Файл: детей в первого.pdf

Помимо улучшений условий содержания, которых удалось добиться за 10 лет существования комиссий, в последний год именно члены ОНК были главным источником связи с подследственными по наиболее резонансным делам. Так, член МХГ Евгений Еникеев активно посещал в «Лефортово» обвиняемых в госизмене — в том числе ученых ЦНИИмаша «Роскосмоса», руководитель отделения «Комитета против пыток» Анастасия Гарина рассказывала о состоянии Ани Павликовой из «Нового величия» и экс-главы подмосковного Серпухова Александра Шестуна, а журналист «Дождя» Когершын Сагиева обходила ОВД после летних московских митингов.

В новый состав московской комиссии Еникеев, Гарина и Сагиева не вошли, так же как и юрист «Комитета против пыток» Дмитрий Пискунов, журналист и правозащитница Зоя Светова, председатель комиссии прошлого созыва, глава холдинга «Правда.Ру» Вадим Горшенин и активно взаимодействовавший со СМИ ответственный секретарь комиссии Иван Мельников. Все они, за исключением Сагиевой, подавали документы на продление членства в ОНК. Вместо тех, кто не прошел в этом году, вернули снятых при прошлом наборе журналистов Елену Масюк и Любовь Волкову (директора фонда «Социальное партнерство») и одного из авторов доклада об убийстве Магнитского, туда также вошли политтехнолог и блогер Марина Литвинович и помощник бизнес-омбудсмена Титова Александр Хуруджи. Среди переизбранных членов ОНК остались журналисты Ева Меркачева и Борис Клин.

В Петербурге Общественная палата отказалась переизбрать правозащитниц Яну Теплицкую и Екатерину Косаревскую. В январе прошлого года именно они фиксировали следы пыток электрошокером у фигуранта «пензенского дела» Виктора Филинкова, осенью обобщали методы запугивания местного управления ФСБ, а этим летом сообщали о прессинге арестантов в крупнейшем СИЗО Европы «Кресты-2».

В Нижегородской области в ОНК вошел член СПЧ и глава «КПП» Игорь Каляпин. По его словам, он стал единственным из нескольких десятков «подававшихся» правозащитников. «Любой человек, который фигурировал в критическом материале в СМИ на тему мест принудительного содержания, в комиссию не попадает», — прокомментировал Каляпин «Коммерсанту». С ним согласна и Яна Теплицкая: Общественная палата не рискнула брать в следующий созыв тех, кто активно занимался правозащитной деятельностью в предыдущем. «Чтобы была картинка для Европейского совета и не только, что общественный контроль есть, а проблем особых нет, раз их не выявляют», — отметила она в разговоре с «Новой».

Приехав в Англию, я слышал русскую речь только в редакции русской службы Би-би-си. Но вот иду по Хемпстеду, и… — у меня за спиной говорят по-русски! И что говорят! «С Иван Иванычем пора кончать». Прохожу вперед. Чувствую: оглянусь — увижу две шляпы. И правда. Две «федоры». Два пальто. «Пора кончать»… И кто был этот Иваныч?» — вспоминал на форуме «СловоНово» писатель Зиновий Зиник.

«В 70-х мне надоел советский стиль. Но я был недостаточно силен, чтобы жить независимо от него или его изменить» — так в беседе со мной, вышедшей в «Русском журнале», объяснил свой отъезд из СССР друг Зиника философ Александр Пятигорский. Ну не выносил он гопническую ухмылку зрелого социализма.

Нет долгов? Езжай куда хочешь. Но есть и сходство: люди культуры уходят.

«Большинство из них обустраивают русскую культурную жизнь там, где теперь живут, — говорит основатель форума «СловоНово» в черногорской Будве Марат Гельман, собравший на берегах Адриатики видных художников, писателей, музыкантов и медиаперсон нового зарубежья. — Да, мы меньше следим за событиями в России, зато создаем их вне ее — фестивали, выставки, чтения, шоу, галереи, магазины, издания.

Нынче ее вновь несут миру не только произведения и новости о них. А люди. Лично. И живут с ней на новом месте. Кто-то зовет их отщепенцами? Вздор. Часто относясь критично к власти, они участвуют в жизни страны. И потом… если у «отщепенцев» такие имена, то это беда, схожая с тремя волнами исхода ХХ века, смывшими из России много высоких творцов, — от Бердяева и Бунина до Галича и Вишневской.

Впрочем, Пятигорский не жаловал экскурсы в прошлое. «Они, — считал он, — способны глушить мышление. Если человек хочет мыслить, а ему говорят: «а вот в 1948-м…», то он может попасть под власть длящегося быта и перестать думать. Это вредно! Ибо от того, кто и что думает, зависит слишком многое в мире».

