ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 27.03.2019
Просмотров: 13950
Скачиваний: 11
536
Еще один интересный вопрос: участвовали ли новгородцы в по-
ходе на Куликово поле? Некоторые историки были склонны считать,
что нет, поскольку об этом нет прямых указаний в большинстве лето-
писей. Однако современный историк С.Н. Азбелев на основе анализа
многих источников доказал, что новгородский отряд все-таки участво-
вал в битве. По мнению историка, этот отряд вышел на соединение с
основными силами довольно поздно и шел дорогой вдоль литовской
границы. Это произошло из-за того, что по договору 70-х годов четыр-
надцатого века между Новгородом и Москвой города обязывались под-
держивать друг друга при нападении врагов, в число которых татары не
были включены. Зато литовцы в списке врагов были. Поэтому когда
стало известно, что Ягайло стал союзником Мамая и литовская армия
двинулась в поход, новгородцы поспешили исполнить договор. Разуме-
ется, это была не большая армия-ополчение, собирать которую не было
времени и возможности, а конный отряд из числа воинов, находивших-
ся в постоянной готовности. Как известно, литовцы в Куликовской бит-
ве не участвовали, хотя и находились рядом. Поэтому новгородцы,
шедшие воевать против Ягайло, сражались с татарами. На обратном пу-
ти этот отряд столкнулся с литовцами, и те смогли отбить у утомлен-
ных русских часть добычи.
***
Когда уже обе армии были собраны, состоялась последняя попыт-
ка решить дело миром. Мамай послал к Дмитрию гонцов с требованием
заплатить дань такого же размера, как Русь платила Джанибеку. Усло-
вие было заведомо невыполнимо, но Дмитрий, желая сберечь людей,
предложил ордынцам посильную для христиан дань. Это было бы
очень выгодно Москве: пожертвовав немногим, сохранить свою силу и
выждать, пока ордынцы еще больше истощат свои силы в братоубий-
ственных войнах за Сарай, а потом с легкостью сбросить иго. Однако
Мамай торговаться не захотел и начал войну.
Беклярибек рассчитывал, что московская армия станет в оборону
на северном берегу Оки, как это было в 1373 или 1379 годах, однако
русская армия двинулась навстречу и перешла Дон, вступив в татарские
земли. Тут, у слияния Дона и Непрядвы, было решено дать бой.
Русская армия была разделена на шесть отрядов-полков: сторо-
жевой, передовой, большой, полк правой руки, левой руки и засадный.
Впереди были выдвинуты конные разведчики под командованием Се-
мена Мелика, которые должны были обнаружить противника и следить
за его перемещениями. Именно этот отряд первым и столкнулся с тата-
рами. В «Сказании о мамаевом побоище» говорится: «Разведчики же
поторапливают, ибо уже близко поганые и все приближаются. А в ше-
537
стом часу дня примчался Семен Мелик с дружиной своею, а за ним
гналось множество татар; нагло гнались почти до нашего войска, но,
лишь только русских увидели, возвратились быстро к царю и сообщили
ему, что князья русские изготовились к бою у Дона. Ибо Божьим про-
мыслом увидели великое множество людей снаряженных и сообщили
царю… Семен же Мелик поведал князю великому: «Уже Мамай-царь
на Гусин брод пришел, и одна только ночь между нами, ибо к утру он
дойдет до Непрядвы. Тебе же, государю великому князю, следует сей-
час изготовиться, чтоб не застали врасплох поганые».
