ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 02.10.2025
Просмотров: 3578
Скачиваний: 0
Рис. 5. Схематическое изображение взаимоотношений характеристик темперамента по Павлову и Айзенку.
Как видно из схемы, экстраверсия фактически сводится к подвижности, а нейротицюм — к неуравновешенности. Очевидно, что такая схематизация приводит к выхолащиванию содержания и той, и другой классификации. Д третьему измерению — «силе нервной системы» — вообще не может быть найдено места на плоскости, оно может быть изображено лишь частично (пунктирной линией), как проходящее из левого верхнего в правый нижний координатный угол.
ким образом, просто иным оформлением одного и того же предметного содержания.
О размытости границы между теориями черт и теориями типов говорит и тот факт, что в некоторых концепциях «типы» формулируются по принципу доминирующей черты, й при наличии нескольких выраженных (акцентуированных черт) говорят про «смешанные, амальгамные» типы и так далее. Таким образом обстоит дело, например, с известной отечественной методикой ПДО (Личко, Иванов, 1981).
Отказ от аддитивности
Классическая «теория черт» постулирует независимый, аддитивный вклад каждой черты в прогноз поведения. Вот как, согласно Р. Кэттэллу (Cattell a. о., 1970), выглядит уравнение эффективности деятельности:
где F. — значение i-й черты (фактора) у данного индивида;
Ь5 — весовой коэффициент, указывающий на вклад i-й черты в прогнозируемую эффективность деятельности (на практике Ы оценивается с помощью коэффициентов регрессии).
Как известно, сам Р. Кэттэлл и его последователи практически реализовали этот подход, построив и опубликовав в своих руководствах массу
подобных уравнений эффективности, основанных на результатах множественного регрессионного анализа сведений об эффективности различных групп профессионалов (менеджеров разного уровня, полицейских,, продавцов, психологов и т. п.), протестированных с помощью 1§PF.
Некоторая более высокая гибкость «типологического» подхода состоит в возможности отказа от линейных зависимостей: точкам и областям, в разной степени удаленным от начала координат, приписывается вовсе не всегда пропорциональный рост определенной поведенческой симптоматики, но иногда качественно разное поведение. При этом, в частности, учитывается взаимодействие черт: прогноз по одной черте (фактору) зависит от значения выраженности другой черты.
Такова, например, практическая традиция типологического анализа профилей популярнейшего патохарактерологического перечня MMPI (Hathaway, McKinley, 1967; см. также Березин и др., 1976). Например, умеренный подъем профиля по шкале 8 MMPI интерпретируется, как известно, как «оригинальность мышления» (и это даже положительный факт для творческих работников), а чрезмерно высокие значения по этой шкале — как «шизофреническая симптоматика распада мышления» (конечно, в сочетании с данными по другим шкалам, другим методикам и главное — с результатами клинических наблюдений).
Ярким примером растущей популярности типологического подхода являются разработки, выполненные на базе типологии К. Юнга (см. на русском языке издание 1998 года). Это прежде всего «Тестовый индикатор Майерс-Бриггс» MBTI (Briggs-Myers, McCaulley, 1991), получивший очень широкое распространение при наборе «белых воротничков» — работников умственного труда (Шнейдерман, 1984; а также более упрощенный и короткий тест-вопросник Кейрси — см. краткое описание в последнем издании «Психодиагностического словаря» — Бурлачук, Морозов,. 1999). Сюда же, несомненно, относится ставшая столь популярной на постсоветском пространстве «Соционика» (Аугустинавичюте, 1998).
В некоторых случаях типологический подход дает более точный прогноз. Когда мы получаем более «узкий» психотип, описываемый частной комбинацией образующих (например, «рациональный —логически-мыслящий — интуитивный-интровертированный»), то такая частная комбинация резко сужает поле прогноза поведения (диапазон ситуаций) и, если поведение данного субъекта попадает в это узкое поле прогноза, то прогноз оказывается более точным. Надо отметить, что комбинация из трех или четырех черт (более двух) с формально-математической точки зрения может быть изображена не иначе как вектор (та же ось, та же черта), который направлен в очень узкий квадрант многомерного личностного пространства. Именно поэтому повышается точность психодиагностики, ориентированной на прогноз «совместимости» (эффективности, адекватности, приспособленности) данного психотипа с совершенно конкретной средой (узким классом ситуаций). Но в том случае, если сам психотии и ситуация, для которой производится прогноз эффективнос-
ти, не слишком подходят друг к другу (а это бывает чаще всего!), точность прогноза опять-таки резко падает.
