Файл: Понятие и границы суверенитета государства».pdf

1.2. Суверенитет как основополагающий признак государства: сущность и понятие суверенитета

Безусловно, суверенитет – это признак государства в целом. Однако власть – также неотъемлемый атрибут государства. Поскольку в существующем государстве находят выражение все его признаки, необходимо отметить, что они состоят между собой в неразрывной взаимосвязи: суверенитет внешне проявляется через функционирование власти и воплощается в её полномочиях и деятельности. В свою очередь, власть в государстве суверенна, что позволяет ей устанавливать обязательные на всей территории государства правила поведения, монопольно применять принуждение и пресекать недозволенные проявления любой другой публичной власти. Именно такой признак государства, как суверенитет, делает власть государственной, а потому государственная власть не может быть несуверенной. И это ни сколько не ведет к признанию верховенства за какими-то отдельными правящими группами: нужно отличать носителя суверенитета и, соответственно, суверенной государственной власти, коим является в современных государствах в основном народ, от тех представителей государства (его органов и должностных лиц), которые эту власть осуществляют. Следовательно, не стоит противопоставлять суверенитет и власть, поскольку эти признаки совместно составляют существо государства. Согласимся с С.А. Авакьяном в том, что суверенитет государства предполагает суверенитет государственной власти, а их искусственное разделение представляется «надуманным» [11].

Говоря обобщенно, суверенитет – это признак государства, представляющий собой верховенство и независимость государственной власти, обладающей способностью к исключительному самоопределению в выборе путей развития государства. Он предполагает верховенство политической власти в сопоставлении с другими властями в рамках своей территории и независимость по отношению к иным политико-территориальным союзам во вне [20 с. 102].

В общем виде верховенство власти выражается в том, что она устанавливает и поддерживает универсальный правовой порядок, имеет приоритет по отношению к иным властвующим субъектам и всем лицам, находящимся в пределах территориальной сферы ее распространения, предписывает им обязательные веления и исключает любое их неправомерное поведение с помощью монополии на применение принуждения. По словам Б.А. Кистяковского, только государство обладает всей полнотой власти и располагает всеми ее формами. Власть всех остальных социальных организаций частична или действует в определенной узкой сфере, а самое главное – нуждается для своего существования в санкции и в поддержке со стороны государственной власти [14, с. 335]. Это означает, что верховенство – характеристика сравнительная, выражающая нахождение власти на высшей ступени иерархии всех властей в государстве. По словам Г.В. Мальцева, суверенная власть – это конечная власть в пределах государства, выше нее нет никакой властной инстанции, над ней не стоят законы иной власти, то есть никто не может издавать в отношении суверенной власти обязательные приказы и принудительно их обеспечивать. Наоборот, в случае нарушений установленного государственной властью порядка все субъекты обращаются именно к ней за защитой своих прав. [1, с. 22].

При этом само верховенство власти не сводится к конкретному объему государственно-властных полномочий, который может варьироваться или частично и временно делегироваться для осуществления иным субъектам в зависимости от преобладающих идей развития государства. До тех пор, пока власть может менять установленный ею набор и порядок осуществления властных полномочий, она остается верховной и суверенной.

Действительно, следует согласиться с теми авторами, кто полагает, что функции государства и его компетенция не являются раз и навсегда установленными, а варьируются в зависимости от этапа развития государства и потребностей общества. Поэтому, по справедливому замечанию А.А. Чобан, «суверенитет зависит не от объема осуществляемых властью функций, а от свободы государства возлагать на себя те или иные полномочия или отказываться от них». [1, 27].

Независимость власти означает ее неподчиненность иным верховным властям других государств, отсутствие между ними властеотношений при возможности наличия только добровольно принятых на себя договорных обязательств. Как отметил Конституционный Суд РФ, уважение государственного суверенитета выражается в том, что международные обязательства принимаются посредством согласования позиций суверенных государств, воли которых юридически равноправны. При этом следует иметь ввиду, что в современном мире все государства связаны определенным набором обязательств, исходящих из общепризнанных принципов международного права (например, запрет агрессии или уважение прав человека и суверенитета других государств), за нарушение которых международное сообщество предусмотрело возможность применения принудительных мер, на что государство могло и не давать своего предварительного согласия. Однако такими нормами в равной степени связаны все существующие государства, а поэтому между собой они находятся в юридически равном положении. [1, с. 25].

Ряд авторов, исследующих положение государства в мире, указывают на то, что многие государства, хотя и обладают юридическим статусом суверенитета (являются полноправным субъектом международного права – входят в международные организации, в том числе в ООН, заключают международные договоры, устанавливают дипломатические отношения с другими странами), не имеют действительной независимости от других государств в сфере экономики, политики, обороны. Другими словами, их суверенитет носит лишь формально-юридический характер, реального (фактического, политического) суверенитета, в особенности во внешнем аспекте, у большинства государств нет. [23, с. 18].

При анализе суверенитета важно понимать, что степень верховенства и независимости государственной власти может быть разной, пределы ее осуществления и компетенция исторически изменчивы, однако в различных условиях ее функционирования суверенитет остается сравнительной характеристикой, позволяющей отличить государство от иных субъектов властвования. Во внутреннем аспекте он отражает иерархию властей во главе с государственной властью, во внешнем – отсутствие иерархии между государствами, их равноправие и неподчиненность друг другу. Это предельно общее понимание сущности суверенитета, не сводимое к набору государственно-властных полномочий, которых может быть больше или меньше, справедливо и в современных условиях интеграции и глобализации государств. [28, с. 52].

