Файл: ПРАВОВАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.pdf

Конституционный Суд Российской Федерации в своем определении от 15.05.2012 № 880-О подчеркнул возможность суррогатной матери записать себя в качестве матери ребенка, что будет зафиксировано в свидетельстве о рождении ребенка, и данные обстоятельства являются основанием возникновения прав и обязанностей в качестве матери, в соответствии со ст. 47 СК РФ^[24].

Приказ Минздрава России «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» очерчивает круг медицинских организаций, имеющих право на применение методов вспомогательных репродуктивных технологий. Кроме того, приказ вносит новый термин для обозначения лиц, желающих воспользоваться данным методом, теперь они именуются «пациенты». Регулируемые вопросы суррогатного материнства подвластны медицинской области, что не позволяет в полной мере отнести данный приказ к источникам семейного права^[25].

В соответствии с п. 1 ст. 779 ГК РФ, договором возмездного оказания услуг признается такой договор, в котором на одной из сторон (исполнитель) лежит обязанность по оказанию услуги, а вторая сторона (заказчик) обязуется оплатить выполнение предоставленной ему услуги^[26].

Российское законодательство базируется на гестационном подходе и придерживается позиции, что «матерью» признается та, кто выносила ребенка. Однако данный подход носит противоречивый характер, когда материнство признается за женщиной, которая не является донором биологического материала.

Судья Конституционного суда РФ А.Н. Кокотов признает факт вынашивания ребенка приоритетнее, чем тождество генов, он считает, что внутриутробный период жизни оказывает влияние на гормональную, иммунную систему рожденного ребенка, а духовная связь приоритетнее генетической^[27].

Рассматривая суррогатное материнство с этической точки зрения, юрист-практик (судья) указывает, что между суррогатной матерью и ребенком устанавливается биологическая и эмоционально-духовная связь.

Автор предполагает, что нельзя считать менее значимым биологическое родство, так как потенциальным родителем присущи нравственные страдания из-за отсутствия возможности родить ребенка собственным естественным путем. Кроме того, суррогатная мать осознает свои действия при заключении договора и даче согласия на суррогатное материнство, отказ отдать ребенка также можно охарактеризовать как злоупотребление правами, что влечет нарушение прав рожденного ребенка.

Таким образом, недостаток правого урегулирования вопросов суррогатного материнства в действующем законодательстве стоит наиболее остро. Тот факт, что законодательство требует доработки и совершенствования, подтверждается нижеприведенным примером из практики. Так, к примеру, ни один нормативный акт не определяет порядок государственной регистрации рождения ребенка, рожденного суррогатной матерью с записью одинокого мужчины единственным родителем.

Истец обратился в суд с иском к Отделу регистрации актов гражданского состояния с требованиями о признании себя отцом двух детей женского пола, рожденных при помощи услуг суррогатной матери, а также с просьбой произвести государственную регистрацию рождения его дочерей на основании медицинского свидетельствования о рождении.

Судом было установлено, что истец заключил договор на оказание медицинских услуг, предметом которого было получение и криоконсервирование двух эмбрионов на стадии бластоцисты ЗАВ и 1АВ. Спустя месяц, между истцом и суррогатной матерью был заключен договор «О вынашивании беременности суррогатной матерью». На момент подписания данного договора суррогатная мать состояла в зарегистрированном браке.

Ее супруг дал свое согласие на проведение процедуры экстрокорпорального оплодотворения и переноса донорских эмбрионов своей жене, после чего лечащим врачом в клинике был произведен перенос двух размороженных эмбрионов истца в полость матки суррогатной матери, затем беременность была подтверждена клинически. В результате планового кесаревого сечения, суррогатной матерью были рождены два ребенка женского пола, вследствие чего было выдано два медицинских свидетельства о рождении ребенка.

Генетического родства между суррогатной матерью и рожденными детьми выявлено не было. Через неделю после рождения детей, истцом было получено нотариально заверенное согласие от суррогатной матери на запись истца (генетического родителя), в качестве единственного родителя рожденных детей женского пола от суррогатной матери, аналогичное согласие от суррогатной матери было получено и заверено медицинской организацией.