Так и было сделано, весь вечер князь и воеводы расставляли пол-
ки на позиции. О том, что происходило в ночь перед битвой, нам из-
вестно благодаря автору «Сказания о мамаевом побоище», писавшему
свою работу, основываясь на рассказах непосредственных участников
битвы. «Осень тогда задержалась и днями светлыми еще радовала, была
и в ту ночь теплынь большая и очень тихо, и туманы от росы встали. И
сказал Дмитрий Волынец великому князю: «Хочу, государь, в ночь эту
примету свою проверить»,— а уже заря померкла. Когда наступила
глубокая ночь, Дмитрий Волынец, взяв с собою великого князя только,
выехал на поле Куликово и, став между двумя войсками и поворотясь
на татарскую сторону, услышал стук громкий, и клики, и вопль, будто
торжища сходятся, будто город строится, будто гром великий гремит; с
тылу же войска татарского волки воют грозно весьма, по правой сто-
роне войска татарского вороны кличут и гомон птичий, громкий очень,
а по левой стороне будто горы шатаются — гром страшный, по реке же
Непрядве гуси и лебеди крыльями плещут, небывалую грозу предве-
щая. И сказал князь великий Дмитрию Волынцу: «Слышим, брат, —
гроза страшная очень». И ответил Волынец: «Призывай, княже, Бога на
помощь!» И повернулся он к войску русскому — и была тишина вели-
кая. Спросил тогда Волынец: «Видишь ли что-нибудь, княже?» — тот
же ответил: «Вижу: много огненных зорь поднимается...» И сказал Во-
лынец: «Радуйся, государь, добрые это знамения, только Бога призывай
и не оскудевай верою!» И снова сказал: «И еще у меня есть примета
проверить». И сошел с коня, и приник к земле правым ухом на долгое
время. Поднявшись, поник и вздохнул тяжело. И спросил князь вели-
кий: «Что там, брат Дмитрий?» Тот же молчал и не хотел говорить ему,
князь же великий долго понуждал его. Тогда он сказал: «Одна примета
тебе на пользу, другая же — к скорби. Услышал я землю, рыдающую
двояко: одна сторона, точно какая-то женщина, громко рыдает о детях
своих на чужом языке, другая же сторона, будто какая-то дева, вдруг
вскрикнула громко печальным голосом, точно в свирель какую, так что
горестно слышать очень. Я ведь до этого много теми приметами битв
проверил, оттого теперь и рассчитываю на милость Божию — молит-
538
вою святых страстотерпцев Бориса и Глеба, родичей ваших, и прочих
чудотворцев, русских хранителей, я жду поражения поганых татар. А
твоего христолюбивого войска много падет, но, однако, твой верх, твоя
слава будет».
Гадавший князю Дмитрий Волынец – это прославленный москов-
ский воевода Дмитрий Боброк-Волынский. Он был внуком литовского
князя Михаила-Кориата Гедиминовича, правившего на Волыни, но по
неизвестным причинам не получил княжества и стал боярином сначала
на службе в Суздальском княжестве, а затем переехал в Москву. Его
женой стала сестра князя Дмитрия Ивановича, а он сам занял одно из
первых мест в окружении московского правителя. На новом месте он
проявил себя как один из лучших полководцев и не раз командовал
московскими войсками, неизменно добиваясь успеха. В Куликовской
битве он вместе с Владимиром Андреевичем Серпуховским возглавил
засадный полк, которому было суждено переломить ход битвы.
Ранним утром восьмого сентября Дмитрий Иванович объехал свое
войско, поднимая боевой дух воинов, а затем, перед началом боя князь
совершил поступок, который ни до, ни после не совершал ни он сам, ни
один из его предков или потомков. Дмитрий одел простой доспех и от-
правился биться, как простой воин, в передовой полк. Золоченый вели-
кокняжеский доспех надел на себя боярин Михаил Бренок. Он же встал
на место Дмитрия Ивановича под знаменем.
Есть несколько версий объяснения этого поступка. Например, де-
тективщик Александр Бушков написал, что князь таким образом …
прятался, спасая свою жизнь! Такая версия не вызывает ничего, кроме
улыбки. Интересно, есть ли еще люди, считающие что полк, принима-
ющий на себя основной удар врага, является безопасным местом?
Публицист Юрий Мухин предложил другой вариант. По его мне-
нию, которое он подтверждает примерами из европейской истории,
вассалы должны были сражаться, пока был жив и свободен их сюзерен.
Гибель полководца или падение его знамени расценивались как пора-
жение, и войско имело моральное право разбегаться или сдаваться. По-
сле того, как Дмитрий ушел в ряды простых воинов, все знали, что
смерть воина в золотых доспехах или падение знамени не означает ги-
бели Великого князя. Так что дружинники все равно будут биться.
Следующее объяснение необычного поведения заключается в том,
что таким поступком он отдавал себя на Божий суд. Ведь он был пре-
дан анафеме и, хотя считал себя правым, хотя получил благословение
Сергия Радонежского, все равно зерно сомнений должно было быть в
его душе. Поэтому, уходя в ряды простых воинов, не только поднимал
их дух, но и сам хотел получить ответ от высших сил, правильно ли он
поступал. Если выживет в круговороте бойни – значит анафема пустая
539
формальность. Если нет, то, по крайней мере, он погибнет как простой
воин, а его войско в бой поведут незатронутые проклятьем князья и бо-
яре.
Именно такой точки зрения придерживается историк Лев Прозо-
ров. В своем блоге
249
он написал следующее: «Великий князь отлучен
от церкви, его ставленник умер - что многими могло восприниматься
как доказательство неугодности Митяя - и его покровителя! - Христу.
Сам Дмитрий Иоаннович не мог не чувствовать себя более чем неуют-
но. Но Мамай и его орда не собирались считаться с этим. Орда шла на
Русь. Орду надо было остановить - но как, если во главе войска стоит
отлученный, неугодный богу князь-анафема?!
