Файл: Сходство и отличие требований права и морали (Общие основы права и морали).pdf

Либертарная теория

Эта теория ассоциируется с именем В. С. Нерсесянца, однако окончательное завершение получила в трудах его учеников. Суть теории в том, что право – это свобода человека, ограниченная лишь свободой другого. Сторонники этой теории стремятся вынести все религиозные нормы и ценности за пределы правового поля (на этом настаивал и сам Нерсесянц). Религиозная этика, по мнению либертаристов, является серьезной помехой на пути права, так как претендует на некие «универсальные» ценности, ограничивающие свободу. При этом сторонники этой теории старательно не замечают того парадокса, что сама свобода, понимаемая ими как онтологическая категория, имеет прямое отношение не только к этике, но и (например, в христианстве) к религиозной философии.

3.4 Право, мораль и религия как нормативные регуляторы отношения человека к природе

Человек, определенный Аристотелем как «общественное животное», нуждается в нормативной регуляции своего поведения, которая представляет собой социально-коммуникативный процесс упорядочивания поведения людей. Однако в нормативной регуляции нуждается не только взаимодействие человека с человеком, но и взаимодействие человека с нон-антропными объектами, в частности, с природой.

Наиболее значимыми способами нормативной регуляции являются религия, мораль и право. Приоритет того или иного способа в конкретном историко-культурном контексте зависит от ряда факторов: национальное самосознание, состояние миры и войны, экономическое развитие, развитие науки и др. Рассмотрим специфику обозначенных нормативных регуляторов[12].

О. Г. Дробницкий выделяет три элемента нормативной регуляции[9]: объект регуляции; способ «понуждения» к исполнению нормы; формы сознания. Структурные характеристики религии, морали и права как способов нормативной регуляции можно представить следующим образом:

– религия: объект регуляции – индивидуально-массовое поведение людей; способ «понуждения» – апелляция к индивидуальной вере; формы сознания – индивидуальное, групповое и общественное религиозное сознание;

– мораль: объект регуляции – индивидуально-массовое поведение людей; способ «понуждения» – апелляция к моральному долженствованию; формы сознания – индивидуальное, групповое и общественное моральное сознание;

– право: объект регуляции – индивидуально-массовое поведение людей; способ «понуждения» – апелляция к государственной воле, императивно-диспозитивный; формы сознания – индивидуальное, групповое и общественное правовое сознание.

Объектом регуляции в каждом способе выступает именно индивидуально-массовое поведение, поскольку «…норму невозможно мыслить иначе, как обязуя себя и других к ее исполнению»[9]. Каждому способу характерна своя трехуровневая форма сознания.

Итак, способ «понуждения» – основное отличие нормативных регуляторов друг от друга. Тот способ понуждения, который необходим в конкретной историко-культурной среде конкретному обществу для выживания, превалирует над остальными[12].

Нормативность религии, морали и права не одинакова в каждом случае, но имеет уникальные атрибутивные особенности. Можно рассматривать данные особенности, используя метод абстракции, изолируя способы нормативности друг от друга и от иных социальных явлений. Однако, вероятно, рассмотрение данных способов по отношению к конкретному обществу (в определенной степени), конкретной культурно-исторической эпохе и конкретному типу взаимоотношений будет более полезно и небезынтересно.

В настоящее время особый интерес представляет собой нормативная регуляция взаимоотношений человека и природы, поскольку глобальные экологические проблемы ставят под угрозу существование человечества в целом.

Человеческое общество в процессе развития постоянно меняло свое отношение к живой и неживой природе: от страха и священного трепета до безграничного властвования; от покорения до равноправия. В настоящее время человечество находится на новой стадии формирования взаимоотношений с природой. Стремление к обладанию природой, к ее покорению и подчинению своим нуждам преобладало в эпохи Возрождения и Нового времени. Однако с тех пор многое изменилось: экологические проблемы современности ставят под угрозу не только качество жизни ныне живущего человечества, но и саму возможность появления будущих поколений. Теперь человек вынужден изменить свое отношение к живой и неживой природе; изменить свое повседневное бытие таким образом, чтобы если не сохранить благоприятную среду обитания, то хотя бы остановить процесс превращения окружающей нас природы в среду, не пригодную для жизни. Данная необходимость и потребность требует нового соотношения ведущих нормативных регуляторов: религии, морали и права.

