Файл: Шмелев словарь А.docx

На рис. 1 дается схематическая иллюстрация «объектной» структуры данных. Она имеет вид двумерной матрицы, или характеристической таблицы, в которой по строкам размещаются объекты-испытуемые, по столбцам — характеристики (свойства, черты), в клетках — показатели (баллы). Индексы-баллы указывают на степень выраженности данной характеристики у данного объекта. Эта модель данных в точности соответствует структуре данных, утвердившейся во всех естественных науках: человек описывается в рамках этой модели данных как объект со свойствами, или, употребляя математическую терминологию, как многокомпонентный вектор с набором компонент (признаков, характеристик). Как известно, в психодиагностике нашла широкое распростране-

Рис. 1. Объектная структура данных:

Yi — вектор-строка данных, полученных от i-ro индивида по п характеристикам, Xj — вектор-столбец данных, полученных по j-й характеристике от m индивидов.

ние графическая иллюстрация модели многокомпонентного вектора в форме «профиля» — уровень выраженности отдельной характеристики визуализируется в форме подъемов и падений ломанной линии в точке, соответствующей данной характеристике (параметру) на нумерационной шкале параметров (см. рис. 2).

Рис. 2. Абстрактная модель индивидуального диагностического профиля, соответствующая объективной структуре психометрических данных.

Пунктирная линия — средний уровень выраженности измеренного свойства (для обследованной выборки стандартизации). Превышение этого уровня, например, по X_L, означает, что первое свойство у данного индивида выражено сильнее, чем в популяции. По второму показателю X, свойство выражено слабее, чем в среднем, и т. д.

Рис. 3. Представление диагностического профиля в виде точки в пространстве

диагностических показателей.

На плоскости иллюстрируется лишь соотношение первых двух показателей X, и X , соответствующих их значениям для испытуемого Y, На рис. 2: по показателю X, результат индивида выше среднего и изображающая точка лежит в правой полуплоскости, по показателю X, результат индивида ниже среднего и изображающая точка лежит соответственно в нижней полуплоскости. (Начало координат пространства соответствует средним значениям по всем показателям.) При конкретизации содержания X, и X, квадранты декартового пространства наполняются определенным смыслом. Например, если Х_{ — «экстраверсия», а X, — «эмоциональная стабильность», то испытуемого Y_t следует характеризовать как. «нестабильного экстраверта» и т. п.

---

Менее распространенная форма визуализации, но полезная для нас в нашем контексте, — это представление вектора данных как точки в многомерном пространстве характеристик-осей. В этом случае выраженность каждого свойства-характеристики описывается величиной (и знаком) проекции данной точки на ось многомерного пространства (рис. 3).

Для физических тел хорошо известны физические свойства, знание которых позволяет предсказывать ход и результат их типичных взаимодействий с другими телами, — это объем, линейные размеры, плотность, вес, теплоемкость, электропроводность и т. п. Аналогичный физическому подходу естественнонаучный подход в психологии требует поиска такого базисного набора свойств (возможно латентных, скрытых от прямого наблюдения важнейших психических свойств) человека, который позволял бы в главных чертах предсказывать его поведение в широком классе ситуаций.

Конфирматорная

и экеппораторная факторизация

На протяжении первой половины нашего столетия в дифференциальной психологии и психодиагностике сложились два подхода к реконструкции базисных психических свойств индивидуальности — рациональный и эмпи-

рический (дедуктивный и индуктивный). К представителям первою подхода Н. Броуди (Brody, 1972) относит, например, Ганс Айзенка, так как основные дифференциальные концепты «экстраверсия-интроверсия» и «невротизм» были вначале сформулированы им на теоретическом уровне, а затем была развернута эмпирическая работа по поиску и изобретению различных эмпирических индикаторов, доказательству их статистической независимости (ортогональности осей двухфакторного пространства — см. рис. 3), конструированию валидных и надежных инструментов их измерения.

Яркий представитель эмпирического подхода — Раймонд Кэттэлл, который применял не конфирматорньш (направленный на подтверждение заданных факторов), а эксплораторный факторный анализ. В этом случае факторы индивидуальности выделялись с помощью статистико-эмпириче-ской индукции: вначале фактор выявляется как чисто статистический феномен в виде группы (подмножества) взаимно-скоррелированных эмпирических показателей, затем латентная переменная, обусловливающая наличие взаимозависимостей между поверхностными индикаторами, подвергается теоретической интерпретации (см. рис. 4).

