Файл: Понятие и границы суверенитета государства».pdf

Абсолютный суверенитет необязательно связан с беззаконием. Суверен в государстве может законно осуществлять смену власти, соблюдать процедуру принятия своих актов и даже принятые им законы, но если у невластвующих субъектов не будет правовых средств сдерживать властвующие субъекты (прав человека и строго очерченной сферы, куда суверен не вправе вмешиваться, правосудия как юридической возможности привлечь представителей власти к ответственности за нарушение личных прав, сложного порядка изменения конституции, закрепляющей данные права и т.д.), то суверенитет следует признать абсолютным [3, с. 96].

Во внешней сфере абсолютный суверенитет проявляет себя по-другому, а именно в несоблюдении норм международного права, принятых на себя международных обязательств и неуважении суверенитета других государств. Следовательно, если государство является абсолютистским в отношении со своими подданными, это не означает, что оно автоматически становится таковым и во внешней среде [1, с. 49].

Антиподом абсолютному суверенитету может служить лишь суверенитет правовой. Верховная власть должна сохраняться по отношению к другим властям и иметь возможность проводить в жизнь свою волю независимо от воли других субъектов. Это значит, что суверен может издавать общеобязательные веления для любых других субъектов в пределах своей юрисдикции, однако они по отношению к суверену подобным полномочием не обладают. Эти общеобязательные веления суверена могут либо выражать его произвольную волю, либо согласовываться с правом и правами невластвующих субъектов. В последнем случае мы будем вести речь о правовом суверенитете [11, с. 20].

Правовой суверенитет предполагает, что, по точному выражению Ф.А. Кистяковского, государство не просто действует в рамках правовых предписаний, но «в своих отношениях к подданным связано правом». Населяющие данное государство люди «имеют не только обязанности, но и права: являются не только подданными, но и гражданами». Необходимой гарантией такого режима Ф.А. Кистяковский называет конституционный принцип, выражающийся в участии народа непосредственно или через представителей в законодательстве и проведение в государстве разделения властей. Дополнительными гарантиями выступают закрепление основных прав человека в конституциях, система сдержек и противовесов, институты ответственности министров и правосудия, участие присяжных заседателей в рассмотрении уголовных дел. Здесь мы видим органическое соединение двух форм суверенитета – народного и правового [14, с. 338].

Действительно, правовая форма суверенитета предполагает не только верховенство и независимость государственной власти по отношению ко всем субъектам и властям на территории государства, но и действие этой власти в соответствии с принципами верховенства права и уважения прав человека, которые являются выдающимися достижениями политико-правовой мысли Нового времени, направленными не на ограничение государственного суверенитета, но на обеспечение развития государства, улучшение условий жизни его населения, укрепление единого правопорядка [6, с. 256].

Из проведенного выше исследования мы можем сделать краткий вывод о следующих видах форм государственного суверенитета: по признаку его носителя (монарх, народ, парламент) и по принципам построения взаимоотношений между носителем государственной власти и невластвующими субъектами (суверенитет абсолютный и правовой). Правовой суверенитет отличается от абсолютного установлением юридических гарантий прав человека от вмешательства государственной власти и правовых границ действий государств относительно друг друга.

2. Конституционно-правовой анализ закрепления суверенитета

2.1. Принцип суверенитета и основы правового обеспечения суверенитета современного государства

Традиционно в юридической науке суверенитет рассматривается как сущностный признак государства. Между тем, особое внимание права к суверенитету и государству в целом все чаще побуждает законодателей и ученых обращаться к рассмотрению данной категории как к одному из принципов права [3, с. 98].

Суверенитет может быть выражен в правовых системах государствах различным образом, в зависимости от возобладавших в конкретный период времени в обществе правовых взглядов и оценок. Например, народный суверенитет есть принцип принадлежности верховной власти народу, имеющий в своей основе ценностною идею естественных прав человека, прежде всего, права народа на самоопределение и на участие человека в управлении государством, которая начала формироваться в XVII-XVIII вв. под влиянием взглядов философов-просветителей. В отличие от суверенитета как признака государства, суверенитет как принцип права мы рассматриваем не с точки зрения истинности или ложности предложенного описания его сущности, а с точки зрения необходимости, целесообразности, справедливости установленных правовых норм. По словам И.Д. Левина, «принцип суверенитета воплощает морально-политические требования современной демократии» [1, с. 57].

