ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 02.10.2025
Просмотров: 3588
Скачиваний: 0
Глава 1
СТАНОВЛЕНИЕ СУБЪЕКТНОЙ ПАРАДИГМЫ
В этой главе производится систематизация сведений о методическом арсенале, накопленном в работах зарубежных и отечественных авторов, ориентированных на разработку определенных методик изучения личности. В большинстве обзорных работ (см. например, Бурлачук, 1989) дается смешанная классификация методик, в которой одновременно участвуют и предметная направленность (на что направлена методика), и технология (как работает методика). Мы же пытаемся последовательно выдержать технологический подход к анализу в общем-то уже хорошо известного психологам материала. Это достигается путем известного абстрагирования от предметно-содержательного своеобразия той теории личности, которая берется на вооружение тем или иным автором. Нами выделены два глобальных основания для технологической классификации методических средств:
• тип лежащей в основе метода структуры данных;
• тип лежащей в основе метода семиотической (знаковой) системы.
Известны и другие операционально-технологические основания классификации методик (например, предложенный нами совместно с В. В. Столиным «уровень вмешательства субъективизма психолога» — Стопин, Шмелев, 1987,* Шмелев, 1996), от которых мы здесь абстрагируемся. Такой технологический анализ существующих методик позволяет нам обоснованно подойти к формулированию выдвигаемых в данной работе гипотез и модельных представлений.
ОПЕРАЦИОНАПИЗАЦИЯ «ЧЕРТ ЛИЧНОСТИ» В ТРАДИЦИОННОЙ ПСИХОМЕТРИКЕ
Проблеме личности посвящены сотни и тысячи серьезных исследований в отечественной и зарубежной психологии. При этом мы не обнаруживаем недостатка в философско-методологических и чисто теоретических интерпретациях этой проблемы. Понятие «личность» — это мировоззренческая, в известном смысле наднаучная категория. Поэтому многоречивость трактовок этого понятия, типичная для любой мировоззренческой категории, отражает противоборство различных мировоззренческих концепций, непрерывно изменяющихся с развитием и дивергенцией форм гуманитарного знания и соответствующих форм общественной практики.*
Личность как этико-фипософская и конкретно-научная категория
В отечественной психологии нашего столетия к такому перевесу абстрактно-теоретических работ во многом приводила обостренная идеоло-гичность марксистского подхода к реконструкции теории личности. Как известно, сталинский период отечественной психологии, отмеченный наступлением вульгарного материализма по всему фронту (вспомним так называемую «павловскую» ceccntp двух академий 1950 года), вообще привел к изгнанию понятия личности из научных лабораторий: в мире рефлексов, детерминированных внешней средой, составленной из стимулов и подкреплений, не оставалось места для личности как субъекта свободного и ответственного выбора. Идея свободы и ответственности за собственное поведение в условиях тоталитаризма оказывается абстракцией, а эмпирической реальностью оказываются лишь реакции индивида на определенные, в частности, социальные стимулы, включая позитивные и негативные санкции, подкрепляющие или затормаживающие определенные условные рефлексы.
Позднее, в период оттепели (конец 50-х—начало 60-х годов), возникла известная реабилитация классического марксистского подхода к личности. Но этот подход приводил на практике также к социологической редукции личности: личность во многом сводилась к совокупности социально-ролевых (классовых прежде всего) отношений. Трудно назвать работу советского психолога, в которой, в частности, не приводилась бы известная цитата из «Тезисов о Фейербахе» К. Маркса, определяющая сущность человека (и следовательно, личность) как совокупность всех общественных отношений.
Автор настоящего текста не оспаривает фундаментального тезиса, что категория личности не является внутренним достоянием только одной психологической науки. Личность как субъект самых широких и глобальных социально-исторических процессов, безусловно, является предметом изучения фактически всего цикла гуманитарных наук, включая, прежде всего, философию, социологию и социальную психологию (Кон, 1967; Каган, 1971; Инкельс, 1972; Парыгин, 1978). Мы не можем не назвать также и культурологии, истории, этнографии (культурной антро-
пологии), юриспруденции, эстетики и этики. При этом подчеркнем, что особенно в последних двух дисциплинах достигает своего наиболее полного выражения аксиологический (нормативно-оценочный) подход к гуманитарной науке о личности: личность реконструируется как понятие, несущее нагрузку морального и эстетического социального идеала. Это обстоятельство в полной мере отрефлексировано как классиками, так и современными специалистами-психологами в области проблемы личности (см. Асмолов, 1984). Изучение работ писателей-экзистенциалистов (Ж. П. Сартр, М. Хапдегер, К. Ясперс), выдающихся искусствоведов (М. Бахтин), фи-лософов-персонологов, к которым фактически примыкают психологи гуманистического направления (Э. Шпрангер, В. Штерн, А. Маслоу и др.), приводит к мысли, что передовой край па фронте социального познания личности проходит в области художественного и философского мировосприятия, отвлеченного и обобщенного логико-методологического анализа, но не в области эмпирических методик, далеко отстающих, дающих во многом рутинную тривиальную информацию.
