Файл: Понятие и границы суверенитета государства (Сущность государственного суверенитета).pdf

А. Адлер и Г. Кельзен являются представителями другого вида теории ограничения государственного суверенитета. Эти авторы не считают суверенитет чем-то положительным. Суверенитет государства понимается ими исключительно как мотив и предпосылка войн [25, с. 19]. По их мнению, только отмена такого понятия, как государственный суверенитет, «позволит обеспечить мир на Земле». Последователи Г. Кельзена выдвинули жесткую альтернативу: либо признавать суверенитет одного государства, исключающий суверенитет других государств, либо отменить государственный суверенитет вообще [25, с. 20].

Одним из критиков государственного суверенитета как понятия считается Ст. Д. Краснер, который категорически отвергает даже намеки о важности суверенитета. Он глубоко скептически относится к реальности суверенитета, утверждая, что эта сентенция всегда была своего рода «организованным лицемерием», которое случается, когда логика целесообразности и логика последствий находятся в конфликте, то есть когда тактика действий в реализации устремлений правителей остаться у власти, «подвинув» своих избирателей, порождена конфликтом интересов с нормативным поведением. Лицемерие, по убеждению Ст. Д. Краснера, просто означает разрыв между исповедуемыми принципами и нормами политической деятельности (логика целесообразности) и стратегическими расчетами, на которых основывается такое действие (логика последствий) [41, с. 29]. Ст. Д. Краснер полагает, что особенно ярко этот процесс отражается в международной сфере, так как там «нормы обладают меньшим сдерживающим» воздействием.

Частично теории отрицания суверенитета строятся на фактографии современного мира. Например, когда государства теряют свой суверенитет по территории или с финансовой точки зрения (займы). В этом ряду стоит и концепция утраты государственного суверенитета, заключающаяся в падении традиционной системы «одна нация — одни деньги», когда даже сильные государства стремятся вести международные расчеты в так называемой резервной мировой валюте — долларах США [41, с. 31].

Но есть и противоположная точка зрения на проблему ограничения государственного суверенитета. Например, А. А. Моисеев пишет: «Общепризнано, что участие государств в международных организациях путем реализации любого объема и качества своих прав является не ограничением, а реализацией суверенитета, даже если речь идет о правах, которые обычно относят к внутренней компетенции государства» [28, с. 404]. Поэтому самоограничение в реализации традиционного «государственного функционала» в деле отстаивания государственных интересов ни в коей мере не умаляет государственного суверенитета [41, с. 32].

Таким образом, проблема ограничения государственного суверенитета — актуальная проблема, имеющая различные обоснования и понимание. С одной стороны, государственный суверенитет полезен для самого государства, ведь он является своеобразным «щитом», который ограничивает влияние других стран на жизнь внутри государства и подчеркивает уникальность отдельной защищенной от этого влияния страны. А, с другой стороны, если исключить суверенитет как границу государства, то жители данной страны смогут приобретать товары по меньшей цене, ведь будут исключены таможенные наценки. Эта проблема имеет как положительные, так и отрицательные толкования.

Мы можем задаться вопросом: какова цель ограничения или полная ликвидация государственного суверенитета? Если это делается для свободного, равноправного, взаимовыгодного сотрудничества народов, то эта цель благородная и необходимая. Но, если целью является завоевание рынков сбыта, источников сырья и дальнейшая экономическая зависимость одних государств от других, а затем полный контроль над государством, то это недопустимо.

Глава 2. Теории государственного суверенитета

2.1. Классификация теорий государственного суверенитета

В настоящее время принято считать, что теория суверенитета была разработана и сформулирована во второй половине XVI в. французским юристом Ж. Боденом, которого справедливо называют отцом этой теории. Он определят суверенитет непосредственно как не ограниченную законами верховную власть над подданными и гражданами, абсолютную и постоянную власть государства, наивысшую власть распоряжаться [12, c. 136-137]. По мнению Ж. Бодена именно такая власть выступает определяющим условием существования государства и, кроме того, является необходимым его атрибутом.

Боден утверждал, что лишь авторитет центральной и неограниченной власти может положить конец политическим беспорядкам. Суверенная власть такого авторитета идет от Бога, ее действии не зависит от субъективного признания со стороны подвластных, а значит, ситуативное плохое правление не оправдывает неповиновение подданных. Боден не отрицает, что политический организм образуется как господствующими, так и подвластными.

С целью ограничения абсолютизма Боден выделяет два вида ограничений власти суверенного монарха: божественное и естественное право; традиции общества и имущественные права подданных [21].

Эмпирические теории суверенитета на государственном уровне.

Теории этого уровня концентрируются на государстве подобно целостности ради того, чтобы ответить на принципиальный вопрос: какие политические (или территориальные) образования можно по сути назвать суверенными? Несмотря на то, что данный вопрос можно признать общим для всех концепций данного уровня, ответы на него будут разными, так как смысл суверенитета может пониматься по-разному (это либо правовая реальность, либо политическая действительность).

Для одних исследователей суверенный статус– следствие внутренней правовой системы, опирающейся на конституционное право и связанные с ним структуры.

Другие исследователи этого уровня подчеркивают роль внешних факторов, однако признают, что суверенитет– правовой статус, которым владеют те, кто владеет признаками государственности [8].

В рамках этого подхода составлена принятая в 1933 г. Конвенция Монтевидео, которая определила правовой статус государства на международной арене, опираясь на эмпирические показатели: постоянное население, определенная территория, собственное правительство, способность к вступлению в отношения с другими государствами.

Нормативные теории суверенитета на государственном уровне.

Концепции данного уровня интересует ответ на вопрос: какие территориально политические образования должны быть суверенными? Один из наиболее распространенных ответов на данный вопрос состоит в том, что суверенным должно быть государство.