Далеко не всегда законодательство фиксирует то обстоятельство, что государство суверенно и обладает верховной властью, поскольку эти свойства являются для него само собой разумеющимися и не зависящими от их отражения в правовых текстах. Конституционные акты ряда государств, в частности, Австрии, Бельгии, Германии, Дании, Исландии, Лихтенштейна, Мальты, Швеции не содержат термина «суверенитет» или норм, устанавливающих, что государство суверенно и независимо, что не свидетельствует об отсутствии у них этих свойств. Тем временем, вопросы организации верховной власти, гарантии целостности и неприкосновенности государства, его верховенства и независимости получают всесторонне освещение. Собственно, для людей, населяющих государство, не так важен сам факт наличия в текстах законодательных актов норм о его суверенности, как определение должного порядка осуществления верховной власти, принадлежности ее определенному субъекту, а также необходимых гарантий суверенитета. Эти вопросы получают сперва идейную, а затем и правовую оценку и детально прописываются в нормах права, отражающих важные общественные ценности и идеалы [22, с. 86].

Рассмотрение суверенитета, фундаментальных основ государственности, народовластия в качестве ценностей, нуждающихся в особом правовом обеспечении и защите, свойственно для современных отечественных исследователей. В проекте Конституции России под общей редакцией С.С. Сулакшина единство, неделимость, территориальная целостность и государственный суверенитет России названы в числе наивысших ценностей [9, с. 7]. При этом государственный суверенитет и народный суверенитет рассматриваются учеными в неразрывном единстве. По словам В.Е. Чиркина, к числу базовых ценностей, получивших свое юридическое воплощение, относятся суверенная демократическая государственность России, государственное единство. Б.С. Эбзеев главными ценностями «современной российской конституционной бытийности в их синтетическом единстве» называет свободного человека, суверенный народ, сильное, единое и гарантированное в своей целостности демократическое социальное правовое государство; В.Д. Зорькин в числе конституционных ценностей выделяет народовластие и суверенитет. Конституционный Суд РФ относит суверенитет России, целостность и неприкосновенность ее территории, обеспечение обороны страны и безопасности государства к числу конституционно значимых ценностей [8, с. 6].

Таким образом, суверенитет является не только фактической категорией – признаком государства, но и правовым явлением – принципом права, основанным на его ценностном восприятии, обладающим «нормативным характером и ценностным содержанием». Однако этим представления о суверенитете с точки зрения права не исчерпываются, поскольку, для того чтобы государство могло воспользоваться юридическими гарантиями, реализовать ценностные правовые идеи о порядке осуществления своей власти, оно должно быть субъектом права. Право устанавливает данные гарантии и порядок в виде определенных прав, обязанностей и полномочий государства, и, по существу, рассматривает образование государства во всей полноте признаков, определяющее место среди которых занимает суверенитет, как юридический факт, основу правосубъектности государства. По словам К.В. Арановского, «государство … правосубъектно, поскольку оно суверенно и является таковым в силу самого своего существования. Суверенитет – есть правовая основа бытия государства как юридически значимой единицы» [1, 8].

Действительно, нормы права начинают действовать в отношении государства с момента его образования во всей полноте признаков, а такой признак государства, как суверенитет, позволяет признать за государством правосубъектность, объем которой у государства шире, чем у других властвующих субъектов. Проблема состоит в том, что четкого порядка установления и фиксации данного юридического факта в случае образования нового государства не выработано. По словам В.Б. Исакова, установление и доказывание юридических фактов – одна из традиционных проблем юридической науки, а в данном случае она осложняется большой политизированностью вопроса [2, с. 101].

Конечно, общепризнанно, что государство становится субъектом права с момента его фактического образования и появления в нем суверенной государственной власти, однако возможность реализовать свою правосубъектность зависит от политических предпочтений других государств и их мнения по данному поводу, которое выражается в признании или непризнании нового государства и решении вопроса о принятии в члены Организации Объединенных Наций. По словам В.В. Иванова, «именно принятие в ООН окончательно конституирует формальный государственный статус, формальный суверенитет». При этом известны случаи, когда территориальные образования фактически приобретают признак суверенитета и на деле становятся самостоятельными государствами, но по определенным политическим мотивам не признаются рядом других государств и не допускаются в ООН (Абхазия, Приднестровье и пр.) [6, с. 19].

