольше сохранились эти старинные украшения, так как драгоценные головные уборы являлись фамильным достоянием на протяжении столетий и лишь постепенно с утратой, устарением или обветшанием исчезают и височные кольца. Сохраняются только серьги, некоторые виды которых археологи относят к третьему типу височных колец.
Сравнение материалов археологических раскопок и показаний белорусских памятников письменности XVI—XVII вв. дает возможность говорить о преемственности типов и форм головных уборов и видах их украшений у населения Белоруссии на протяжении многих столетий.
Тип, форма, функциональное назначе ние, а в ряде случаев и названия головных уборов эпохи развитого и позднего феодализма во многом соответствуют древнерусским прототипам и находят аналогии в уборах, бытовавших у белорусского крестьянства до XX в.