Главным недостатком теорий суверенитета государственного уровня является отсутствие внимания к институтам межгосударственного взаимодействия.

Между тем этот уровень принципиально значим для обнаружения суверенитета и анализа его особенностей. При этом бесспорно качественное отличие международной сферы от собственно государственной реальности: любое государство представляет собой ту или иную иерархию авторитетов, а на международном уровне ключевой иерархический авторитет отсутствует. Государства суверенны в своих взаимоотношениях [8].

Нормативные теории государства на межгосударственном уровне.

Данному кластеру теорий не свойственно особое внимание к особенностям наличного состояния суверенитета: он принимается таким, каков он есть. Но сторонников данного подхода это наличное состояние не устраивает. Поэтому основное внимание уделяется тому, каким должен быть характер взаимоотношений среди суверенными субъектами в современном мире, если не для достижения всеобщего блага, то ради создания благополучных условий для движения в этом направлении.

По большому счету это не столько теории суверенитета, сколь теоретическое обоснование реформирования взаимодействия ключевых субъектов международных отношений. Изначальная не скрываемая нормативность данного подхода предполагает регулирование международных дел международного права, которое определит сферу функционирования суверенных прав и обязанностей. Но здесь встает вопрос о том, как может функционировать международное публичное право, контролирующее деятельность государств при помощи норм, имеющих статус законов, если не существует властного общемирового законодательного органа? На этот принципиальный вопрос сформировалось два обобщенных ответа, которые можно отнести к двум школам международного права, упрощенно именуемых позитивистской и конвенциональной [8].

Сторонники позитивистской школы, идущей от Кельзена, утверждают, что единственным источником международного права является согласие государств, достигнутое либо прямо через международные договора, либо косвенно через повседневное функционирование международного права. То есть только государства– субъекты международного права, а значит, они единственные акторы на международной арене, наделенные суверенными правами и обязанностями [29].

Подобный взгляд делает очень ненадежным нормативный фундамент суверенитета на международной арене, поскольку предполагает, то что данные общепризнанных мерок полагаются только лишь в взаимное соглашение государств, что преобразуется в подвижную и неустойчивую субстанцию.

В отличие от позитивистской школы международных отношений, конвенционалисты считают, то что источник силы международного права не только лишь в согласии независимых государств, однако и в совместной деятельности в целом мирового сообщества как такового.

Правила, в отношении которых достигнут консенсус международного сообщества, обретают статус закона, даже в случае если некоторые государства с этим никак не согласованны.

При этом субъектами международного сообщества считаются не только лишь государства, но и общественные организации, корпорации и т.д [8].

Таким образом, правила, стабилизирующие международные отношения, никак не полностью подвластны от решения независимых государств, а значит, то либо прочее государство должно руководствоваться общепризнанным меркам международного права, даже если оно никак не давало собственного непосредственного согласия сведениям нормам следовать.

Помимо этого, действия государств ограничиваются присутствием прав негосударственных субъектов (к примеру, прав человека).

То есть конвенциональная школа наблюдает в международной арене не только лишь субъектов суверенитета, но и акторов, не владеющих суверенитетом как таковым (и это принципиальное различие с позитивистской школы).

Здесь неоспорима эрозия самого значения определения “суверенитет”. По этой причине никак не случайно многие критики “суверенного эгоизма” пошли дальше, утверждая, то что взаимоотношения между государствами обязаны быть коренным образом пересмотрены и выведены за рамки суверенитета.

Основным пунктом аргументации тут считается то, что концепция суверенных государств уже неработоспособна и никак не соответствует реалиям современного глобального мира [29].

Таким способом, выполненный кодификационный исследование концепций суверенитета был попыткой дать упорядоченное междисциплинарное видение настолько важного для нынешнего общества определения и явления, как суверенитет. Получилось доказать, то что имеется “суверенитет” как правовая категория. И в двух вариантах имеет место научное академическое изучение сложившихся определений и практик. Было бы большой оплошностью исследовать решение на вопрос, какой смысл суверенитета истинный – правовой либо политический. Нельзя установить, то что значительнее: всеобщая обязанность граждан платить налоги либо мобилизующая способность национальной идеи.

Помимо этого, предложенная классификация определенным способом упорядочивает сами инструменты анализа суверенитета. В различных раскладах суверенитет способен пониматься эмпирически либо нормативно, быть ограниченным либо абсолютным, единым либо делимым и т.д.

2.2. Теоретические основы концепции государственного суверенитета Ж. Бодена

Основы теоретического знания о суверенитете были заложены французским политическим мыслителем, социологом и правоведом Ж. Боденом. Понятие «суверенитет» появилось в литературе в XVI в. Данное обстоятельство было вызвано отчасти особенностями исторической эпохи жестоких религиозных войн во Франции, враждой протестантизма и католицизма, глубоким кризисом, который претерпевало общество, расколовшись на партии, не способные достигнуть согласия ни по каким принципиальным вопросам. В поиске объединяющих начал для взаимного примирения протестантов и католиков Ж. Боден стремился к новому государственному устройству, в котором сильная и стабильная власть положила бы конец феодальной раздробленности и постоянной борьбы феодалов [6]. Находясь выше религиозной вражды, она примирила бы обе стороны, утвердив принцип веротерпимости. К сожалению, как не раз указывал французский мыслитель, все предшествующие авторы, употреблявшие термин «суверенитет», не давали ему четкого определения. В связи с этим он писал, что необходимо сформулировать определение суверенитета, поскольку нет ни одного юрисконсульта, политического философа, который бы сделал это [6]. По общему признанию ученых Бодену отводятся особая роль и место в разработке теории суверенитета. Он по праву считается первым теоретиком суверенитета и именно с него начинается история этого понятия.