Файл: Гарантии прав и свобод человека и гражданина (Понятие гарантий прав и свобод человека и гражданина).pdf

Однако правильное правоприменение происходит тогда, когда правоприменитель не ошибся с квалификацией, проверил подлинность текста и выбрал правильную норму права. Здесь и начинается. Третья стадия.

Для этого надо провести анализ текста нормы права, осуществить формально-догматический подход к норме права: проверить ее на законность появления, на действие во времени, в пространстве, по кругу лиц. Текст, помещенный в официальных изданиях - собраний законодательства, официальных газетах, в России это «Российская газета», в ведомостях и т.п., которые необходимо анализировать по последней редакции с изменениями и дополнениями. Особенно осторожно, из-за возможных опечаток, искажений, надо относиться к нормам, помещенным в различных сборниках, комментариях. По крайней мере, ссылки на правовые нормы при предъявлении исков, в различных процессуальных документах должны быть сделаны на официальные издания.

На Четвертой стадии осуществляется толкование нормы права, уяснение ее смысла. Эта стадия является столь многогранной и значимой, что ее следует рассматривать особо.

Пятая стадия. Вынесение решения компетентным органом, должностным лицом.

На этой стадии свои полномочия осуществляет правоприменитель – суд, руководитель предприятия, прокурор, автоинспектор ГАИ и т.п.

И, наконец, Шестая стадия. Она входит в отдельную процедуру доведения содержания решения до сведения адресата, заинтересованных лиц и организаций, правоприменителем. Процедуры здесь разные: опубликование, рассылка и т.п. Ко всем этим стадиям правоприменительного процесса теория права формулирует общие требования. Они таковы: правоприменители должны обеспечивать законность, обоснованность, справедливость и целесообразность правоприменения. В сущности, это не что иное, как принципы правоприменения, которые определяют гарантию соблюдения прав и свобод человека и гражданина.

Законность предполагает соблюдение всех процедурных требований при квалификации обстоятельств дела, при выборе и использовании нормы права. Обоснованность обеспечивает правильную квалификацию, выбор соответствующей нормы и распространение ее действия на оценку поведения адресата применения права.

Справедливость – великий критерий, когда в оценке того или иного правонарушения необходимо считаться с его причинами, с личностью правонарушителя. Например, справедливым является соразмерное, а не жестокое наказание. Справедливым может оказаться даже освобождение от наказания и, напротив, жестокое возмездие за античеловеческие преступления, например террористические акты.

Наконец, целесообразность – это также принцип правоприменения, который предполагает оценку правоприменения - а надо ли вообще в этом случае применять право? Насколько это социально полезно? И каковы индивидуальные особенности этого обстоятельства? Тут могут быть две крайности.

Известно, что эффективное применение права заключается не в жестокости, а в его неотвратимости. И с одной стороны, целесообразность иногда подменяет законность, и правонарушитель остается ненаказанным. А с другой, из-за ложно понятой целесообразности мера применения права всячески нарушается, правонарушитель подвергается очень жестокому наказанию.

Особый разговор об актах применения права, что в принципе и является правотворческим актом. Эти акты теория разграничивает с нормативно-правовыми актами. Действительно, они имеют своим адресатом индивидуального, персонифицированного субъекта. У них специальные внешние атрибуты, свидетельствующие о том, какой правоприменитель и когда их принял. Эти акты имеют внешние, формальные реквизиты – печати, штампы, подписи, подтверждающие их юридическое значение. Как правило, это письменные документы, хотя с использованием ЭВМ появились и так называемые машинные документы на технических носителях информации. Однако следует учитывать, что правоприменительные акты независимо от носителей являются официальными, т.е. принятыми в соответствии с компетенцией того или иного органа, в соответствии с полномочиями должностного лица.

Правоприменительные акты классифицируются по правоприменителям, их компетенции, полномочиями. Различают правоохранительные акты суда, прокуратуры, органон МВД и т.п. По характеру актов различают приговор суда, приказ руководителя, постановление инспекции и т.п.

Но возникает еще два крупных вопроса. Первый – как быть, когда в праве существуют пробелы, когда правоприменитель объективно не может найти соответствующую норму права; Второй - что означают понятия, «действие права» и «действие закона», как они соотносятся с нормами правоприменения?

