Файл: Теория государства и права. Презумпции и фикции в праве..pdf

1.2. Классификация правовых презумпций

В.К. Бабаев выделяет четыре основания для классификации презумпций, которые сформулированы следующим образом:

- по факту их правового закрепления: фактические и законные (юридические);

- по возможности опровержения: опровержимые и неопровержимые;

- по сфере действия: общеправовые, отраслевые и межотраслевые;

- в зависимости от роли в правовом регулировании: материально-правовые и процессуальные [8, с. 93].

Юридические презумпции - это предположения, которые получили соответствующее закрепление в законе, со всеми вытекающими отсюда последствиями, о которых шла речь ранее. Фактические презумпции - это предположения, которые широко распространены в социуме, но не имеют законодательного закрепления.

Опровержимые презумпции - это такие презумпции, существование которых может быть опровергнуто. Неопровержимые презумпции - это предположение о существовании определенного факта, установленное законом и не допускающее возможности опровержения. Иными словами, даже если кому-либо удастся опровергнуть такую презумпцию, т.е. обосновать, что содержание закрепленного в законе предположения неистинно, то такое обоснование не имеет юридического значения и не влечет за собой никаких юридических последствий.

Опровержимые юридические презумпции делятся на:

а) общие опровержимые презумпции;

б) специальные опровержимые презумпции.

Неопровержимые юридические презумпции делятся на:

а) общие неопровержимые презумпции;

б) специальные неопровержимые презумпции.

Фактические презумпции делятся на:

а) поисковые фактические презумпции;

б) оценочные фактические презумпции.

Поисковые фактические презумпции могут иметь разную степень вероятности, поэтому они делятся на высоковероятные, средневероятные и маловероятные.

Правовые презумпции не являются широко распространенными, этот способ формирования содержания права является скорее исключительным.

Правовые презумпции по объему регулирования подразделяются на отраслевые и общеправовые юридические презумпции. Общеправовые же презумпции входят в некий комплекс базовых правовых положений, на которых строится юридическая наука, которые фактически стали принципами права.

Отраслевые презумпции, рассматриваются как приемы юридической техники. Их роль намного скромнее, тем не менее, она значительна. К числу таких презумпций относятся презумпции семейного права. Следует отметить, что семейные правоотношения - это специфические отношения, ибо они предполагают очень высокую степень доверия супругов друг к другу, учитывая, что брак предполагает духовную общность и близость мужчины и женщины.

По способу закрепления презумпции в действующей норме различают:

- прямые презумпции;

- косвенные презумпции.

Прямая презумпция прямо определена правовой нормой. Обычно в тексте нормы содержатся следующие формулировки: "если доказано", "если не доказано", "предполагается", "считается" и т.п.

Косвенная презумпция прямо словесно не закрепляется в норме, но может быть выведена из нее при толковании.

В семейном праве существуют, к примеру, следующие презумпции:

- презумпция общности имущества, нажитого во время брака;

- презумпция согласия при распоряжении общим имущественным объектом;

- презумпция отцовства в браке;

- презумпция согласия в вопросах воспитания детей;

- презумпция согласия супругов в решении вопросов жизни семьи.

Рассмотрим некоторые из них.

Презумпция общности предполагает наличие следующих важных для правоприменения выводов: 1) лицо, требующее отнесения приобретенного в период брака имущества к категории общего, не должно представлять никаких доказательств; 2) все виды имущества, приобретенного в течение брака, считаются общими независимо от того, включен законом тот или иной объект в перечень общего имущества или нет; 3) для того чтобы исключить тот или иной вид имущества из состава общности, наоборот, необходимо прямое указание закона на то, что данный вид имущества является раздельной собственностью одного из супругов.

Большинство ученых считают, что презумпция обшей совместной собственности супругов действует в интересах женщины, которая, занимаясь домашним хозяйством, воспитывая детей, может и не вносить какой-либо вклад, имеющий денежную оценку, в имущество семьи. Однако женщина своим трудом обеспечивает возможность для супруга заниматься трудовой, предпринимательской деятельностью, поэтому несправедливо после развода лишить ее имущества. [9, с. 104]

Рассмотрим презумпцию отцовства. Презумпция отцова нашла отражение в ч. 2 ст. 48 СК РФ «если ребенок родился от лица, состоящего в браке между собой, а также в течении трехсот дней с момента расторжения брака, признания его недействительным или с момента смерти супруга матери ребенка, отцом ребенка признается супруг (бывший супруг) матери, если не доказано иное», она является наиболее значимой в семейном праве презумпцией, затрагивающей как права, интересы и обязанности родителей, так и детей.

1.3. Применение и значение презумпций

В тексте нормативно-правового акта правовая презумпция может быть закреплена двумя способами: прямым и косвенным.

Прямой способ означает непосредственное закрепление, не требующее толкования. Оно осуществляется тремя способами: с помощью выражений «...пока не доказано иное», «...если не докажет», «...предполагается» и других; посредством использования термина «презумпция» в правовой норме; с помощью термина «презумпция» в наименовании статьи, содержащей правовое предположение [10, с. 23].