Суверенитет как признак государства – свойство верховенства его власти – является сущностной чертой государства независимо от закрепления этого факта в нормах права. Он выражает описательную характеристику государства, фиксирующую наличие в определенном территориальном публичном коллективе верховной политической власти. В то же время, осознавая ценность данного явления, основанную на идее блага государства для жизни людей и необходимости его сохранения, законодатели предпочитают закреплять общие гарантии суверенности и независимости государства в фундаментальных правовых актах в качестве правового средства защиты от возможных будущих посягательств на государственную власть суверена со стороны иных субъектов как извне, так и изнутри. К ним относятся принципы территориальной целостности, неприкосновенности и обороны государства, верховенства законов государства, единство его судебной системы. В силу указанных обстоятельств в праве находит свое выражение не сам суверенитет как признак государства, а правовые средства обеспечения его стабильности. [21, с. 64].

Таким образом, закрепленный в нормах международного и конституционного права принцип суверенитета – это руководящее правовое положение, отражающее основные политико-правовые идеи о ценности государственного суверенитета и задающее направления его правового регулирования: установление субъекта государственной власти, организации и границ ее осуществления, гарантий существующего порядка властвования внутри государства и его внешней независимости [28, с. 51].

2.2. Юридическое обеспечение реализации суверенитета народа в конституционном праве

Говоря о суверенитете и его правовых гарантиях, особое внимание следует уделить средствам обеспечения участия народа в управлении государством.

Систему гарантий народного суверенитета можно разложить на несколько блоков правовых норм, отвечающих за обеспечение того или иного аспекта народовластия.

Для начала выделим правовые гарантии, создающие общие условия для участия человека в политической жизни своего государства. К ним относится институт гражданства, устойчивость которому придают нормы конституционных актов многих европейских государств о запрете лишения гражданства, в первую очередь, приобретенного по рождению, и запрете выдачи гражданина другому государству. Сюда же следует включить такие политические права и свободы, как свободу слова, собраний, объединений, печати, информации, запрет цензуры, политический плюрализм и многопартийность. О ценности и высокой роли в деле обеспечения политической свободы данных общепризнанных на сегодняшний день норм и принципов активно начали говорить исследователи еще в XIX веке [27, с. 39].

Для того чтобы народ мог быть действительным носителем суверенитета и государственной власти, необходимы специальные юридические гарантии, непосредственно направленные на реализацию народного суверенитета.

Во-первых, речь идет о нормах, позволяющих всему населению без какой-либо дискриминации участвовать в управлении государством, в осуществлении его верховной власти. В основе этого участия лежит право народов на самоопределение, на котором следует остановиться отдельно. Это естественное право человека для государств является одним из ключевых, поскольку само существование государства нередко рассматривается как реализация данного права, а поэтому его нарушение может угрожать целостности государства [2, с. 98]. Например, И.В. Иванов подчеркивает решающую роль права народов на самоопределение в образовании социалистических государств и, в то же время, в разрушении советского федерализма. Вместе с тем, право на самоопределение не следует понимать деструктивно и противопоставлять принципу государственного суверенитета. Отделение от государства и образование своего собственного государства справедливо для колоний и несамоуправляющихся территорий, существующих под покровительством какого-либо государства, однако формально не входящих в него и не участвующих в общих делах его народа. Внутри же самих государств для должной реализации права на самоопределение необходимо, чтобы всему его населению без какой-либо дискриминации была предоставлена возможность участвовать в управлении государством и определении дальнейших основ его развития, для чего необходимо обеспечение политических прав индивидов и меньшинств. В первую очередь, этому способствует установление и реализация всеобщего активного и пассивного избирательного права и права на участие в референдуме. Государство должно гарантировать равное представительство всего народа в высших органах власти, без исключения каких-либо национальных групп. Именно этого требуют Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций. Согласно ее положениям, принцип права народов на самоопределение должен реализовываться на основе уважения суверенитета и территориальной целостности государства, невмешательства в его внутренние дела. При этом каждое государство должно обеспечить равное представительство всего народа в его органах власти [6, с. 18].