Как писал Г. Олпорт (1959) в своей известной статье, посвященной двум принципиальным подходам к исследованию личности — литературному и психологическому: «Художники творят, психологи только собирают». Но в науке, как и в архитектуре, кто-то украшает фасады зданий, а кто-то подводит к ним невидимые, но необходимые подземные коммуникации, выполняя неброскую, черновую работу...
Эмпирическая, экспериментальная психология, вооруженная методами и принципами моделирования эмпирических объектов, заимствованными из естественных наук, не могла не приводить феномен личности к лабораторной редукции:_в психологических и психофизиологических лабораториях преимущественно исследовалась проблема индивидуальных различий психических процессов и свойств. При этом фактически осуществлялась редукция понятия личности до более операционально доступного понятия индивида, интерпретированного как носитель совокупности измеримых физических (антропометрических) и психических (психометрических) свойств. Восходящая своими корнями к традициям английской философии эмпиризма и французскому позитивизму (Дж.. Локк, О. Конт), психометрическая парадигма в конце XIX века фактически отпочковалась от биометрической парадигмы, трактующей человека как биофизический объект, у которого можно измерять параметры: рост, вес, размеры различных органов (понимаемые как индикаторы уровня развития соответствующих функций) и т. п. Здесь прежде всего мы имеем в виду работы кузена Ч. Дарвина сэра Френсиса Гальтона, охваченного, как и его более знаменитый родственник, идеей поднять пафос естественнонаучного подхода к проблеме происхождения человека и его разума (Gallon, 1884). Успехи естественных наук на рубеже XIX и XX столетий привели к появлению методологии научного бихевиоризма (Дж. Уотсон, Л. Торндайк) и прикладной психодиагностики (М. Термин и др.). В отечественной науке аналогичные тенденции прослеживаются в работах И. М. Сеченова, В. М. Бехтере-
ва, И. П. Павлова. Приблизительно в это же время зарождается и отечественная психодиагностика {Рыбаков, 1910; Россолимо, 1910 и др.).
Но развитие прикладной индустриальной (психотехника) и педагогической (педология) психологии в СССР (связанное с именами И. Н. Шпиль-рейна, С. Г. Геллерштейна, П. П. Блонского и др.) оказалось в 30-е годы остановленным в виду их растущего несоответствия идеологеме сталинской модели социализма. Сохранила за собой право на существование лишь вписывающаяся в жесткую материалистическую'рамку дифференциальная психофизиология.
Корреляционный эксперимент
Сотни и тысячи искренних и одержимых ученых внесли огромный вклад в исследование возможностей естественнонаучного подхода к познанию тайн человеческой индивидуальности. Ядерная схема дифференциально-психофизиологического исследования, как известно, базируется на модели корреляционного эксперимента (Готтсданкер, 1982; Кэмпбелл, 1980; Корнилова, 1997; Дружинин, 2000): на выборке испытуемых регистрируются параметры соматической и неврологической конституции наряду с параметрами психических процессов и поведения, затем подсчитываются статистические коэффициенты корреляции — мера совместной изменчивости одних свойств при изменении других. По этой схеме фактически построены эмпирические исследования отечественных классиков и ведущих специалистов в области дифференциальной психофизиологии (Б.М. Теплов, В. Д. Небылицын, Б. Г. Ананьев, В. С. Мерлин, В. М. Русалов, Э. А. Голубева, И. В. Равич-Щербо, И. М. Палей и др. — см. обзор в книге Русалова, 1979). Обилие отрицательных результатов (отсутствие значимых связей), противоречащих друг другу корреляций в работах разных исследователей (и одного и тогр же с помощью разных методик и на разных выборках) привело к необходимости теоретического переосмысления самого подхода, что выразилось в выдвижении концептов, способных объяснить функциональную лабильность психофизиологических взаимозависимостей. В качестве медиаторного (промежуточного) концепта привлекались понятия «индивидуального стиля деятельности» (Климов, 1969), различение «абсолютной и относительной профпригодности» (Гуревич, 1970), .«когнитивный стиль» (Полей, Магун, 1979), различение «предметных и социальных свойств темперамента» {Русалов, 1990).
В западной прикладной психодиагностике исследования индивидуальности подчинялись задачам прогнозирования социального, профессионального поведения человека, а также возможных психических нарушений в случае дезадаптации. Заложенная в работах Дж. Кэттэлла (1890) статистическая стратегия в конструировании батарей тестов и тестовых профилей к тридцатым-сороковым годам XX века оформилась в довольно стройную эмпирико-статистическую методологию. С 1936 года в США начал выходить журнал «Психометрика», в публикациях которого: работах Рюлона,
Кьюдера и Ричардсона, Кронбаха, Гилфорда (см. Шмелев, 1984а, 1987а; Шмелев, Похилько, 1985) — оформились принципы измерения надежности и валидности тестов, проверки репрезентативности тестовых норм, анализ заданий (пунктов) теста (item analysis).