То есть при индуктивном подходе движение идет от статистического факта к теоретическому концепту — в обратном по сравнению с рациональным подходом направлении. Р. Кэттэлл поднимал пафос своего подхода как сущностного принципа организации исследований в социальных науках по сравнению с естественнонаучным лабораторным экспериментом (см. наиболее методологически ориентированную его монографию — Cattell, Kline, 1977).

---

Различения рационального и эмпирического подходов в конструировании тест-вопросников придерживаются сегодня многие специалисты в области психологической тестологии {Edwards, 1970; Cronbach, 1970). Ряд

Рис. 4. Схематическая иллюстрация различий рационального и эмпирического подходов.

При рациональном подходе движение идет как бы снизу вверх по схеме — от постулирования теоретических глубинных переменных (факторов) F_t, Fk к поиску их взаимно-согласованных эмпирических индикаторов X,, Х_;, ... Хп. А при эмпирическом подходе движение идет в обратном направлении — от обнаружения скоррелированных, взаимно-согласованных эмпирических индикаторов к интерпретации их «общего знаменателя» —

глубинных факторов.

авторов выделяют в качестве третьего самостоятельного подхода так называемую стратегию конструирования теста по внешнему критерию (например, Burisch, 1986), но, по-нашему мнению, логично рассматривать этот подход как разновидность эмпирического.

При сравнении этих двух подходов обращает на себя внимание тот факт, что наиболее фундаментальные программы исследований в рамках одного и другого подхода дали в конечном счете конвергирующие результаты: два главных из так называемых «вторичных» факторов Р. Кэт-тэлла («эксвия-инвия» и «тревожность») хорошо соответствуют по своему интерпретационному смыслу факторам Г. Айзенка.

В наших собственных разработках мы попытались учесть взаимодополнительность двух указанных подходов. В нашем специализированном психометрическом программном комплексе ТЕСТАН (Shmelyov, 1996) предусмотрены две модели факторного анализа: традиционная (экспло-раторная) и гораздо реже применяемая конфирматорная, позволяющая проверять, какой процент дисперсии (включая ковариативную дисперсию) вычерпывают из матрицы корреляций уже заданные (по теоретическим основаниям) факторы. Математический аппарат конфирматорного факторного анализа был разработан позднее, чем аппарат гораздо более популярного эксплораторного, — только в 70—80-е годы (Scott-Long, 1983).

Психофизиологическая интерпретация главных факторов

По-видимому, вслед за Айзенком (Eysenk, 1967), можно предполагать, что за наиболее общими факторами межиндивидуальных различий, выявленными на многотысячных выборках, лежат конституциональные свойства нервной системы, врожденные и наиболее общие характеристики темперамента. На популярном в 60-е годы психофизиологическом языке теории активации (к нему обратился в своих последних работах и В. Д. Небыли-цын, 1966) Г. Айзенк так интерпретировал фактор «экстраверсии-интро-версии»: за разнообразными поведенческими и субъективными проявлениями интроверсии скрывается конституционально унаследованный человеком более высокий тонус ретикулярной формации, более высокий уровень «бодрствования» (см. Блок, 1970), уровень восходящих к коре акти-вационных влияний со стороны стволовых структур головного мозга. Это обусловливает более низкие пороги чувствительности к экстероцептив-ным раздражителям, более высокую исходную скорость обучения интровертов, более сильный репрезентативный ответ (яркие образы) на символические побуждения. Экстраверту же, наоборот, для оптимального уровня бодрствования как бы не хватает дополнительной более сильной экстеро-цептивной стимуляции. Поэтому они активнее идут навстречу новым впечатлениям от мира, обнаруживают «синдром поиска ощущений» (sensation seeking — Zuckerman, 1971), максимизируют риск в ситуациях выбора,

---

склонны не к символическому, но к чувственно-практическому контакту с окружающей действительностью. В свою очередь, «эмоциональная нестабильность», или «невротизм», по Айзенку, есть следствие более высокой активности лимбических структур мозга, на фоне которой небольшие нарушения гомеостазиса внутренней среды организма (потребностиые состояния) ведут к резкой смене эмоционального фона, настроения. Из-за этого «эмоционально-нестабильным» субъектам в большей мере свойственна склонность утрачивать полезные динамические координационные стереотипы (навыки) под влиянием стрессовых факторов и в ситуациях фрустрации. В этих ситуациях именно у невротичных субъектов гораздо сильнее страдает исполнительский уровень деятельности.

