Файл: Гарантии прав и свобод человека и гражданина (Понятие гарантий прав и свобод человека и гражданина).pdf

Статья 18 Конституции провозглашает: Права и свободы человека и гражданина являются «непосредственно действующими»^[14][14], что усиливает эту теоретическую характеристику Основного закона в его «применительном» свойстве. И это стало важнейшим новшеством! Отныне право на жизнь, на свободу и личную неприкосновенность, на собственность и многие другие, социальные и индивидуальные блага и ценности опираются непосредственно на Конституцию. И доставать ее из кармана, читать и применять - можно, нужно и необходимо во многих ситуациях.

«Жилище неприкосновенно», – гласит статья 25 Конституции РФ. И это означает, что никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения^[15][15]. И даже, казалось бы, в такой ситуации как положения п.7 ст.11 Федерального Закона от 06.04.11г. N64-ФЗ. Не дает право сотруднику исполнительной инспекции с согласия поднадзорного лица, если жилое помещение не является его собственностью, но он там проживает, проникать в жилое помещение без согласия собственника, иначе сотрудник просто нарушит положения Конституции.

«Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия, которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушения целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни»^[16][16]. И это значит, что соответствующие органы, и частности Министерство юстиции РФ, могут и должны отказывать в регистрации подобным объединениям или прекращать их регистрацию.

Однако не все учитывают новое качество Конституции и часто ссылкой на отсутствие конкретного закона о борьбе с фашизмом, на то, что это понятие юридически не раскрыто, не закреплено, скрывают попросту свое нежелание бороться с отвратительными проявлениями фашизма. Именно Конституция фиксирует социально опасные проявления экстремизма и фашизма, дает основание действовать - и ее в данном случае надо применять непосредственно и прямо.

Частная жизнь, альтернативная гражданская служба, свобода передвижений, выбор места жительства, достоинство личности, равенство перед законом и судом и многие другие жизнеобеспечивающие блага - все это предмет непосредственного, прямого действия Конституции, которая гарантирует нам наши права и свободы.

В 1996 году состоялось первое судебное решение, которым было учтено наличие в Конституции альтернативной гражданской службы. Призывник, отказавшийся по призыву идти в армию и пожелавший пройти альтернативную гражданскую службу, был огражден по приговору суда от обвинения в уклонении от призыва. И, наконец, существует еще одно формальное требование прямого действия конституционных норм: в области государственного устройства, состава Федерации, компетенции государственных органов, организации и деятельности Конституционного суда, в области использования права законодательной инициативы, а также по вопросам деятельности иных государственно-правовых институтов.

Стоит также подчеркнуть, что реализация формальных, т.е. закрепленных в Основном законе, требований применять напрямую Конституцию, особенно в сфере прав и свобод граждан, имеет и большую международную традицию.

Например, статья XIV Конституции США, в частности, фиксирует правило: «ни один штат не может лишить какое-либо лицо жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры либо отказать какому-либо лицу в пределах своей юрисдикции в равной защите законов»^[17][17]. И это непосредственное конституционное требование, надлежащей правовой процедуры, стало повсеместной практикой прямого применения Конституции, мощным барьером на пути беззаконья и произвола, превратилось в неумолимую судебную проверку законности в действиях властей, касающихся жизни, свободы, собственности граждан.

Прямое действие Конституции опирается на характер самих конституционных норм. В сущности, они ничем не отличаются от иных правовых норм, содержащихся в других нормативных актах. Та же структура - условие применения, само правило, ответственность, обеспечивающая исполнение, та же необходимость процедуры, та же потребность в наличии социальных механизмов исполнимости. Разве что значительная обобщенность, охват наиболее важных, распространенных, массововидных общественных отношений, да еще и описательный, а не предписывающий характер большинства конституционных норм.