— Поет с его сцены Псой Короленко.

— Или все же — есть? — вопрошают участники дискуссии «Философское осмысление истории России» — эссеист Андрей Великанов, руководители Центра Бориса Немцова в Карловом университете Александр Морозов и Марек Пригода, философ Петр Щедровицкий.

Философы России — герои издаваемой Петром книжной серии — отвечают на этот вопрос по-разному. Я был рад вести презентацию этого проекта Института философии РАН и Научного фонда им. Г. П. Щедровицкого.

Они были стержнем эмиграции, роль которой в борьбе за свободу обсуждали на сессии «Волны гасят ветер» Борис Банчевский («Немецкая волна»), мыслитель из Сербии Игорь Гришин, журналисты из Иерусалима и Праги Елена Лагутина и Григорий Пасько, арт-деятель из Лондона Александра Маркво и ваш покорный слуга.

Можно ли из-за рубежа помочь утвердить свободу творчества и вообще обеспечить нормальную жизнь? Тут не обойтись без политики. В той мере, в какой она часть культуры. Так что лекция Гарри Каспарова, круглый стол «Другая европейская политика» с участием Ильи Пономарева и дискуссия «Религия» мало кого удивили.

Но в центре форума — искусство: концерты Бориса Гребенщикова, Геры Моралеса, группы «Мегаполис»… Вечера звезд Би-би-си Зиновия Зиника и Севы Новгородцева, литераторов Виктора Ерофеева, Андрея Левкина, Михаила Шишкина, Бахыта Кенжеева, Орлуши, Льва Рубинштейна, Людмилы Улицкой. Выступление Аркадия Троянкера. Фильмы Елены Якович «Навсегда отстегните ремни», Александра Смолянского о художнике Оскаре Рабине, Игоря Минаева и Ирины Дюпор «Голубое платье». О, как бы я хотел назвать всё и всех…

Их устами «СловоНово» отвечает на вопрос на языке творчества: надо писать, снимать, издавать, рисовать, рисковать. И делать все сделанное доступным тем в России и вне ее, для кого слово «культура» все еще что-то значит.

Об этом говорят участники конференции «Русофилия: трудно ли любить Россию», сессий «Русская Венеция», «Лос-Анджелес», «Париж», «Рига», «Хельсинки», «Русский книжный Израиль», далее — везде; круглых столов «Человек мира. Культура быть свободным», «Русский театр и кино» и «Русское искусство в Европе».

Где видные галеристы и художники заявляют: в 2014-м казалось, что все кончено, — спрос на русское искусство непоправимо рухнул на годы вперед, но это не так.

Гельман вспоминает, как «партнеры расторгали контракты, отменяли музейные проекты. Но вспомнили: не все русское искусство — официальное. Часто оно вообще не связано с интересами власти. И вот теперь мы делаем по 15 успешных выставок в год. Только о проекте Art Riot вышло 1700 публикаций».

Миланский галерист Джампаоло Аббондио заявляет: выставку Олега Кулика он — впервые в истории своей галереи — продлил до полугода. Интерес к работам художников из России высок.

«Это связано с крайне внимательным отношением интеллектуального Запада к культуре, — считает легендарный Виталий Комар. — Не зря же большую статью о первой нашей с Александром Меламидом выставке написал Умберто Эко». Верно. В марте 1976-го в «Эспрессо» вышел текст Эко Bevente Breshnev Cola — «Брежнев, пьющий Колу» — высокий уровень признания.

Ведь культуре — строго по Эко — «все известно в той мере, в какой об этом говорили… авторитеты. И все неизвестно, ибо является источником чудесных открытий, а порой и ключом к отысканию сокровенной гармонии». В чем же неправы те, кто ищет ее в современном искусстве?Сокровенная гармония

Форум богат вернисажами. Начиная с выставки The Icons, в которой кроме Дмитрия Гутова, Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой выступили еще семь художников и групп, кончая «Картами» Юрия Гордона. А еще — Рустам Адагамов, Антон Литвин, Петр Павленский, Константин Рубахин, Галя Луцки, «Синие носы» и многие другие, включая «Соню Делоне. Парижанку из Одессы», что так изящно представил Евгений Деменок. Но что же главное? Сокровенная гармония, ждущая открытий.

Но где она, скажем, в работе Комара и Меламида «Ялтинская конференция»? Быть может, в метафоре единения наций в битве с нацизмом? «Кто знает, — размышляет Комар, — вдруг угроза агрессивного экстремизма вновь объединит их? А Америка решит присягнуть британской короне. Наш мир таков, что, похоже, в нем возможно все».

Даже успех русской арт-площадки в Лондоне.