Привлекательность типологического подхода для практиков, как правило, состоит вовсе не в повышении точности диагноза и прогноза, а в том, что авторы предлагаемых типологических концепций дают конкретные готовые рекомендации о том> как организовать стратегию консультативного или психотерапевтического вмешательства в отношении выделенных и описанных ими типов (см. Мак-Вильяме, 1998; Райх, 1999;
Роман, 1999).
Таким образом, несмотря на преимущества отказа от линейности типологический подход в своей эмпирической базе фактически замкнут в рамках «объектной структуры данных». Так же, как в случае глобальных факторов, с достаточной надежностью можно выделить совсем немного глобальных типов — в пределах одного-двух десятков. Но тогда идентификация принадлежности конкретного испытуемого к этому глобальному типу опять же строится лишь с вероятностной точностью, а вероятность истинности прогноза поведения этого индивида в конкретных критических ситуациях редко когда по экспериментальным данным может превышать 0,7—0,8 (что соответствует коэффициенту корреляции в районе 0,3); т. е. вероятность ошибки остается недопустимо высокой, так как сказывается все тот же самый пресловутый предел дис-позициональной устойчивости поведения, или прогностичности дисгю-зициональных моделей.
КРИТИКА ПСИХОМЕТРИКИ ЧЕРТ ЛИЧНОСТИ о
Итак, стандартизованные измерительные (тестовые) методы оправдывают себя, как правило, лишь применительно к прогнозу массового поведения каких-то групп людей и на достаточно протяженном отрезке времени, но применительно* к прогнозу поведения конкретного человека в конкретной ситуации дают слишком большую вероятность ошибки.
Можно выделить несколько сложившихся ко второй половине нашего века направлений в* критике тестолотческого подхода к чертам личности.
Кпиническип подход
Первое направление сложилось фактически одновременно с формированием самой психометрики тестов. Речь идет о так называемом «клиническом подходе в психодиагностике». Его отличительными особенностями являются:
а) ситуативность — повышенное внимание к текущим обстоятельствам и конкретной ситуации в жизнедеятельности испытуемого (клиента, пациента);
б) многоаспектность — использование многообразных источников информации об испытуемом с акцентом на биографическую информацию, индивидуальную динамику и историю психического развития;
в) идеографичность — повышенное внимание к уникальным, свойственным только данному человеку характеристикам и особенностям, для которых по определению просто пет готовых шаблонных схем фиксации, подсчета, интерпретации;
г) индивидуализация — неформализованный и нестандартизирован-ный, а приспособленный к особенностям данного испытуемого способ получения и анализа эмпирической информации;
д) интерактивность, то есть активное взаимодействие психолога и испытуемого в форме индивидуализированной беседы, нестандартизо-ванных клинических проб и т. п.;
е) «интуитивность» — доминирующая нагрузка при получении информации и ее интерпретации не на стандартизированные процедуры и стандартные рекомендации по анализу данных, но на профессиональную, экспертную интуицию исследователя.
Последнее обстоятельство позволяет относить «клиническую психодиагностику» к более широкой категории «экспертных методов». Само название явилось отражением того факта, что подобная культура обследования формировалась прежде всего на стыке психологии и медицины, где она давно и прочно утвердилась фактически уже в течение многих столетий. В своем пределе клиническая психодиагностика направлена на выдвижение «теории одного случая», т. е. постоянно конструирует свой концептуальный аппарат, применяя к уникальному случаю новые уникальные концепты и способы их операционализации. Аналогию этому можно найти в юриспруденции: законодательство некоторых стран (например, США) постоянно развивает свой концептуальный аппарат по наличию так называемого «прецедента».