А.Б. Венгеров в своем учебнике «Теория Государства и Права» подметил: «что еще Н. Коркунов, известный дореволюционный ученый-юрист, отмечал, что таково вообще свойство права. Указание в тексте нормативного акта на то, что государственные органы или должностные лица делают, вместо указания на то, что они должны делать, придает большую обязательность праву. По крайней мере, так это воспринимается психологически». Например, в Конституции Российской Федерации в ряде статей не предписывается Президенту, что он должен делать, а описывается, что он делает - при вступлении в должность приносит народу присягу, назначает Председателя Правительства и т.д. Это усиливает и престиж Президента, и обязательность его акций. Юридическое обеспечение исполнения конституционных норм - указание на санкции за нарушения - реализуется путем размещения этих санкций в отраслях российского законодательства. Словом, нормативность - важное социальное качество Конституции. Именно это свойство конституционных норм - их традиционное, хотя и специфическое, правовое содержание - позволяло судебным органам и в прошлом применять их непосредственно, напрямую для решения конкретных дел, несмотря на то, что в Конституции 1936 года об этом не говорилось. В 1969 году в журнале «Советское государство и право» (№ 10) А.Б.Венгеров опубликовал статью о применении конституционных норм судебными органами СССР. Переворошив тогда судебную практику за много лет, А.Б.Венгеров все же обнаружил несколько случаев прямого применения Конституции. Знаменитое дело Мартынюка, рассмотренное в 1940 году и ставшее вначале судебным прецедентом, а затем породившее институт обязательств, вытекающих из спасания социалистического имущества, опиралось непосредственно на статью 131 Конституции СССР 1936 года. В ней предписывалось беречь социалистическую собственность, а Мартынюку как раз и был причинен ущерб (он получил ожоги), когда бросился спасать имущество горящего ресторана. Суд решил, что этот ущерб Мартынюку должен быть возмещен. В другом случае суд, удовлетворивший требования работника об оплате по количеству и качеству труда, сослался на статью 118 Конституции. В имущественном споре, связанном с определением правового положения имущества - колхозный ли двор или хозяйство рабочего, суд сослался на ч. 2 статьи 7 Конституции. В двух случаях право личной собственности защищалось ссылкой на статью 10 Конституции. И, наконец, в некоторых случаях нарушение права на защиту устанавливалось путем сопоставления конкретных обстоятельств дела с гарантиями, предусмотренными статьей 111 Конституции СССР 1936 года. Но, это были единичные случаи, и прямого действия Конституции в 30-50-е годы, за редким исключением, не наблюдалось. Негативному состоянию общественной жизни на том этапе способствовала и позиция юридической науки, угодливо обосновывая и оправдывая любые антидемократические, антигуманистические «изобретения» творцов социалистической правовой системы. Так, некоторые из ученых попытались обосновывать специфичный характер Конституции «Мол, хотя Конституция и является нормативным актом, но нормы, которые она содержит - это нормы-дефиниции, нормы-принципы, нормы-характеристики и т.п.». Другие стали утверждать, что нормы Конституции, конкретных правовых отношений, не порождают а создают общерегулятивные правоотношения, некие правовые состояния и в лучшем случае являются лишь предпосылкой для конкретных правовых отношений. И, следовательно, в каждом отдельном споре о правах и свободах гражданина нельзя ссылаться непосредственно на нормы Конституции, так как действует в конкретном споре не Конституция, а иной нормативный, в том числе подзаконный, акт^[18][18]. И только теперь, с учетом нового юридического знания и исторического опыта видно, что все эти концепции, «общих» и «конкретных» правоотношений применительно к Конституции, были не чем иным как своеобразным научным оправданием бездействия Конституции, ее камуфляжем юридического фасада, за которым в конкретных правовых отношениях творилось прямо противоположное тому, что обещали «общие правоотношения». Например, конституционное право на свободу слова порождало лишь «общие правоотношения», а конкретное правоотношение ограничивалось цензурой, многочисленными контролирующими органами, репрессивным аппаратом, словом, тем, что не позволяло свободе слова существовать фактически! Разумеется, авторы «общерегулятивных» концепций исходили из добрых намерений, пытаясь как-то уменьшить разрыв между формализмом социалистических конституций сталинского и брежневского толка и фактическим правовым нигилизмом. Но, по существу, эти юридические конструкции сыграли социально негативную роль. И даже тогда когда в Конституцию СССР 1977 года прорвалась живая норма о праве гражданина обратиться в суд, с жалобой на чиновника нарушающего права гражданина, ч. 2 статьи 58 Конституции, бюрократия сумела на десятилетие затормозить ее действие, записав в другом нормативном акте, что ч. 2 статьи 58 Конституции, действует только в случаях и порядке, предусмотренных законом. А поскольку такой закон не принимался и порядок не устанавливался, то и важнейшую норму Конституции использовать было не возможно.

