Файл: Кроуфорд К., Макаренко Б. И., Петров Н. В. (отв. ред.) - Популизм как общий вызов - 2018.pdf

сколько-нибудь заметно благосостояние украинских семей, зато существенно подтолкнула инфляцию и обескровила бюджет накануне экономического кризиса 2008 г.

Немного позже Партия регионов, располагая самой большой фракцией в Верховной Раде и готовясь к президентским выборам, сумела «продавить» не основанное на экономических реалиях повышение социальных стандартов, которое очень скоро нанесло удар по правительству Тимошенко, но в конечном счете и по «облагодетельствованным» простым украинцам.

Примером «нефинансового» популизма власти явилось принятие закона «Об основах государственной языковой политики», известного еще как Закон Кивалова–Колесниченко. Закон содержал ряд противоречивых норм, в частности, вводил понятие региональных языков национальных меньшинств. Стремясь склонить на свою сторону большинство русскоязычных избирателей накануне парламентских выборов 2012 г., правившая на тот момент Партия регионов проголосовала за весьма лояльные условия признания того или иного языка региональным, однако закон так и не заработал. Полномочия признать язык нацменьшинств региональным сохранялись только за Верховной Радой, но она этими полномочиями ни разу не воспользовалась – президент Янукович опасался практической реализации закона. Зато его принятие вызвало, с одной стороны, массовые протесты сил националистической и национально-демократической ориентации, с другой – волну противоправных объявлений русского и некоторых других языков региональными со стороны местных советов. Все это серьезно накалило и без того непростую обстановку в стране и способствовало расколу общества.

Популистским настроениям способствует также специфическое восприятие элит украинским обществом. Здесь еще нет отчетливого сословного деления, сами сословия и механизмы взаимодействия между ними только складываются. Большинство политиков и бизнесменов – что называется, «из народа». Почти у всех есть «родовые» села, где живут родственники (а понятие родства в Украине включает весьма широкий круг людей), кумовья, друзья семьи, подчас находящиеся на очень разных ступенях социальной лестницы.

Таким образом, жизнь элит проходит практически на виду общества, однако колоссальное имущественное расслоение порождает отчуждение простых людей, приводящее к тотальному недоверию. Имея представление о жизни элиты, рядовой украинец заведомо не доверяет никому из ее представителей, а потому не воспринимает исходящих от них сложных мессиджей. Смысловую пустоту заполняют мессиджи простейшие, которые не требуют доверия, если совпадают с эмоциональным восприятием самого человека. Возникает простей-

шая маркировка «свой–чужой», которая не имеет под собой содержательного основания (поскольку «чужие» – все!) и оттого базируется на формальных признаках.

Абсолютно популистский инструментарий использует в Украине и политический национализм. Представители этого течения утверждают, что недостаточные успехи в развитии страны объясняются доминированием неукраинских интересов и неукраинских персон в отечественной экономике и политике. Таковым обычно противопоставляются некие патриотические, проукраинские идеи, люди и практики. При этом вопрос этнической принадлежности при определении критериев «украинскости» и «неукраинскости» обычно микшируется, поскольку кажется зыбким даже самим националистам.

Собственно националистические организации выделились из на- ционально-демократического движения в первые годы после обретения Украиной государственной независимости. Их спектр оказался достаточно пестрым, однако наибольший вес в украинской политике приобрели организация Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона (УНА-УНСО) и партия «Свобода» (до 2004 г. – Социал-национальная партия Украины, СНПУ). Если УНА-УНСО за годы своего существования совершала политические кульбиты, раскалывалась, вновь объединялась, меняла лидеров, но так и не добилась успеха в качестве политической партии, «Свобода» действовала более целеустремленно. Партия сменила лидера лишь раз (вместе с названием), после чего ее возглавил Олег Тягнибок – единственный на тот момент член парламента от СНПУ. В 2012 г. партия в первый и пока единственный раз прошла в парламент, набрав 10,44 % голосов избирателей, а после победы Революции Достоинства ненадолго вошла в правящую коалицию (на досрочных выборах 2014 г. в Верховную Раду попали лишь 7 членов «Свободы», избранных в мажоритарных округах).

И политическая, и социально-экономическая программа партии однозначно оценивается как популистская. Предлагаются «простые» и чаще всего невыполнимые шаги: от восстановления ядерного статуса Украины до национализации собственности зарубежных компаний, основанных украинскими олигархами. Как у многих националистических партий Европы, много внимания уделяется борьбе с иммиграцией, хотя для Украины эта проблема практически неактуальна. Кстати, после прохождения партии в парламент из речей ее лидеров почти исчезла антисемитская и ксенофобская риторика, прежде весьма для них характерная.