Автору этих строк также довелось выполнить немало заказанных прикладных методических разработок в рамках психометрической парадигмы: по психометрической адаптации русскоязычных версий различных западных тест-вопросников, например, Я. Стреляу, Ж. Тейлор, Дж. Рот-тера, Г. Айзенка, Р. Кэттэлла (см. Шмелев,- 1984; Шмелев, Похилько, 1985; «Практикум по психодиагностике. Психодиагностические материалы», 1988). Надо сказать, что в московской школе психологов корректная работа по психометрической адаптации западных тестов, основанная на статистическом анализе пунктов, утвердилась совсем недавно и то лишь в работах отдельных специалистов (см. например, более поздний вариант русскоязычной адаптации «Павловского Темперамент ал ьного вопросника» Стреляу-Англяйтнера в работе Бодунова, Романовой, 1993). Низкий до сих пор операционально-методический уровень вооруженности отечественных психологов тестологическими методами создает у многих в России иллюзию новизны от использования во многом давно устоявшихся и даже в чем-то устаревших статистических технологий. На Западе корреляционно-факторные методы конструирования однофакторных интеллектуальных тестов и тестов достижений уже во многом уступили место методам в русле так называемой теории IRT, основанной в значительной степени на модели Раша («Item-Response Theory», или «Теории вопросов и ответов» — Раш, 1973; Челышкова, 1995). Хотя при конструировании многомерных личностных тестов корреляционно-факторные методы по-прежнему применяются гораздо чаще (например, при создании такого самого популярного из новейших тестов, как NEO-PI — см. Первин, Джон, 2000).
В процессе операциональной критики «традиционной психометрики» (тестологии) нам неоднократно приходилось сталкиваться с трудностями восприятия коллегами-соотечественниками смысла: сказывалось просто-напросто отсутствие позитивного знания о том, что такое «традиционная психометрика».
В этом разделе мы не ставим перед собой задачу сколько-нибудь представительного перечня имен и работ в области тестологии, стандартизованной измерительной психодиагностики и многомерного анализа тестовых данных. В последние годы на русском языке выпущены издания, довольно полно освещающие этот вопрос {Битинас, 1971; Анастази, 1982; Аванесов, 1982; Гайда, Захаров, 1982; Общая психодиагностика, 1987; Бурлачук, Морозов, 1989, 1999; Клапн, 1994; Тюрин, Макаров, 1995). Как уже говорилось во введении, в последние годы на русский язык было переведено немало литературы, содержащей вполне качественную позитивную информацию о тестологическом направлении в области исследований и диагностики личности (Хьелл, Зиглер, 1997; Первин, Джон, 2000). Нынешнее положение кардинально отличается от тех времен, когда начи-
нался данный цикл исследований (мы вынуждены были иметь дело с полным отсутствием позитивной информации отестологин на русском языке). Но все же в указанных обзорных работах не сделан весьма важный для нас акцент — акцент на понимание особой роли структурной организации тестовых данных, что весьма принципиально для нас в контексте нашего замысла. Поэтому мы рискнули повторить здесь часть информации, уже широко известной для минимально начитанных российских психологов, но подать ее в данном случае под новым углом зрения.
Объектная структура данных
Итак, нам важно подчеркнуть, что сущностной характеристикой большинства тестологических и дифференциально-психофизиологических исследований является не только и не столько схема корреляционлого эксперимента, сколько особый принцип организации эмпирических данных, который был нами назван «объектной парадигмой анализа данных» (Шмелев, 1982а).
По нашему мнению, суть традиционного психометрического (тесто-логического) подхода состоит именно в использовании структуры данных «объект-признак». При этом не принципиально, применяется или нет аппарат расчета линейных корреляций (будь то для подсчета устойчивости к перетестированию, для выявления связей тестовых показателей с критериальными данными, для проверки внутренней согласованности теста). Примерно с 60-х годов разработаны и получили распространение новые, более эффективные методы нелинейной обработки тестовых данных: латентно-структурный анализ (Лазарсфельд, 1973), упомянутые выше методы IRT, различные алгоритмы нелинейной кластеризации, дискриминантной типологизации (Методы анальпа данных, 1985) и распознавания образов (Зеличенко, 1982). Все эти математические инновации повысили эффективность диагностики и прогнозирования, но... не кардинально. Дело в том, что и эти методы обработки применяются, как правило, по отношению к той же самой «объектной» (по структурным принципам организации) матрице данных.