Хозяйка галереи SAAS София Эббот из тех, кто «в детстве засыпал под банкетным столом, а просыпался на вернисаже». Корни ее отваги — в опыте поколений художников. Оставив без внимания советы «знатоков», считавших, что ее проект утонет в полутора тысяч других, она за год провела пять выставок. И вышла в ноль. Когда за тот же срок несколько галерей разоряются, это неплохой результат.

Уезжая, кто-то везет с собой имя. Кто-то — деньги. Кто-то — планы. Но всех ждет шок новой жизни. Но вот шок преодолен. Начинается деятельность и поиск площадок для нее. В этом — одна из миссий форума «СловоНово» — предоставлять их ярким деятелям русской культуры. А также предоставлять их тем в мире, кто, избегая дел с российской властью, высоко ценит русскую культуру.

9 октября Мосгорсуд рассмотрел жалобы на приговоры еще двум фигурантам «московского дела» — Ивану Подкопаеву и Кириллу Жукову. Их признали виновными в применении неопасного насилия к представителю власти (ч. 1 ст. 318 УК). Оба заседания назначили на десять утра, но в суде выяснилось, что дела буду слушать по очереди.

Первыми в зал зашли адвокаты Алексей Чернышев и Николай Фомин, представляющие интересы Ивана Подкопаева. На скамье подсудимых 25-летний молодой человек оказался после акции 27 июля, на которой он распылил газовый баллончик в сторону полиции и сотрудников Росгвардии.

Подкопаев участвовал в заседании по видеосвязи из СИЗО. Качество звука оставляло желать лучшего: судья Елена Лаврова с трудом улавливала его слова и раздражалась каждый раз, когда он говорил, что ничего не слышит. Однако суть первых двух ходатайств понять удалось.

Подкопаев потребовал отвода прокурору и «всем будущим прокурорам, и судье, а также всем будущим судьям». По его мнению, они заинтересованы в исходе дела, в том числе потому, что не допустили к участию в процессе его отца, Романа Подкопаева.

Судья, поразмышляв несколько минут в совещательной комнате, отклонила ходатайства, однако удовлетворила просьбу Подкопаева о замене защитника. Отца Ивана допустили к участию в заседании вместо адвоката Николая Фомина.

В апелляционной жалобе защита Подкопаева просила снизить наказание и считать его условным с испытательным сроком на усмотрение суда. Адвокаты отметили несправедливость и чрезвычайную суровость приговора: наказание не соответствовало тяжести преступления. Прокурор с этой позицией не согласился.

Не поддержал апелляционную жалобу защиты и сам Иван, поскольку изменил свою позицию: «Свои действия я не считаю преступлением. Прошу суд вынести мне оправдательный приговор. <...>Я приношу извинения росгвардейцам, а точнее, солдатам-срочникам. Они действовали по преступному приказу своего начальства. По сути, они сами являются жертвами».

На суде выступила мама Ивана, Елена Подкопаева. «Безумно благодарна старшему сыну за то, что он мне помогает воспитывать младшего, которому сейчас 12 лет. В детстве Иван был помощником, который полностью меня заменял, когда я работала. Мое материнское сердце просит, чтобы вы отпустили моего ребеночка», — сквозь слезы попросила она.

Елена передала судье 165 подписей работников библиотеки, в которой работал Иван. Вместе с ними судья Лаврова приобщила квитанции об оплате моральной компенсации двум росгвардейцам (по 15 тысяч рублей каждому) и подтверждение перевода 10 тысяч рублей в фонд «Подари жизнь» в качестве «заглаживания вреда перед обществом».

— Дорогие друзья, соотечественники, соратники. Продолжайте борьбу за право быть хозяевами своей земли, за независимое и крепкое будущее. Умное и грамотное. С оглядкой на прошлое, — сказал Подкопаев в своем последнем слове.— Власть паразитов уже пока Нет долгов? Езжай куда хочешь. Но есть и сходство: люди культуры уходят.

«Большинство из них обустраивают русскую культурную жизнь там, где теперь живут, — говорит основатель форума «СловоНово» в черногорской Будве Марат Гельман, собравший на берегах Адриатики видных художников, писателей, музыкантов и медиаперсон нового зарубежья. — Да, мы меньше следим за событиями в России, зато создаем их вне ее — фестивали, выставки, чтения, шоу, галереи, магазины, издания.

Нынче ее вновь несут миру не только произведения и новости о них. А люди. Лично. И живут с ней на новом месте. Кто-то зовет их отщепенцами? Вздор. Часто относясь критично к власти, они участвуют в жизни страны. И потом… если у «отщепенцев» такие имена, то это беда, схожая с тремя волнами исхода ХХ века, смывшими из России много высоких творцов, — от Бердяева и Бунина до Галича и Вишневской.