Ряд маргинальных и малочисленных националистических организаций после начала массовых протестов осенью 2013 г. объединились в «Правый сектор» (ПС), получивший известность и опре-

Гройсман: «Я считаю, что мамой украинской коррупции, популизма

инеэффективности является Юлия Тимошенко»4. Партия оказалась в Верховной Раде нынешнего созыва, едва преодолев в 2014 г. 5%-й барьер, но сегодня, по данным различных опросов, она вновь выбралась в лидеры электорального рейтинга, в первую очередь благодаря грамотной популистской политике. «Батькивщина» последовательно критикует все непопулярные решения властей, утверждая, что без очередного повышения тарифов, сужения льготных категорий и пр. вполне можно обойтись. В последнее время лейтмотивом выступлений представителей партии стала борьба за снижение тарифов на услуги ЖКХ.

Если же говорить о неформальном рейтинге популизма, за лавры лидера с «Батькивщиной» готова бороться Радикальная партия Олега Ляшко. В ее риторике и практике, по сути, кроме популизма ничего и нет. Зато используется оригинальный инструментарий – национальные стереотипы и архетипы. Вряд ли следует считать Ляшко истинным националистом: он не углубляется в идеологические дебри

иполностью выхолащивает суть апелляций к славным традициям прошлого. Это позволяет партии оперативно менять свою повестку, обслуживая интересы различных финансово-промышленных групп. Основная база поддержки Радикальной партии – жители сел и небольших городов центральной Украины, для запада страны Ляшко куда менее убедителен.

Упоминавшаяся выше «Свобода», хотя и не является сейчас парламентской партией, имеет довольно крепкие позиции как раз в западной Украине и неплохие шансы вернуться в Верховную Раду. Будучи типичной правопопулистской партией, она не чурается «левой» тематики: обещает снизить тарифы, повысить зарплаты, ликвидировать безработицу. В середине марта этого года Олег Тягнибок подписал Национальный манифест с лидерами партий «Правый сектор» (Дмитрий Ярош не имеет к ней отношения с конца 2015 г.)

и«Национальный корпус» (создан на базе добровольческого полка «Азов»). Среди целей, указанных в манифесте, – разрыв дипотношений с РФ, разрешение владеть огнестрельным оружием, борьба с нелегальной миграцией, возвращение в госсобственность недр, стратегических объектов и приватизированных предприятий5. Подписание манифеста стало важной новостью украинской политики – прежде

4  http://news.liga.net/news/politics/14691048-groysman_timoshenko_mama_ ukrainskoy_korruptsii.htm

5  http://nv.ua/ukraine/politics/svoboda-pravyj-sektor-i-natsionalnyj-korpus- podpisali-dokument-ob-obedinenii-812693.html

«свободовцы» и правые радикалы отзывались друг о друге прохладно, а то и вовсе с презрением.

Ряд политологов считают популистской и партию «Самопомощь», которую возглавляет мэр Львова Андрей Садовой. Впрочем, с ней все не так просто. Выйдя на общенациональный уровень (до того она воспринималась как сугубо региональная сила), партия обрела два практически не пересекающихся электоральных ядра. С одной стороны, это проевропейские, но консервативные избиратели западных областей, с другой, молодые образованные жители крупных городов по всей стране. Пытаясь не потерять поддержку ни одной из групп, ориентированных на совершенно разные ценности, партия вынуждена опасно балансировать и прибегать к популистской риторике (рассчитанной в первую очередь на ядро консерваторов).

Возникает закономерный вопрос: где же на «политической карте» Украины находятся сейчас «классические» левопопулистские силы? Их положение за последние годы кардинальным образом изменилось. Потеря Киевом контроля над «самыми левыми» территориями, восприятие обществом «красных» как союзников враждебной России, дискредитация и запрет Коммунистической партии, полное фиаско социалистов и др. существенно сузили левое электоральное поле. Сейчас урожай на нем собирает, по большей части, «Оппозиционный блок». Вчерашние соратники Януковича прекрасно овладели популистской фразеологией: они требуют окончания войны, снижения тарифов, повышения пенсий, зарплат и далее по всем пунктам, уверяя, будто все это можно осуществить немедленно при наличии политической воли. Электорат «Оппоблока» сегодня оценивается в 13–15 %, что может вывести его на второе-третье место в случае досрочных парламентских выборов. Меньшая, но тоже заметная часть патерналистски настроенных избирателей дрейфует в сторону «Батькивщины».

Украинские либералы тем временем все меньше склонны поддерживать действующую власть. При этом ни одной либеральной или праволиберальной партии в постреволюционной Украине так и не возникло. Налицо отсутствие общественного запроса на внятную формулировку путей выхода из кризиса, которые не могут не оказаться весьма болезненными. Стараясь отхватить свою часть популистского электорального «пирога», политики предпочитают говорить о мерах по снижению тарифов. Соответственно возникло новое для страны явление, которое можно назвать «демократическим популизмом».

Наиболее ярким представителем такого течения является Михаил Саакашвили, бывший президент Грузии и бывший губернатор Одесской области. За последние неполные два года он успел