Пробелы в праве имеют объективную и субъективную природу. Законодатель может быть не готов к принятию того или иного закона или его раздирают политические страсти, столкновение интересов социальных групп, политических партий или Верхняя палата отклоняет закон принятый Нижней палатой

Общественные отношения обладают такой новизной и степенью сложности, что непонятно, как, с помощью каких правовых средств их надо регулировать. Это объективные факторы. Они ведут, как утверждают некоторые ученые, к появлению так называемых правовых вакуумов. К субъективным, относятся: несовершенство законодательства, отсутствие надлежащей законодательной техники и т.п. Например, при подготовке Закона Российской Федерации о демонстрациях, шествиях, собраниях законодатели попросту забыли о такой форме протестов, как пикетирование. Или, например, в законодательстве отсутствовало понятие «наемник», а наемничество как реальное явление развилось в военных конфликтах в Югославии, Чечне.

Но при этом, под предлогом несовершенства законодательства, недопустим отказ субъекту права в доступе к правосудию. Значит, правоприменитель должен оценить, что перед ним: пробел в праве или нежелание законодателя регулировать соответствующие общественные отношения. И если, путем толкования устанавливается, что правоприменитель имеет дело с пробелом, то он может попытаться решить спор, рассмотрев ситуацию, применив аналогию права, либо аналогию закона.

Аналогия права – это применение права исходя из общего смысла и общих начал права, из того, что называют «ratio legis - с лат. Дух и Цель закона». Ориентиром здесь могут быть, кроме общих положений национального права, как общепризнанные принципы и нормы международного права, так и нормы конституций, применяемые напрямую.

Аналогия закона, кроме уголовного права – это применение в «пробельной» ситуации сходной конкретной нормы права. Например, в случае с пикетированием осуществлялось применение правовых норм, регламентирующих порядок проведения демонстраций и шествий.

Теория права выделяет и так называемые скрытые формы применения аналогии закона. Например, в 30-е годы, следователь, чтобы усилить уголовную ответственность, для обвиняемого, который состоял в шайке, (по терминологии уголовного законодательства 30-х годов), предъявлял обвинение, что тот состоял в банде. В конце 40-х годов побег из лагеря стали квалифицировать как контрреволюционный саботаж. Такие скрытые формы, конечно, являются недопустимыми, а потому новый Уголовный кодекс России вообще исключает применение закона по аналогии.

Разумеется, наилучший способ правового регулирования, при наличии пробелов в праве, заключается не в применении аналогии права или закона, а в устранении самих пробелов. Но к сожалению это не возможно! Так как наша жизнь, настолько многообразна и не предсказуема, что законодатели просто не успевают за ее интенсивностью! А потому и пробелы в праве – это естественное явление, это объективно возникающий разрыв между правовой системой и жизнью, который и приходится «латать» с помощью специально разработанных приемов – аналогии права или аналогии закона.

Теперь о действии права и это не менее важно, т.к. понятие действие права, закона, конкретного акта весьма часто употребляется в научной литературе и в самом законодательстве. А особенно актуальным, это становится в связи с прямым действием Конституции РФ, которая в отличие от предыдущих Основных законов, содержит ряд принципиальных отличий, одно из которых - ее прямое действие. В отечественной теории права эту позицию стали рассматривать с 1968 г. И в настоящее время, с 1993 г., появилась реальная возможность, для решения конкретных споров, рассмотрения жалоб и заявлений граждан, издания обоснованных управленческих актов, использовать, непосредственно нормы Конституции. Нормы Конституции - это основной закон, воплотивший в себя достижения отечественной и мировой юридической мысли, опыт человечества в его демократических устремлениях и, особенно в части прав и свобод граждан, уже нет необходимости ссылаться на тот или иной федеральный закон для решения, какого либо спора, если норма Конституции устраняет эти последствия, то этого становится достаточно.

Конституция превратилась в мощный практический инструмент воздействия на конкретные общественные отношения, поведение людей, деятельность их разнообразных объединений. Она стала юридическим ресурсом в современных трудных условиях законотворчества и правоприменения.

Юридическую природу имеет и преамбула Конституции, как, впрочем, и преамбула любого нормативно-правового акта, в том числе закона. Это обстоятельство надо подчеркнуть, т.к. существует заблуждение, что преамбула – это фрагмент нормативно-правового акта, имеющий чисто декларативные, политические значения. Напротив, преамбула содержит самые основные социально-политические условия для применения конкретных норм права и в этом качестве входит в структуру соответствующей нормы. Преамбула – это договор, на основании которого мы приняли Конституцию РФ и каждая норма этой Конституции, по своей сути, соответствует каждому слову, как в отдельности, так и в совокупности, всей преамбулы. Она формирует принципы, которые затем реализует закон, указывает цель, средства, смысл правового регулирования и т.п. А потому и к формулировкам преамбулы надо относиться очень аккуратно.