Сам князь Дмитрий, такой же средневековый христианин, как и
большинство его подданных, не мог не думать об этом.
И вот, накануне битвы, великий князь решается на поразитель-
ный шаг. Он перелагает княжеские регалии на плечи друга, не задетого
анафемой Киприана приближенного. Делается это в прямом смысле
перед богом - перед ликом Спаса на черном
250
московском знамени,
ратной иконой Москвы. Теперь Христу не за что гневаться на москов-
ское войско - во главе его не отлученный, не анафема, а благоверный
православный христианин. Сам же Дмитрий уходит простым воином
в передний полк, отдавая себя на суд божий - не как князь, а как про-
стой человек.
После боя, очнувшийся, он наверняка испытал большую радость,
чем мы это представляем себе сейчас. Не просто лично он уцелел, не
просто войско выиграло битву - бог явил волю, вседержитель рассудил,
и признал его, Дмитрия, правым. Отлучение снято - снято волею выс-
шею, чем воля митрополита и самого патриарха. Не только жизнь, не
только победа - примирение с богом».
Как бы там ни было, Дмитрий Донской совершил подвиг, возгла-
вив колонну, идущую во главе войска. Сильный боевой дух князя и го-
товность пожертвовать собой сыграли определенную роль – по войску
пронеслось, что сам князь среди них, и это удвоило силы воинов и
укрепило их боевой дух. Этот эффект был сродни тому, что испытали в
1941 году защитники Москвы, узнав, что Сталин остался в городе.
***
Утро было туманным, и несколько часов войска простояли, не ви-
дя противника, перекликаясь лишь звуками труб. Наконец, по словам
249
http://smelding.livejournal.com/314734.html
250
В одних источниках указывается черный цвет флага, а в других – чермный, т.е. красный. В каком случае
ошибся переписчик, нам неизвестно, так что цвет московского знамени того времени - вопрос спорный.
540
летописца, «в третий час дня
251
» туман отступил и сражение началось.
Воины двух гигантских армий увидели друг друга. Точной численности
воинов, сошедшихся на этом поле, не знает никто. Разные авторы по-
разному подсчитывают состав армий и, естественно, получают цифры,
разнящиеся в разы. Чтобы не утомлять читателей скучными подсчета-
ми, скажу, что, по моему мнению, всего в битве участвовало около 80
тысяч воинов со стороны русских и около 90 тысяч со стороны Мамая.
Из татарских рядов выехал прославленный воин, которого наши
летописцы называли печенегом Челубеем, и стал вызывать охотника
сразиться с ним. Вызов принял Александр Пересвет. Два воина помча-
лись навстречу и одновременно ударили друг друга копьями. Оба мгно-
венно погибли. Так началось великое сражение, навсегда изменившее
Русь.
«Сказание…» дает нам яркую картину боя: «И сошлись грозно обе
силы великие, твердо сражаясь, жестоко друг друга уничтожая, ис-
пускали дух не только от оружия, но и от ужасной тесноты — под
конскими копытами, ибо невозможно было вместиться всем на том
поле Куликове: было поле то тесное между Доном и Мечею. На том
ведь поле сильные войска сошлись, из них выступали кровавые зори, а в
них трепетали сверкающие молнии от блеска мечей. И был треск и
гром великий от преломленных копий и от ударов мечей, так что нель-
зя было в этот горестный час никак обозреть то свирепое побоище.
Ибо в один только час, в мановение ока, сколько тысяч погибло душ че-
ловеческих, созданий Божьих! Воля Господня свершается: час и тре-
тий, и четвертый, и пятый, и шестой твердо бьются неослабно хри-
стиане с погаными половцами.
Когда же настал седьмой час дня, по Божьему попущению и за
наши грехи начали поганые одолевать. Вот уже из знатных мужей
многие перебиты, богатыри же русские, и воеводы, и удалые люди,
будто деревья дубравные, клонятся к земле под конские копыта: мно-
гие сыны русские сокрушены…
Поганые же стали одолевать, а христианские полки поредели —
уже мало христиан, а все поганые. Увидев же такую погибель русских
сынов, князь Владимир Андреевич не смог сдержаться и сказал Дмит-
рию Волынцу: «Так какая же польза в стоянии нашем? какой успех у
нас будет? кому нам пособлять? Уже наши князья и бояре, все русские
сыны, жестоко погибают от поганых, будто трава клонится!» И от-
ветил Дмитрий: «Беда, княже, велика, но еще не пришел наш час:
начинающий раньше времени вред себе принесет; ибо колосья пшенич-
ные подавляются, а сорняки растут и буйствуют над благорожден-
251
Тогда отсчет дневных часов начинался с восхода солнца, следовательно, бой начался через три часа по-
сле рассвета.