В завершение несколько слов необходимо сказать о политико-правовом характере суверенитета. Суверенитет государства, прежде всего, выступает категорией политической – реальным признаком государства, существующим с момента его образования. Между тем, конституционное право государства, регулирующее базовые общественные отношения в сфере определения формы государства, его основных характеристик и полномочий, взаимодействия с иными властвующими и невластвующими субъектами, закрепляет свойство суверенитета или отдельные его аспекты, если государство считает это необходимым. Например, большинство государств Европы в настоящее время прописывают в конституционных актах нормы о суверенитете в различных вариантах (государство суверенно, независимо, свободно, едино и неделимо, обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории и конституционного строя). Между тем, конституционные акты ряда государств, в частности, Австрийской Республики, Королевства Бельгия, Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Федеративной Республики Германия, Королевства Дания, Республики Исландия, Княжества Лихтенштейн, Мальтийской Республики, Королевства Швеция не содержат термина «суверенитет» или норм, устанавливающих, что государство суверенно и независимо, что не свидетельствует об отсутствии у них этих свойств. [23, 27].

Таким образом, можно сделать вывод, что суверенитет государства представляет собой признак государства, характеризующий верховенство и независимость государственной власти, обладающей способностью к самоопределению в выборе путей развития государства посредством установления своей компетенции, изменения состава государственно-властных полномочий и порядка их осуществления. Суверенитет возникает с появлением государства, при этом наличие суверенитета не зависит от наличия или отсутствия его закрепления в нормах права и выбранного способа такого закрепления.

1.3. Формы суверенитета и их правовое отражение

Формы суверенитета отличаются большим историческим многообразием и связаны, прежде всего, с реализацией идей о наилучшем устройстве порядка функционирования верховной власти. наиболее полному разграничению форм суверенитета способствует выделение двух критериев – конкретного носителя государственной власти и суверенитета, и принципов построения взаимоотношений между лицами, осуществляющими верховную власть, и невластвующими субъектами [1, с. 38].

Носитель суверенитета. Суверенитет народный и государственный.

Подход к народному суверенитету как к форме государственного суверенитета, выражающего принадлежность верховной государственной власти народу, в основании чего лежат естественные права народов на свободное развитие и самоопределение, отражен в конституционных актах многих современных государств Европы.

Интересны положения Конституции Республики Хорватия о том, что в основе государственного строя лежит идея об историческом праве хорватского народа на самоопределение и на полный государственный суверенитет. В преамбуле Конституции Республики Беларусь зафиксировано, что в основе ее государственности лежит неотъемлемое право народа на самоопределение. Реализуя это право, народ принимает Конституцию и учреждает государство, при этом он становится носителем государственной власти и суверенитета государства. Аналогичные формулировки о естественном праве наций на самоопределение содержатся в Конституциях Словацкой и Эстонской Республик [18, с. 68]. Конституция Украины говорит об «осуществленном украинской нацией, всем Украинским народом праве на самоопределение». Первый раздел Конституции Ирландии посвящен нации, обладающей верховным правом устанавливать форму правления и осуществлять политическое, экономическое и культурное развитие на основе своих исторических традиций [31, с. 77].

Таким образом, государственный суверенитет не просто исходит из народного суверенитета: он сам является народным тогда, когда воплощает в себе осуществление народом естественного и неотъемлемого права на самоопределение и управление государством. Именно такая трактовка суверенитета является признанной международным сообществом: оно провозглашает и защищает право народов на самоопределение как естественное право, а также признает в качестве принципа основанный на этом праве государственный суверенитет. [16, с. 109].

Принадлежность верховной власти народу – это один из важнейших принципов многих современных государств, однако это не сущность суверенитета и, соответственно, не сущность государства. Если суверенитет носит форму народного, правового, демократического, то и государство будет народным, демократическим и правовым [15, с. 5].

Любопытен в этом плане пример государственного права Великобритании. Обособленная от континентальной Европы, она прошла путь исторического развития, в ходе которого выработалась и стала одним из ведущих правовых принципов концепция «суверенитета парламента», которая, надо сказать, не совсем вписывается в континентальную европейскую теорию народного суверенитета. По сложившимся конституционным обычаям Великобритании верховенством обладает не народ, а парламент, который, как уже отмечалось ранее, в устах юристов означает совокупность трех частей – короля, палату лордов и палату общин. Суверенитет и, соответственно, верховная власть принадлежит именно парламенту в данном понимании. Ни одна из конституционных норм Великобритании не указывает на суверенитет народа – население в государстве обладает правами, в том числе избирательными, но не признается носителем верховной власти, а каждый житель называется по-прежнему не гражданином, а подданным. Такой подход к суверенитету обусловлен также тем, что подданные не могут влиять на содержание законов, они не принимают конституционных актов, регламентирующих деятельность парламента или вопросы, по которым он вправе выносить решения. [18, с. 69].

В настоящее время доктрина народного суверенитета признана практически всеми европейскими государствами и получила в том или ином виде свое воплощение в каждом из них. Общепринятым для Конституций и Основных законов всех европейских республик стало провозглашение народа (или нации в Турции, граждан – в Македонии, Сербии Словакии, Черногории) носителем государственного (национального – по терминологии Конституций Молдавии, Румынии, Франции) суверенитета и единственным источником государственной власти. Что касается монархий, то в современной Европе они конституируются как конституционные, в основном парламентарные, с признанием носителем суверенитета нации (Бельгия, Люксембург), народа (Испания, Швеция) или народа и монарха (Лихтенштейн). [12, с. 147].

Суверенитет абсолютный и правовой.

Переходя ко второму критерию выделения форм государственного суверенитета – принципам построения взаимоотношений между властвующими и невластвующими субъектами – обозначим, прежде всего, суверенитет абсолютный [11, с. 18].