Но разве вообще нет ограничений в прямом применении конституционных норм? Есть и они устанавливаются самой Конституцией. Так, например, при чрезвычайных положениях, в ч.1 ст. 56 Конституции РФ, говорится об ограничениях прав и свобод с указанием пределов и срока их действия, но при этом существуют и нормы которые даже и в этих случаях не подлежат ограничению, ч.3 ст.56 Конституции РФ. Или например в ст. 49 Конституции РФ, определена презумпция невиновности: каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда^[19][19]. Значит, установление виновности может быть осуществлено только в порядке, определенном федеральным законом. Хотя, в России эта норма не совсем действует! Суд, как правило, при установлении виновности, апеллируют внутренним убеждением или так называемой “презумпцией разумных подозрений”, когда даже за отсутствием звений в цепочке сведений о фактах Суды, спасая экономику государства, признают виновность не виновного, кладя на весы правосудия права человека и репутацию государства!

Вообще, некоторое число ограничений, установленных самой Конституцией, касается процедур в реализации уголовного права. Конституция закрепляет связь между процессуальным и материальным правом, особенно в сфере личной безопасности, свободы, собственности. А федеральный закон развивает ее положения, конкретизировав их, но это вовсе не означает, что без этого федерального закона нормы Конституции не действуют. И если даже нет федерального закона, устанавливающего конкретную процедуру Конституции, то в зависимости от конкретных обстоятельств дела, при применении Конституции, можно использовать и существующие процедуры (гражданское, уголовное, административное, конституционное судопроизводство). И опять же, в этой области следует учитывать юридический опыт других стран, где существует примерно такое же положение. Так, многие нормы Конституции США - это нормы прямого действия, но в ряде статей указывается, что Конгресс имеет право исполнять их путем принятия соответствующего законодательства. Это, в частности, касается некоторых вопросов избирательного права, но не только. Конституция может применяться непосредственно – перед ней широкое пространство жизнедеятельности российского общества, особенно в сфере прав и свобод. Ключевым является и вопрос о формах и способах применения Конституции, особенно для судебных органов. С учетом прошлого опыта, нынешнего социального прозрения отчетливо видны две основные формы прямого применения Конституции: Конституционным Судом, имеющим для этого соответствующую процедуру, и другими правоприменительными органами, в том числе обычными судами. Если в деятельности Конституционного Суда, Конституция выступает как объект толкования, разъяснения, как образец для сопоставления с обычным законом, иным правовым актом, словом, для объяснения права, то во втором случае Конституция – это основа разрешения конкретного спора.

