Файл: Теория государства и права (Публичная власть: общие положения).pdf

Стремление к созданию гражданского общества на своей территории в преамбулах закрепляют Уставы Московской, Магаданской, Ивановской, Кемеровской, Орловской, Тамбовской областей, Конституция Республики Дагестан, Уставы Камчатского и Пермского краев. Выражает стремление утвердить принципы правового государства и гражданского общества Устав Ставропольского Края, Амурской и Мурманской областей. Стремление к упрочению федерализма, демократии, правового государства, местного самоуправления и гражданского общества закреплено в Уставе Брянской области; в Уставах Воронежской и Новгородской областей признаются принципы гражданского общества; основы гражданского общества и государственного устройства устанавливает Конституция Республики Саха (Якутия) [16, с. 104].

Существующие противоречия в условиях современного экономического кризиса в России можно преодолеть посредством совместных усилий государства и гражданского общества, осуществляемых на платформе реальной демократии в стране. По твердому убеждении автора, гражданское общество и государство – взаимодополняющие партнеры, гражданское общество, в конечном счете, является составным элементом правового государства.

По мнению И.В. Упорова гражданское общество не противник власти, а ее конструктивный оппонент и противовес [26, с. 1170]. Государство не должно монополизировать несвойственные ему функции. Именно это, по мнению Р.А. Ромашова, основание для противопоставления гражданского общества и государства, для превращения его аппарат в оторванную от общества корпорацию [24, с. 160].

Согласимся, что приемлемой в современных социально-экономических российских условиях является модель социального партнерства, подразумевающая согласование интересов трех секторов: бизнеса, власти и общества, в целях повышения уровня и качества жизни населения, устойчивого экономического роста и др.

Государство должно выполнять роль арбитра: устанавливать совместно с субъектами гражданского общества нормы, правила, определять инструменты, способствующие их реализации, т.е. создавать условия для функционирования экономических субъектов, и всей экономической системы в целом [11, с. 97]. Институты гражданского общества во многих сферах социальной жизни справляется лучше, чем государство.

Рассмотрим некоторые механизмы достижения плодотворного, на благо человека, государства и общества взаимодействия субъектов гражданского общества и органов публичной власти. По мнению автора целесообразны следующие шаги:

1. Создать механизмы, при которых институты гражданского общества смогут определить социально-экономические приоритеты в зависимости от текущих потребностей общества, основываясь на объективной оценке сложившейся фактической ситуации. Реализация современной модели экономического роста в России – «экономика гражданского общества» - целесообразно разработать правовые механизмы процессов саморегулирования в определенных сферах, в рамках государственного регулирования, в единстве образующих правовой каркас экономической системы России.

2. Создать правовую возможность, обусловленную экономической целесообразностью, делегирования части полномочий органов исполнительной власти институтам гражданского общества в определенных сферах. Например, делегирование части полномочий по профилактике коррупционных проявлений и выявлению фактов коррупции в экономической сфере институтам гражданского общества – этот шаг видится своевременным и целесообразным, оправданным в современных условиях. Отметим, что в действующем российском антикоррупционном законодательстве сотрудничество органов государственной власти с институтами гражданского общества возведено в ранг основного принципа осуществления деятельности по противодействию коррупции [13, с. 26].

Указанный вид взаимодействия распространяется на все этапы (стадии) противодействия коррупции:

а) предупреждение и профилактика коррупции;

б) борьба с коррупцией (выявление, предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование коррупционных правонарушений);

в) минимизация и (или) ликвидация последствий коррупционных правонарушений [8, с. 135].

Институты гражданского общества, организации и физические лица названы субъектами реализации Национальной стратегии наряду с органами государственной власти, иными государственными органами, органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Вовлеченность в работу по противодействию коррупции различных организационно-правовых форм общественных объединений и других субъектов гражданского общества - обязательный элемент механизма реализации Национальной стратегии.

Не стоит умалять значимость еще одного направления участия субъектов гражданского общества в противодействии коррупции - процедур правового мониторинга в данной сфере [13, с. 27].

3. Следующим важным направлением, по мнению автора, является повышение в России уровня социальной ответственности государства, бизнеса, субъектов гражданского общества. Вопрос о социальной ответственности бизнеса для России является относительно новым. В отечественной науке и практике идея социальной ответственности рассматривается, в основном, в отношении бизнеса, но и в этом направлении концептуально не выстроена. Социальные обязательства бизнеса, как правило, рассматриваю как сочетание экономических, правовых, этических и филантропических практик.

Основоположник концепции А. Керолл, описывает пирамидальную модель корпоративной социальной ответственности посредством трех уровней: базового, среднего и верхнего. Согласно взглядам основоположника, базовый уровень – экономическая ответственность, вытекающая из основной функции предпринимательской организации на рынке как производителя товаров и услуг; средний уровень – правовая ответственность (правомерное поведение экономических субъектов в условиях рыночной экономики (напр., уплата налогов); верхний уровень – этическая ответственность – соответствие экономической деятельности ожиданиям общества, нормам морали (напр., поддержание и развитие благосостояния общества через добровольное участие в реализации социальных программ) [14, с. 166].

Понимая, что представленная концепция предназначалась для корпораций, а государство – можно рассматривать как корпорацию граждан страны, считаем возможным преломить данную конструкцию для исследования основ социальной ответственности государства и публичной власти. В первой части базового уровня публичная власть несет, например, материальную ответственность перед гражданами за вред, причиненный действием или бездействием органов и должностных лиц.