Различению измерительного и клинического подходов к психодиагностике соответствует в работах Г. Олпорта (Allport, 1961) различение номотетического и иде о графического описания (см. также Ярошевский, Анциферова, 1974). С точки зрения Г. Олпорта, идеографическое описание должно оперировать гораздо более богатым лексиконом индивидуальных характерологических особенностей человека — лексиконом личностных черт, т. е. научный язык идеографического описания по своей лексической обеспеченности должен приближаться к литературному языку (см. главу 2).
Как мы понимаем, в своем предельном выражении клинический подход означает отказ от работы с какой-либо заданной матрицей данных — с каким-либо заданным набором столбцов-параметров: вектора, описывающие разных людей, должны различаться и по составу, и по длине. А
раз так, то к подобным данным невозможно применить и стандартизованные алгоритмы многомерного анализа, т. е. закрывается возможность поиска процедур интеграции простых показателей (эмпирических индикаторов) в более сложные — в факторы.
Совершенно очевидно, что предсказание поведения (а тем более взаимодействия) объектов, обладающих разнообразным и несопоставимым набором свойств, есть уже скорее в самом деле прерогатива искусства, но не науки (если под наукой понимать систему воспроизводимых процедур с измеримыми свойствами их эффективности).
Как и литератор, сторонник клинической идеографической психодиагностики стремится насытить имеющиеся у него данные собственной интуицией, в известном смысле идентифицировать себя с обследуемым, вжиться в систему его жизненных обстоятельств, чтобы попытаться для самого себя как бы изнутри сформулировать внутреннюю логику внешне различных, быть может, кажущихся противоречивыми поступков и проявлений человека.
Клинический метод —■ это неизбежное изобретательство, это порождение психологом определенных домыслов, это домысливание того, что может стоять за тем или иным внешним проявлением, внешним симптомом в поведении пациента. Не случайно клинический подход развивался преимущественно представителями психоаналитических теоретических взглядов. Психоаналитические концепции не могут не опираться именно на клинический метод, а последний, как иногда кажется, с неизбежностью порождает психоаналитические концепции, ибо ум исследователя порой просто не может подобрать какую-то единую мотивированную логику для цепочки необъяснимых поступков (импульсивных действий, оговорок, описок, забываний и т. п.), не прибегая к своеобразной мифологизации — к построению мифа1 о наличии какого-то постыдного мотива, скрытого от самосознания самого пациента.
Условие эффективности кпинического метода
Зададимся таким вопросом: казалось бы, откуда взяться здесь объективности, когда так высока доля субъективизма психолога при осуществлении клинического подхода? Но без предположения наличия каких-то механизмов объективности трудно объяснить жизнеспособность этого подхода. Здесь мы приходим к формулированию положения, которое будем развивать на протяжении всей этой работы. Эффективность клинического подхода, по нашему мнению, состоит отнюдь не в мифологизации,
1 Поп «мифом» в данном случае автор предлагает понимать некую притмевуго, аллегорическую конструкцию с двойной семантикой — поверхностной (прикрывающей, мнимой) и скрытой (подлинной).
а вопреки ей. Мифологизация — это риск, которого классный специалист призван избежать. Опытный психолог-клиницист, настоящий психолог-психотерапевт по имеющейся у него информации производит неформализован-ную реконструкцию субъективного опыта — реконструкцию субъективной картины жизненных обстоятельств пациента. Именно способность воссоздать то подмножество факторов проблемной ситуации, которое существенно именно для самого клиента, а также воссоздать характер отношения клиента к этим факторам, характер категоризации дайной ситуации и служит гарантией успеха клинической диагностики.
Таким образом, мы предлагаем объяснение эффективности клинического подхода в терминах когнитивной теории личности. С этой точки зрения, что такое, например, тревога? Тревожит субъекта не сама по себе ситуация, а субъективная категоризация ситуации как тревожной, опасной. Какая-то ситуация может быть объективно опасной (по темным улицам бродит никем еще не выявленный сексуальный маньяк-убийца), но если женщины даже и не подозревают о его существовании, пустынные улицы вечернего города не выглядят для них тревожными, пугающими. Но стоит появиться информации о наличии в городе серийного убийцы-маньяка, как людей охватывает реальный страх.