В эпоху Просвещения, когда начался процесс перехода от традиционного общества к индустриальному, одновременно начался и процесс преобладания значимости правовой регуляции над моральной и религиозной. Концепт «права человека» и в современном глобализирующемся мире часто имеет приоритет по отношению к моральным традициям, нравственным установкам. Однако быстро изменяющиеся социальные, экономические, политические условия современного мира свидетельствуют о том, что только лишь правовой регуляции взаимоотношений человека с другими людьми и с нон-антропной природой не достаточно[12].

Анализ правовой базы, регламентирующей взаимоотношения человека и природы, показывает, что, несмотря на многочисленность законов и подзаконных правовых актов, международных деклараций и конвенций (Конституции РФ и зарубежных стран, Всемирная декларация прав животных, Йоханнесбургская декларация по устойчивому развитию, Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию, Декларация Конференции ООН по проблемам окружающей человека среды, Европейская конвенция по защите домашних животных, Конвенция о биологическом разнообразии, Конвенция о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды и др.) в рассматриваемой сфере наблюдается низкая степень императивности основных положений данных актов. Так, согласно ст. 42 Конституции РФ[1], каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением. Данная норма права конкретизируется в таких федеральных законодательных актах, как Федеральный закон «Об охране окружающей среды» от 10 февраля 2002 г. № 7-ФЗ2, Федеральный закон «О животном мире» от 24 апреля 1995 г. № 52-ФЗ3, Лесной кодекс РФ, Водный кодекс РФ, Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях» от 14 марта 1995 г. № 33-ФЗ4 и многие др. Однако статистика правонарушений в сфере природопользования отражает неблагоприятное положение в анализируемой сфере. Так, в 2012 г. только Федеральной службой по надзору в сфере природопользования (Росприроднадзор) выявлено 26323 правонарушения, при этом зафиксировано 157 случаев причинения поднадзорными субъектами вреда животным, растениям, окружающей среде[17].

Итак, правовые механизмы взаимодействия человека с окружающей средой не обеспечивают должного уровня защиты как нон-антропных объектов, так и самого человека (причинение вреда жизни и здоровью человека в результате совершения экологических правонарушений и преступлений).

Нормативность права[12] – формализованной, общеобязательной, санкционированной государством системы норм и правил – основана в первую очередь на механизме государственного принуждения к исполнению правовых норм, а в случае, когда речь идет о диспозитивных нормах, определяющих меру возможного поведения, их действенность и защита также гарантируется государством. Однако, как показывает практика, государство не всегда может эффективно применить силу государственного принуждения. Кроме того, право в принципе не гарантирует формирование и укрепление должного отношения человека к природе, поскольку правовые механизмы включаются только как реакция на деяние (действие или бездействие) субъекта права. Сфера мотивации начинает интересовать право только после совершения преступления или правонарушения. Однако неотвратимость наказания далеко не всегда может послужить достаточным нормативным основанием не причинения вреда окружающей среде. Для этого необходимы иные нормативные регуляторы, в частности, религия и мораль.

Нормативность религии основана на силе связи человека со сверхъестественным, вере в сверхъестественное и возможность общения с ним, а также, в некоторой степени, на авторитете социальных институтов, формализующих религию (например, Церковь или община). В независимости от подхода к определению религии (конфессионально-историческое объяснение Э. Трѐльча, религия как переживание святого у Р. Отто, религия как способ создания жизненного мира человека, по П. Бергеру и Т. Луману, понятия моральной и богослужебной религии И. Канта, отказ религии в уникальном содержании в работах Л. Фейербаха, религия как инициатор социальных действий определенного рода у М. Вебера, совокупность чувств, действий и опыта у У. Джеймса, религия как продукт коллективного бессознательного, по К. Г. Юнгу, система положений, определяющих цель человеческого существования и положение человека в мире у Б. Малиновского и др.) уникальность нормативности данного феномена можно определить тем, что она напрямую зависит от силы индивидуальных убеждений, которые, несомненно, подкрепляются массовым поведением[12].