Спустя два месяца после рождения детей истец обратился в Отдел ЗАГС с заявлением о регистрации двух новорожденных детей женского пола, с указанием его в качестве единственного родителя, а сведения о матери указать как «неизвестна». Отделом регистрации актов гражданского состояния в регистрации новорожденных детей женского пола и выдачи свидетельств о рождении детей истцу было отказано.

Суррогатная мать в судебном заседании пояснила, что по Договору «О вынашивании беременности суррогатной матерью» заключенному с истцом, она родила в Родильном отделении г. Москвы двух детей женского пола. Договор был возмездным, при вынашивании плода оплата происходила ежемесячно. В Родильном доме находилась с детьми в разных палатах, при выписке передала детей и документы об их рождении истцу, получила от него окончательный расчет, более о судьбе этих детей ей ничего не известно.

Самостоятельных требований относительно рожденных ею в качестве суррогатной матери детей, переданных истцу, она не заявляла, и в дальнейшем намерений заявлять не имеет. Суд посчитал, что представленный истцом в качестве обоснования заявленных исковых требований акт медицинского центра, согласно которому отцовство истца в отношении Дочери 1 и Дочери 2 следует считать практически доказанным, нельзя принять во внимание, так как данное доказательство противоречит действующим положениям законодательства.

Также судом было установлено, что между сторонами существовали договорные правоотношения, которые не предусматривали право донора ооцитов на его регистрацию в качестве отца.

Исходя из вышеизложенного, суд отказал в удовлетворении исковых требований истца, ввиду отсутствия обязательств между сторонами, обязал отдел ЗАГС зарегистрировать рождение двух детей женского пола на основании медицинского свидетельствования о рождении без указания сведений о суррогатной матери и об отце, а органу опеки и попечительства указать фамилию, имя, отчество двух детей женского пола на основании медицинского свидетельствования о рождении для записей этих сведений при государственной регистрации рождения детей Отделом ЗАГС^[28].

Таким образом, проблема недостаточного урегулирования данной области приводит к нарушению прав человека. В частности, в п. 2 ст. 7 Конституции РФ утверждается, что в РФ обеспечивается государственная поддержка отцовства, СК РФ, развивая положения Конституции, указывает в ст. 1, что семья, отцовство и детство в государстве находятся под защитой.

Однако, данные положения находят несоответствие на практике, когда иными нормативно-правовыми актами предусмотрено суррогатное материнство лишь для лиц, состоящих в браке или же лишь для одинокой женщины, вследствие чего лица мужского пола, не состоящие в браки теряют возможность стать отцом детей, рожденных при помощи суррогатной матери и быть записанным в качества отца в их свидетельстве о рождении. В практике также существуют примеры, в которых разрешение спора, касающегося суррогатного материнства, было освещено с положительной стороны. Тем самым, можно говорить о пробелах вспомогательного репродуктивного законодательства^[29].

Федеральный закон № 323-ФЗ значительно дополняет круг субъектов, имеющих право на применение ВРТ: мужчина и женщина как состоящие, так и не состоящие в браке, а также одинокая женщина. Так, заявительница обратилась в суд об установлении юридического факта, установления ее материнства в отношении ребенка, рожденного суррогатной матерью^[30].

Судом было установлено, что заявительница является матерью биологического отца ребенка, умершего из-за тяжелого заболевания. До своей смерти сыном заявительницы на основании российского законодательства был заключен договор с медицинской организацией, согласно которому эмбриологом медицинского центра была произведена криоконсервация (замораживание и хранение) его биоматериала (эякулят).

