ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 14.10.2025
Просмотров: 2819
Скачиваний: 0
О противоположностях. О различных пониманиях должного и недолжного, возможного и невозможного... Многими ведь способами одна и та же вещь в различных отношениях содержит в себе противоположности. Одно и то же является и должным и недолжным; должным поскольку премудро допускается тем, без чьего попущения не может возникнуть (т.е. Богом); и недолжным, поскольку это относится к тому, чьей неправедной волей затевается, Так ведь Господь Иисус, ибо Он один был невинен, не должен был подвергнуться смерти, и никто не должен был Ему причинить се; и, однако, должен был подвергнуться ей, ибо сам Господь премудро и милостливо, и попечительно пожелал [с.23] претерпеть ее. (Там же. С. 179-180.)
Об истине – сущности вещей. Истина есть в сущности /in essentia/ всего существующего, ибо все существующие вещи суть то, что они суть в высшей истине. (Там же. С. 178.)
Об истине воли. "Диавол не устоял в истине", так как он пребывал в истине и покинул истину не иначе как волей. Ибо если он, покуда желал должного, для чего ведь и получил волю, пребывал в правильности и в истине, а когда пожелал недолжного, правильность и истину утратил, то не иное здесь можно понимать под истиной, как правильность, поэтому в воле его это было. Поэтому «истину творить» и «доброе творить» суть одно и то же в этом противопоставлении, ибо они неразличны по значению... творить истину – значит творить доброе, а творить доброе – значит творить правильное. Поэтому ничто с большей очевидностью не есть истина действия, как правильность. (Там же. С. 173174.)
Об истине чувств: обман, который считают находящимся в чувствах, находится в мнении. То, что зрение, слух и прочие чувства нам сообщают иначе, чем дело обстоит в действительности – это не вина чувств, которые сообщают то, что могут, потому что такую получили способность, но суждению души /indicio animal/ должно вменить то, что оно не различает, что чувства могут и что должны. (Там же. С. 178.)
Освободе выбора.
Яне считаю, что свобода выбора – это способность грешить и не грешить. Ведь если бы таково было ее определение, то выходило бы, что ни Бог, ни ангелы, которые не могут грешить, не имеют свободы выбора, определение этой свободы у Бога и ангелов и у людей должно быть одним согласно самому имени.
Возможно одно из двух: свободно или по необходимости. Ангел-отступник, как и первый человек, согрешил по свободному выбору, ибо он согрешил по своему выбору... Свобода [с.24] выбора дана разумной природе для сохранения полученной божественной правильности воли, мы веруем, что свобода выбора необходима для праведности. Сейчас ясно, что свобода выбора есть не что иное, как воля, способная сохранить правильность воли ради самой праведности.
Нет ничего свободнее правильной воли, у которой никакая чуждая сила не может отнять ее правильности... и Бог не может отнять правильность воли. (Там же. С. 213-214.)
ФОМА АКВИНСКИЙ
(1225-1274)
Фома Аквинский – крупнейший теолог поздней схоластики. Он сыграл решающую роль в назревшей к XIIIв. адаптации аристотелевских идей к католическому учению. Одним из центральных вопросов, решаемых Фомой, становится вопрос об отношении теологии и философии. Согласно мыслителю, разум является своего рода "преамбулой" веры, а философия – служанкой богословия.
Ф. Аквинский – создатель так называемого «космологического» доказательства существования Бога. В спорах схоластов о природе универсалий стоял на позициях умеренного реализма. Наиболее значимые сочинения Ф. Аквинского: "Сумма против язычников" и "Сумма теологии".
89
Теология и философия.
Для спасения человеческого было необходимо, чтобы сверх философских дисциплин, которые основываются на человеческом разуме, существовала некоторая наука, основанная на божественном откровении; это было необходимо прежде всего потому, что человек соотнесен с Богом как с некоторой своей целью. Между тем цель эта не поддается постижению разумом... Между тем должно, чтобы цель была заранее известна людям, дабы они соотносили с ней [с.25] свои усилия и действия. Отсюда следует, что человеку необходимо для своего спасения знать нечто такое, что ускользает от его разума, через божественное откровение.