Действительно, непосредственное применение конституционных норм в области прав и свобод граждан, начал обеспечивать Конституционный суд. В одном из его Постановлений, по делу о проверке конституционности ч. 1 и 2 статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР, в связи с жалобой гр. Л.Н. Ситаловой от 25 апреля 1995 года говорится: «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов и статьи 27 (ч. 1) Конституции Российской Федерации, закрепляющей право свободно выбирать место пребывания и жительства»^[20][20]. Этим постановлением опровергается сложившееся в практике понимание «установленного порядка» для вселения в жилое помещение как требование соблюдать положение о прописке. Регистрация, заменившая институт прописки, или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, в том числе права на жилище. Таким образом, складывающаяся десятилетиями в общественном сознании связь между пропиской и правом на жилое помещение, на проживание в нем начинает разрушаться под мощным воздействием прямого действия Конституции. Так еще один правовой и психологический реликт предыдущей социальной и правовой системы (распределение жилья, прописка как организационно-правовая форма этого распределения, контроль за ним) уходит в небытие. И кто знает, не является ли это изменение в самой основе человеческого существования не менее важной переменой, чем перемены в российской экономике. И как видно, эта перемена также не проходит без социальных схваток, если для ее разъяснения требуются многостраничные постановления Конституционного Суда. Но, разумеется, и тут не следует переоценивать влияние права на сдвиги в общественном сознании, так как все еще создаются трудности в получении права на вождение автомобиля или нужной справки без прописки. Но сам факт заката социалистического «городского крепостного права» - одного из правовых фундаментов социалистической системы жизнедеятельности, это знамение возрождения и модернизации России. Прямое действие Конституции переводит систему общественных отношений из состояния неопределенности, хаотичности, произвола в систему устойчивого равновесия. Постановление Конституционного Суда о прописке в этом отношении весьма знаменательно. Оно гласит: «Положения ч. 1 статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР о праве нанимателя на вселение других граждан в занимаемое им жилое «помещение» и в установленном порядке носит бланкетный характер. Неопределенность его юридического содержания не позволяет ответить на вопрос, какой орган и каким актом должен устанавливаться этот порядок и порождает произвольное понимание того, что он означает по существу». Так появляется новое социальное назначение прямого действия Конституции - устранять неопределенность в общественных отношениях под вполне синергетическим воздействием права. Обычные судебные органы могут применять Конституцию непосредственно тремя способами: во-первых, обособленно от других нормативных актов, со ссылкой на статьи Конституции; во-вторых, совместно с другими нормами иных нормативных актов; наконец, в-третьих, для мотивировки своих решений, приговоров, когда им надо придать важное социальное звучание, объяснить цель своих конкретных актов правоприменения.

Совместное применение норм Конституции и других нормативных актов может иметь место тогда, когда необходимо усилить основания того или иного решения конкретного спора. В частности, в практике Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации, когда обнаруживались факты злоупотребления свободой массовой информации, решения неоднократно обосновывались ссылкой на ст. 29 Конституции РФ и статью 4 Закона о средствах массовой информации. Разумеется, практика прямого применения Конституции развивается, и весьма хорошо, что в 1995 году Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснения по этому крупному социальному вопросу^[21][21]. Нормы права вообще и возможность их применения в частности имеют большую социальную ценность. Нормативность, т.е. упорядоченность, устойчивость общественной жизни, переводит любое общество в русло нормального цивилизованного существования, касается ли это международных или внутренних аспектов.

Таким образом, нормативность Конституции, ее непосредственное воздействие на жизнедеятельность – это дальнейший этап в развитии общества на началах конституционализма. Для России нормативное, конституционное, правовое развитие - это одно из направлений ее возрождения, модернизации, создания условий для благополучия и процветания, понятие действия права, на примере прямого действия Конституции, раскрывается как самостоятельная социальная форма реализации права, охватывающая все остальные формы, как обобщенная характеристика претворения права в жизнь.

2.4. Государственные гарантии прав и свобод человека и гражданина

В ст.7 Конституции (Российской Федерации, 1993г) говорится, что “Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека”. Тем самым была заложена конституционная основа для прогрессивного развития государства в соответствии с мировой практикой.

Формирование социального государства в России, находится на самом раннем этапе своего развития: концептуальном, нормативном, практическом. Научная разработка его проблем фактически только начинается. Законодательная база узка и явно несовершенна. В п.2 ст.7 Конституции РФ, перечислены лишь некоторые из основных направлений деятельности государства в социальной сфере: охрана труда и здоровья людей; установление минимального размера оплаты труда; поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан; развитие системы социальных служб; установление государственных пенсий, пособий и иных гарантий социальной защиты. Более конкретно эти и другие обязанности государства и формы их исполнения раскрыты в ст.ст. 37-43 Конституции РФ, Главы 2 “Права и свободы человека и гражданина”.