Перед отъездом на лечение, сын заявительницы написал письменное согласие, в котором, в случае его смерти, предоставлял заявительнице – его матери, распоряжаться его биоматериалом. В данном случае, сдача для консервации и хранения биоматериала сыном заявительницы являлась конклюдентным действием, выражающим его волю на использование данного компонента для последующей репродукции, а право распорядиться было передано ей. Для исполнения его воли, между заявительницей и суррогатной матерью был заключен договор об оказании услуг суррогатного материнства, согласно которому суррогатная мать выполняет предусмотренные договором условия (имелось нотариально заверенное согласие супруга).

В установленные врачами сроки суррогатная мать в стационаре МБУЗ Роддом родила ребенка женского пола, в результате чего должностными лицами в составе комиссии МБУЗ Роддом удостоверено согласие суррогатной матери на запись заявительницы матерью родившегося у нее ребенка в акте и свидетельстве о рождении, согласие супруга также было получено.

Однако, Отдел регистрации актов гражданского состояния в государственной регистрации рождения ребенка женского пола отказал, дал разъяснение порядка регистрации рождения ребенка и рекомендовал обратиться в суд в связи с отсутствием предусмотренных законом правовых оснований для указания заявителя в качестве матери ребенка.

На основании вышеизложенного, а также с учетом того, что исходя из представленных суду письменных материалов правовая и генетическая связь между заявительницей и ребенком, родившимся у суррогатной матери является бесспорной, суд установил факт того, что заявительница является матерью ребенка женского пола, рожденного суррогатной матерью, а также обязал Отдел регистрации актов гражданского состояния произвести государственную регистрацию рождения ребенка женского пола, рожденного суррогатной матерью и в записи акта о рождении ребенка указать заявительницу в качестве матери, сведения об отце внести на основании её заявления^[31].

Как видно, использование программы суррогатного материнства получает всё большее распространение, что свидетельствует о необходимости принятия Федерального закона «О суррогатном материнстве в РФ», который бы способствовал сокращению судебных споров в области суррогатного материнства и защите прав, как со стороны суррогатной матери (исполнителя), так и потенциальных родителей (заказчика).

Автор считает, что необходимо законодательно признать родителями рожденного ребенка тех, чьи биологические материалы были использованы по программе суррогатного материнства, данный вариант позволит преодолеть длительную конфликтную ситуацию, а также признать за потенциальным родителем (отцом) право на самостоятельное воспитание детей, в случае рождения их от суррогатной матери с использованием ооцитов донора – женщины. Тем не менее, по мнению автора, последняя категория дел подлежит судебному рассмотрению для выявления условий жизни и воспитания детей.

Однако сам ребенок не является и не может являться предметом договора, им выступает услуга по вынашиванию и деторождению.

По мнению автора, регулирование договора суррогатного материнства должно быть осуществлено посредством принятия норм, которые раскрывали бы особенности самой процедуры исполнения договора, но и также основанные на теоретических разработках. Кроме того, важно применение толкования норм о суррогатном материнстве, так как это будет способствовать установлению защиты сторон данного договора. Также, по мнению автора, правоотношения, вытекающие из договора суррогатного материнства являются гражданско-правовыми.

Кроме того, к ним применяются правила предоставления платных медицинских услуг, так как договор, который заключается между будущими родителями, суррогатной матерью и медицинским учреждением, является консенсуальным и возмездным, поэтому биологические родители обязаны оплатить услуги суррогатной матери.

В научной литературе отмечается о важности указания в тексте договора суррогатного материнства сроков исполнения, и особенности факта передачи ребенка, и оплаты. Также важным является вопрос об установлении момента возникновения прав и обязанностей сторон по договору суррогатного материнства именно при достижении согласования всех его условий, а также вопрос об их прекращении. Такие условия нуждаются также и в законодательном закреплении^[32].

Часто возникают ситуации, когда к суррогатному материнству прибегают в обход медицинских учреждений, что в свою очередь, способствует возникновению негативных последствий, которые выражаются в вымогательстве крупных денежных сумм, угроз, шантажа, а также отказа в передаче ребенка в адрес заказчика, и установление требований, связанных с воспитанием ребенка суррогатной матерью. Также неясна эстетическая позиция понятия «суррогатной матери»^[33].