Притом даже и то знание о Боге, которое может быть добыто человеческим разумом, по необходимости должно быть преподано человеку через божественное откровение: ибо истина о Боге, отысканная человеческим разумом, была бы доступна немногим, притом с примесью многочисленных заблуждений, между тем как от обладания этой истиной целиком зависит спасение человека, каковое обретается в Боге. Итак, для того чтобы люди достигли спасения и с большим успехом, и с большей уверенностью, необходимо было, чтобы относящиеся к Богу истины Богом же и были преподаны в откровении.
Итак, было необходимо, чтобы философские дисциплины, которые получают свое знание от разума, были дополнены наукой, священной и основанной на откровении. (Фома Аквинский. Сумма теологии // Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1. Ч. II. – М., 1969. С. 824)
Нет никаких препятствий, чтобы те же самые предметы, которые подлежат исследованию философскими дисциплинами в меру того, что можно познать при свете естественного разума, исследовала наряду с этим и другая наука в меру того, что можно познать при свете божественного откровения. Отсюда следует, что теология, которая принадлежит священному учению, отлична по своей природе от той теологии, которая полагает себя составной частью философии. (Там же. С.
826.)
О двоякой природе наук и о теологии.
Священное учение есть наука. Следует, однако, знать, что природа наук бывает двоякой. Одни из них таковы, что зиждутся на основоположениях, непосредственно отысканных естественной познавательной способностью, как-то: [с.26] арифметика, геометрия и другие в этом же роде. Другие таковы, что зиждутся на основоположениях, отысканных при посредстве иной, и притом высшей, дисциплины (теория перспективы – геометрии, теория музыки – арифметики)... Священное учение есть такая наука, которая относится ко второму роду, ибо она зиждется на основоположениях, выясненных иной, высшей наукой; последняя есть то знание, которым обладает Бог, а также те, кто удостоен блаженства. Итак, подобно тому как теория музыки принимает на веру основоположения, переданные ей арифметикой, совершенно также священное учение принимает на веру основоположения, преподанные ей Богом.
Эта наука (теология) может взять нечто от философских дисциплин, но не потому, что испытывает в этом необходимость, а лишь ради большей доходчивости преподаваемых ею положений. Ведь основоположения свои она заимствует не от других наук, но непосредственно от Бога через откровение. Притом же она не следует другим наукам, как высшим по отношению к ней, но прибегает к ним, как подчиненным ей служанкам, подобно тому как теория архитектуры прибегает к служебным дисциплинам или теория государства прибегает к науке военного дела. И само то обстоятельство, что она все-таки прибегает к ним, проистекает не от ее недостаточности или неполноты, но лишь от недостаточности нашей способности понимания: последнюю легче вести от тех предметов, которые открыты естественному разуму, источнику прочих наук, к тем предметам, которые превыше разума и о которых трактует наша наука. (Сумма теологии // Антология мировой философии: в 4 т. Т. 1. Ч. II. – М., 1969. С. 826-827.)
90
Проблема истины.
Познание истины двояко: это либо познание через природу, либо познание через благодать. (Там же. С. 843.) [с.27]
Познание истины двояко: это либо познание через природу, либо познание через благодать. И то познание, которое происходит через благодать, в свою очередь двояко: первый вид познания исключительно умозрителен, как то, когда некоторому лицу открываются некоторые божественные тайны; другой же род познания связан с чувством и производит любовь к Богу. И последнее есть особое свойство дара мудрости. (Там же. С. 843.)
Если что-либо относящееся к творениям совместно наблюдают философ и верующий, то их объяснения будут исходить из различных оснований. Ведь философ будет опираться в свои рассуждениях на собственные причины вещей, верующий же – на первопричину, т.е. он будет говорить "так дано в откровении", или: "это относится к славе Божией", или: "могущество Божие беспредельно". Отсюда вера, коль скоро она созерцает высочайшую причину, может быть названа высшей мудростью в соответствии со словами писания (Второзак., IV,6): "это есть мудрость ваша и разумение перед лицом народов". И потому человеческая мудрость берет на себя услужение этой мудрости, признавая ее превосходство. Отсюда понятно и то, почему божественная мудрость порой опирается на основоположения человеческой философии. В самом деле, даже у философов Первая Философия пользуется показаниями всех наук, чтобы сделать свой предмет яснее.