Религиозные нормы (на примере христианства) обязывают как к осуществлению определенной деятельности (возлюби ближнего, будьте милосердны, как милосерден и Отец ваш Небесный), так и к воздержанию от деятельности, которая прямо запрещена в религиозных нормах (не убий, не прелюбодействуй, не судите, да не судимы будете и т.д.). Нормативность религии основывается на вере людей в сверхъестественное – будь то личность, совокупность личностей или абсолют. На чем бы ни основывалась сама вера – на страхе, привычке или любви к Богу, в любом случае, вера является мощнейшим источником нормативности религии, обязательности для человека соблюдения религиозных норм.

Регламентация отношения человека к природе имеет свою специфику в различных религиях, однако общим является то, что религиозное сознание, как правило, содержит убеждение о том, что вредить природе – грех, нарушение божественного установления или установления абсолюта. В. Е. Борейко в числе религий, регламентирующих уважительное отношение к природе, а также утверждающих в указанной сфере отношений принцип «не навреди», указывает ряд восточных религий и религиозно-философских учений (индуизм, джайнизм, буддизм, даосизм), а также ислам и язычество6. Христианство отсутствует здесь не случайно. Ряд авторов (Э. Фромм, А. Тойнби, Л. Уайт и др.) отмечают, что христианство (точнее, иудео-христианская традиция) и явилось прямой и косвенной причиной возникновения глобального экологического кризиса, поскольку установило за человеком статус хозяина природы, а также явилось колыбелью научно-технического прогресса.

В 2012 году был разработан проект документа «Основы экологической концепции Русской Православной Церкви», в котором подчеркивается: «Руководствуясь заповедью Божией о хранении тварного мира (Быт. 2, 15) и заботясь о духовном и физическом здоровье человека, Русская Православная Церковь считает своим долгом и далее участвовать в обсуждении вопросов экологии, а также трудиться на этом поприще в соработничестве со всеми, кто озабочен состоянием окружающей среды»[15]. Помимо богословского осмысления вопросов экологии, данный документ содержит разделы, посвященные экологическому воспитанию и участию Церкви в экологической деятельности, т.е. реальные механизмы соработничества РПЦ, общества и государства в решении проблемы экологического кризиса.

В целом религиозная нормативность имеет особую значимость в деле изменения отношения человека к нон-антропной природе. Религиозное сознание содержит в себе особую интенцию, направленность к инобытию, которое способствует формированию особого отношения к тварному миру. В. П. Гайденко подчеркивает: «Какие бы… правильные и красивые слова ни говорились о необходимости беречь природу, о ценности всего живого, это мало что изменит, коль скоро на реальной шкале ценностей обладание жизненными благами значит больше, чем сама жизнь. Только соприкосновение, хотя бы кратковременное, с бытием, научающее радоваться иным радостям, создает противовес активизму, приобретающему в противном случае разрушительные формы»[7].

К. Корсгаард в Тэннеровских лекциях 1992 года, посвященных проблеме определения источников нормативности морали, приходит к выводу, что в случае с определением источника нормативности морали важнейшую роль играет не столько вера людей в существование некоторых причин для своего поведения, сколько способность к рефлексии: «…даже когда мы склоняемся к тому, чтобы поверить, что что-либо правильно, и в некоторой степени чувствуем побуждение сделать это, мы всегда можем спросить: “Но действительно или это правильно?” и “Действительно ли я должен это делать?”»[12].

О. Г. Дробницкий приходит к выводу о единообразии источников нормативности морали: «Всякие нормативные предписания имеют источник в конечном счете каких-то объективных потребностях общественной жизни, в ее исторических условиях и закономерностях…»[9].

Согласно О. Г. Дробницкому, мораль от иных способов нормативной регуляции человеческой жизни отличает такой феномен, как свобода выбора. Нормативность морали в терминах Дробницкого – это «объективно-долженствовательная природа моральных требований». Мораль одновременно социальна и автономна, поскольку одновременно выражается в двух формах: нормативность морали и моральное долженствование. Через личностное моральное долженствование общественная нормативность морали субъективизируется. Поступок становится должным не просто потому, что так все говорят или говорит кто-то, являющийся авторитетом, но потому, что человек сам так считает. Только при одновременном наличии этих двух форм морали возможно совершение морального поступка.