Конечно, подобную точку зрения сегодня можно оспаривать с позиции новейших достижений в области физиологии мозга, но ей нельзя отказать в известной логике и стройности аргументации.

В данном контексте нам важно подчеркнуть, что «объектный» подход в дифференциальной психологии и психодиагностике с объективной необходимостью приводит различных исследователей к идее детерминации психической жизни со стороны материального субстрата — физиологических процессов в центральной нервной системе. Подобную тенденцию можно обнаружить и в относительно современных отечественных работах по психодиагностике (например, Б. В. Кулагин, 1984). Таким образом, в своем теоретическом пределе дифференциальная психофизиология и «объектно-ориентированная» дифференциальная психология смыкаются. Хотя в дифференциальной психологии латентные объяснительные факторы (скрытые от прямого наблюдения переменные, обусловливающие наличие в поведении определенных синдромов) непосредственно не измеряются с помощью физиологических и аппаратурных методик, но только интерпретируются на физиологическом языке (см. рис. 4). ■

Теории черт и типов

В этом параграфе мы коротко рассмотрим аргументацию нашего основного тезиса по отношению к таким популярным и поныне (особенно среди практических работников) теориям меж индивидуальных различий, как теории «акцентуаций характера» {И. Б. Ганнушкин, К. Леонгард, А. Е. Личко), теории психосоматических (Э. Кречмер, У. Шелдон) и психологических типов (К. Юнг).

Указанное направление условно можно отнести к «типологическим теориям», или «теориям типов». С операциональной точки зрения, отличие типологического подхода от подхода в духе «теории черт» заключается в том, что производится обобщение (объединение) не столбцов, а строк характеристических таблиц (см. рис. 1). Подобный взгляд, сближающий теории «типов» и «черт», предложен также в работе В. М. Мельникова и Л. Т. Ямпольского (1985).

---

Выражаясь современным алгоритмическим языком, можно сказать, что в «теории типов» к той же самой по своему принципиальному устройству структуре данных применяется несколько иной алгоритм обработки: вместо факторизации строк, производится кластеризация (типолошзация) столбцов матрицы данных, а затем для каждого кластера испытуемых (типа) строится усредненный типовой профиль черт. Современные алгоритмы совместного анализа строк и столбцов матриц (алгоритмы IRT, а для многомерного случая, например, conjoint analysis — см. De Sarbo, Carroll a. о., 1982), позволяющие одновременно выявлять базисные измерения (факторы) и сгушения объектов в этом пространстве (кластеры), показывают, что при закладывании в алгоритмы факторизации и кластеризации идентичных метрик близости строк и столбцов можно получить фактически идентичные результаты, являющиеся разными способами представления фактически одной и той же эмпирической информации.

Изложенные выше соображения можно упрощенно проиллюстрировать с помощью проекции известной классической типологии темпераментов Гиппократа-Галена в двумерное пространство «экстраверсия-ней-ротизм» Г. Айзенка (рис. 5, см.-также Гамезо, Домашенко, 1986)'. Ссылаясь на И. П. Павлова, Г. Айзенк выделяет единственный слабый и неуравновешенный тип «меланхолика» и три сильных — «холерика», «сангвиника», «флегматика», отличающихся между собой по соотношению подвижности и инертности².

На рис. 5 мы видим, что тип внутренне неоднороден — он занимает не точку, но целую область пространства. Центральная точка этой области — типичный представитель «типа», носитель усредненного (в рамках данной категории людей) профиля черт. Если провести вектора от начала координат к точкам, соответствующим позиции «типичных представителей» в пространстве факторов, то мы просто получим новую систему координат, новый факторный базис, обладающий той же самой информативностью (эффективностью прогноза поведения) и являющийся, та-

¹ К сожалению, в последнее время .в русскоязычных учебных пособиях по психологии индивидуальных различий в этой схеме, как правило, опускают попытку Г. Айзенка соотнести свои представления с представлениями И. П. Павлова (сравните — Первый, Джон, 1990, с. 264).

² К сожалению, многие авторы упускают из внимания предложенную самим Г. Ай-зенком интерпретацию направленности вектора «сила нервной системы» от полюса «меланхолика» к полюсу «сангвиника». При этом очень часто происходит отождествление вектора «силы» с осью «эмоциональная стабильность». В результате пространство «поворачивается» на 45 градусов, «холерики» наделяются многими чертами, свидетельствующими об их слабости, а «меланхолики» — чертами, свидетельствующими об их более высоком уровне психического контроля (что свойственно скорее флегматикам).

---