Прямое действие Конституции, это еще и стимул активности граждан. Теперь каждый может научиться, для защиты своих законных интересов, прав и свобод, наиболее выгодно использовать положения Конституции. И не надо теперь ждать, что будет издан тот или иной, Федеральный Закон, регламентирующий какую либо деятельность, достаточно просто обратиться к Конституции. Для гражданина, когда он попадает в житейские или служебные экстремальные ситуации, Конституция становится важным правовым подспорьем. Проще говоря, носить Конституцию в кармане - это весьма практично. Обобщенное закрепление в Конституции новых условий жизнедеятельности российского общества, возможность у граждан конституционно судиться, жаловаться, защищаться - это новый этап политико-правового развития России. От правового унылого и всем надоевшего конституционного формализма, порой демагогического прикрытия фактического произвола, незащищенности, особенно в сфере прав и свобод человека, к яркому, иногда жесткому, конституционному прямому действию - такой стала основная характеристика нынешнего этапа. Но, к сожалению, это еще и новое поле социальной борьбы, так как прямое действие Конституции означает формирование правового фундамента государства, полной реализации прав и свобод граждан, а с этим, увы, не все соглашаются. И для утверждения нового качества Конституции необходимы мощная социальная, идеологическая, научная и иная поддержка и защита. Иначе Конституция просто не будет работать. Но почему именно сейчас в России появились потребность и возможность придать Конституции свойство прямого действия? Можно, конечно, не углубляясь в исследование социальных причин, сослаться на формальные требования, содержащиеся в самой Конституции, только вряд ли это будет достаточно, так как социальный анализ прошлых лет дает нам не только возможность понять всю глубину и потребность в состоявшихся в России переменах, но и оценить их.

Прежде всего, происходит качественное изменение всей политической и экономической системы и сердцевина этих изменений - превращение человека из пассивного объекта тоталитарного государства в субъект либерально-демократической государственности. Происходит стирание стереотипа в отношениях государственного приоритета и интересов личности, человек перестает быть просто «винтиком» государства, избавляясь от принудительного исполнения множества обязанностей, приоритетом становится личность, словом, происходит избавление от всего того, что раньше превращало человека в простого подданного этого государства, человек становится гражданином, политически свободным, активным участником жизнедеятельности общества. И Конституция, закрепляя и выражая, в своей новой схеме отношений личности и государства (приоритет прав и свобод), как раз и ориентирует гражданина на перемены, активность и предприимчивость и в этом смысле его законопослушность, а никак не на социального иждивенца.

Еще одна причина, требующая прямого действия Конституции – это современное состояние законодательства. Знаменуя и венчая перемены в правовой системе, Конституция становится резервом, который приводится в действие, когда конкретная власть, особенно судебная, сталкивается с противоречиями правовых актов, с реликтами предыдущей правовой системы. И в таких случаях отсылка к норме Конституции, ее непосредственному применению объективно возможна и полезна.

Действительно, Российское законодательство пока не совершенно, в нем еще отсутствуют необходимые законы, существуют правовые пробелы и конечно не разрушены привычные социалистической России правовые стереотипы.

И, наконец, социальный заказ на прямое применение Конституции, он идет от потребности стабилизации общества, повышения правовой и политической культуры, авторитета и роли правоохранительных органов, устранения социальной неопределенности.

Пункт 1 статьи 15 Конституции РФ устанавливает высшую юридическую силу, ее прямое действие и применение на всей территории Российской Федерации^[13][13]. И о возможности применения Конституции, в отличие от ее соблюдения, исполнения, использования в современной научно-юридической трактовке говорится следующее: Применение допускает властно-принудительные, даже насильственные способы и приемы, разумеется, на законной основе и в установленных юридических формах и процедурах, для восстановления конституционного порядка, сохранения целостности государства, ликвидации незаконных вооруженных формирований и т.п. Государственный орган, суд, наделенные властными полномочиями, могут выбрать конституционную норму (как основу для принятия государственного решения и рассмотрения спора), используя ее свойство непосредственного действия, запустить соответствующий принудительный механизм, в том числе и «силовой». Прямое действие конституции отныне стало составным элементом применения права.