Из сказанного следует и то, почему обе дисциплины излагаются в различной последовательности. Ибо в философском учении, которое рассматривает творения в них самих и от них восходит к богопознанию, в самом начале рассматриваются творения и лишь в конце Бог; напротив, в вероучении, которое рассматривает творения лишь в их соотнесенности с Богом, в начале рассматривается Бог и затем творения. И такая последовательность более совершенна, ибо обнаруживает больше сходства с процессом [с.28] познания самого Бога: ведь Бог, познавая самого себя, через это созерцает и остальное. (Против язычников, II, 4.)
О доказательствах бытия Божия.
Бытие Божие может быть доказано пятью путями. Первый и наиболее очевидный путь исходит из понятия движения. В самом деле, не подлежит сомнению и подтверждается показаниями чувств, что в этом мире нечто движется. Но все, что движется, имеет причиной своего движения нечто иное: ведь оно движется лишь потому, что находится в потенциальном состоянии относительно того, к чему оно движется. Сообщать же движение есть не что иное, как переводить предмет из потенции в акт. Но ничто не может быть переведено из потенции в акт иначе как через посредство некоторой актуальной сущности; так актуальная теплота огня заставляет потенциальную теплоту дерева переходит в теплоту актуальную и через это приводит дерево в изменение и движение. Невозможно, однако, чтобы одно и то же было одновременно и актуальным, и потенциальным в одном и том же отношении, оно может быть таковым лишь в различьях отношениях. Так, то, что является актуально теплым, может одновременно быть не потенциально теплым, а лишь потенциально холодным. Следовательно, невозможно, чтобы нечто было одновременно, в одном и том же отношении и одним к тем же образом и движущим, и движимым, иными словами, было бы само источником своего движения.
91
Следовательно, все, что движется, должно иметь источником своего движения нечто иное. Следовательно, коль скоро движущий предмет и сам движется, его движет еще один предмет, и так далее. Но невозможно, чтобы так продолжалось до бесконечности, ибо в таком случае не было бы перводвигателя, а следовательно, и никакого иного двигателя, ибо источники движения второго порядка сообщают движения лишь постольку, поскольку сами движимы первичным двигателем, [с.29] как-то; посох сообщает движение лишь постольку, поскольку сам движим рукой. Следовательно, необходимо дойти до некоторого перводвигателя, который сам не движим ничем иным; а под ним все разумеют Бога.
Второй путь исходит из понятия произвоящей причины...
Третий путь исходит из понятий возможности и необходимости...
Четвертый путь исходит из различных степеней, которые обнаруживаются в вещах...
Пятый пункт исходит из распорядка природы. Мы убеждаемся, что предметы, лишенные разума, каковы природные тела, подчиняются целесообразности. (Там же. С. 828-831.)
О природе души.
...Душой называют первичное начало жизни во всем живущем в нашем мире, так что мы именуем живые существа "одушевленными" а мертвые вещи – "неодушевленными". Жизнь же обнаруживается преимущественно в двух родах деятельности, т.е. в познании и движении. <...> Душа не есть тело. Очевидно, что душа не есть любое начало жизненного действования; в противном случае душа была бы оком в качестве начала зрения и то же можно было бы сказать и о прочих орудиях души. Только первичное начало жизни мы называем душой. И вот, хотя некоторое тело и может быть в своем роде началом жизни, как-то: сердце есть начало жизни для животного, однако никакое тело не может быть первичным началом жизни. ...душа, которая есть первое начало жизни, есть не тело, но акт тела, подобно тому как тепло, которое есть начало разогревания, есть не тело, но некоторый акт тела. (Там же. С. 843.)
Начало интеллектуальной деятельности, которое мы именуем человеческой душой, есть некоторое бестелесное и самосущее начало. Ведь очевидно, что через посредство интеллекта человек способен познавать природы всех тел. [с.30] <...> Человеческая душа, именуемая интеллектом или умом, есть нечто бестелесное и самосущее. (Там же. С. 844.)
Интеллект есть некоторая потенция души, а не сама сущность последней. <...> Только в Боге интеллект ест его сущность... (Там же. С. 856.)
Почему в мире существует зло?
Коль скоро Бог есть всеобщий распорядитель всего сущего, должно отнести к Его провидению то, что Он дозволяет отдельным недостаткам присутствовать в некоторых частных вещах, дабы не потерпело ущерба совершенство всеобщего блага. В самом деле, если устранить все случаи зла, то в мироздании недоставало бы многих благ. Так, без убийства животных была бы невозможна жизнь львов, а без жестокости тиранов — стойкость мучеников. (Там же. С. 838.)
92