На втором уровне – публичная власть устанавливает виды и рамки правовой ответственности с одной стороны, но с другой – является и субъектом их исполняющим как с контролирующее-фискальной, так и со стороны субъекта экономической деятельности.

Представляется, именно нравственный аспект является основополагающим в концепции социальной ответственности А. Керолла, как определяющий его общественное назначение – достижение общественного блага. Эта составляющая, верхний третий уровень модели корпоративной социальной ответственности, применительно к публичной власти, государству и субъектам гражданского общества, экономической деятельности сегодня на стадии правового оформления [14, с. 167].

С точки зрения американского автора К. Уолтон, социальная ответственность бизнеса предполагает взаимосвязь трех субъектов: корпорации, государства и общества потому, что благосостояние общества не может быть обусловлено исключительно за государственный счет [14, с. 169].

Активную роль в повышении качества общественной жизни должен играть и предприниматель. Так появились компоненты концепции социальной ответственности бизнеса: отказ компании от личной выгоды в случае, если она противоречит интересам общества; функционирование экономической системы на основе принципов плюрализма; обеспечение благосостояния общества за счет государства и бизнеса; ведение бизнеса с учетом многообразия интересов субъектов (бизнеса, потребителей, конкурентов и др.) в модели ведения бизнеса.

Общеизвестно, что в мировой практике существует два основных подхода к регулированию корпоративной социальной ответственности бизнеса. Первая модель предполагает самостоятельное определение степени своего вклада в общественное благо; вторая модель основана на том, что государство и общество вырабатывают обязательные к исполнению либо рекомендуемые требования к бизнесу. Можно выделить следующие черты взаимодействия бизнеса и власти:

1) предметность взаимодействия, поскольку носителями этого типа связи выступают субъекты, обладающие вполне определенными (для каждого вида взаимодействия) свойствами;

2) «процессуальность» взаимодействия, поскольку взаимодействие – это процесс, одновременно связывающий события, происходящие в разных системах отношений бизнеса и власти, как взаимообусловленные, т.е. таким образом, что в период взаимодействия состояния каждой из взаимодействующих сторон выступают функциями изменений друг друга [15, с. 51].

Отметим наличие системообразующих критериев классификации видов взаимодействия структур бизнеса и власти (принципами классификации видов взаимодействия этих структур будут выступать): принцип комплексности, системности рассмотрения видов их взаимодействия, а также многообразия видов их взаимодействия. В зависимости от функционального критерия можно выделить следующие принципы классификации видов взаимодействия бизнеса и власти: равноправия видов их взаимодействия и оптимальности (наилучшего сочетания, выбора наилучшего варианта) видов их взаимодействия.

Интерес представляет также принцип селективности, то есть отбора вариантов и принцип акселерации. В современных условиях стоит задача найти эффективные механизмы взаимодействия бизнеса и власти в процессе внедрения социальной ответственности компаний. Однако эти механизмы только начинают складываться. Понимая важность правового оформления концепции социальной ответственности различных субъектов, отметим первые шаги в этом направлении.

Растет понимание того, что социальная ответственность бизнеса может формироваться лишь при условии партнерских отношений между государством и гражданским обществом, где государство обязано создавать приемлемые условия для ведения всех форм бизнеса, а бизнесмены действовать в условиях экономической свободы, но в рамках ответственного поведения. Европейский опыт развития социальной ответственности бизнеса подразумевает государственное правовое регулирование, закрепляющее принципы социальной ответственности и обязывающие компании следовать им.

2.2. Органы публичной власти: разграничение полномочий

Разграничение полномочий между органами публичной власти различных ее уровней представляет определенную сложность для правоприменителя. Об этом свидетельствуют судебные решения, дающие материал для анализа правоприменительной практики и причин возникновения неопределенности в понимании содержания той или иной нормы закона.

Использование теоретических конструкций позволяет разрешать возникающие проблемы в понимании и применении действующих норм. Любая такая конструкция основывается не столько на нормах прямого действия, сколько на конституционных нормах-принципах [7, с. 15]. Они должны являться основой любого обоснования судебного решения в том случае, если норма закона не позволяет сделать однозначный вывод, ведущий к нормативно выверенному и конституционно-обоснованному выводу. Конституция Российской Федерации устанавливает принципы разграничения полномочий между уровнями публичной власти. Если статьи 71 и 72 Основного Закона России [1] содержат соответствующие положения, касающиеся федерального и регионального уровней власти, то иные нормы закрепляют общие положения, касающиеся полномочий местного самоуправления и защиты прав муниципальных образований от необоснованного вторжения федерального и регионального законодателя в сферу их полномочий.

В статье 133 Конституция РФ [1] упоминает о правах местного самоуправления, установленных Основным Законом, вводит запрет на ограничение этих прав. Однако в Конституции есть только общие нормы, которые гарантируют самостоятельность местного самоуправления, но не содержат конкретных правомочий органов местного самоуправления. Эту задачу выполняет специальный Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 6 октября 2003 года [2].

Нормы этого Закона не всегда отвечают требованию определенности содержания, что порождает многочисленные коллизии в правоприменительной практике. Это прежде всего касается разграничения полномочий между муниципальными образованиями и органами государственной власти субъектов РФ. Вместе с тем, точность разграничения компетенции между местным самоуправлением и региональными органами государственной власти должна соответствовать содержанию конституционных принципов. В противном случае данные принципы «останутся только формально-определенными, но не содержательно реализованными» [10, с. 8].