Например, согласно ч. 1 ст. 152 ГК РФ, устанавливающей презумпцию доброго имени гражданина, данная презумпция действует, если распространивший порочащие сведения не докажет, что они соответствуют действительности». Ч. 2 и ч. 3 ст. 1.5 КоАП РФ, имеющей название «Презумпция невиновности», содержат выражения «пока вина не будет доказана» и «не обязано доказывать свою невиновность».

Косвенные презумпции могут быть выведены только путем толкования текста нормативного акта (например, презумпция невиновности ответчика (ст. 6, ст. 12 ГПК РФ), презумпция беспристрастности судьи и некоторых других лиц, участвующих в судопроизводстве (ст. 120 Конституции РФ, ч. 3 ст. 16 ГПК РФ и ч. 2 ст. 18 ГПК РФ) и презумпция неразумения содеянного лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ч. 1 ст. 20 УК РФ)).

Учитывая данную особенность косвенных презумпций, многие ученые не признают их юридическое значение, полагая, что они являются фактическими, а не правовыми и представляют собой мотив, которым руководствуется законодатель при закреплении соответствующей правовой нормы, и утверждают, что единственно возможный способ закрепления правовой презумпции - прямой. [10, с. 23-24]

Е. Ю. Веденеев справедливо полагает, что для лучшего применения предположения необходимо закреплять в законах так, чтобы не требовалось их толкование, так как выявление, толкование и применение на практике косвенных презумпций вызывает определенные трудности и, как следствие, приводит к дискуссиям по данному вопросу [12, с. 46].

Но отрицать существование и юридическую значимость рассматриваемого вида правовых презумпций бессмысленно, так как каждая из них играет активную роль в правовом регулировании, вызывая соответствующие правовые последствия.

Кроме того, многие косвенные презумпции сформулировал Конституционный Суд РФ (таковыми являются: презумпция соответствия деятельности законно избранных представительных органов субъектов Российской Федерации Конституции и законодательству Российской Федерации, презумпция конституционности положений федерального законодательства, презумпция добросовестности и разумности действий конституционных органов, презумпция добросовестности налогоплательщика, презумпция добросовестности законодателя и его приверженности общим правовым принципам, презумпция знания закона [30, с. 19]), что определяет их особый статус и не оставляет сомнений в их юридической значимости.

Поэтому, по нашему мнению, необходимо трансформировать косвенные презумпции в прямые и в дальнейшем использовать прямой способ закрепления презумпций, так как это соответствует требованию юридической техники о лаконичности, ясности, четкости и недвусмысленности текста нормативно-правовых актов, в которых они закреплены. Это будет способствовать эффективному выявлению и применению правовых презумпций на практике, что приведет как к оптимизации правового регулирования и процессуальной экономии, так и к рационализации правотворческой работы законодателя и лингвистической экономии.

В целом правовые презумпции имеют очень важное технико-юридическое значение, участвуют в образовании многих юридических терминов (презумпция отцовства, презумпция авторства, презумпция добросовестности, презумпция вины, презумпция невиновности и т. д.) и способствуют рационализации юридической терминологии.

Однако Г. Ч. Синченко приводит употребление презумпций в праве в качестве одного из примеров гипертерминологизации, аргументируя это тем, что «согласно толковому словарю термин «презумпция» трактуется двояко: в философии - это предположение, основанное на вероятных предпосылках; в юриспруденции - предположение, которое считается истинным, пока его правильность не опровергнута, а поскольку термин стремится к однозначности внутри своего терминологического поля, постольку единственного термина «презумпция» нет - есть одно иностранное слово, прижившееся в книжной речи» [31, с. 58].

Данная позиция вызывает возражения, поскольку приведенные определения совсем не противоречат друг другу, юридическое определение накладывается на философское (более наглядно это демонстрирует определение В. К. Бабаева, указанное нами выше). Именно в таком значении (предположения, имеющего определенную степень вероятности, обусловленную логически и исторически) презумпция употребляется во многих науках (психологии [28, с. 107], биологии [26, с. 436]) и в повседневной жизни человека.

Некоторые презумпции, выработанные определенной наукой или сформированные на основе житейского опыта и здравого смысла (например, презумпция наличия у каждого типа личности соответствующих психологических установок или презумпция о плохой видимости при определенных погодных условиях) используются законодателем и правоприменителем в качестве внутреннего обоснования принятия решения или мотива закрепления правовой нормы, хотя и не имеют юридического значения (такие презумпции называются фактическими презумпциями [34, с. 48]).

В таком же значении употребляется презумпция и в праве (в этом проявляется ее логико-философский аспект), так как правовые презумпции, обладающие высокой степенью вероятности (а таких презумпций большинство), образуются именно таким способом.

Конечно, существуют и маловероятные правовые презумпции (например, презумпция невиновности), но они являются исключением из правила, кроме того, тоже основаны на предшествующем опыте, только закрепляют положение, полностью противоречащее результату такого обобщения в целях защиты интересов обвиняемого (как показывает практика, большинство из них виновны).

Таким образом, в первой главе работы рассмотрены общие положения о правовых презумпциях. Далее следует перейти к исследованию правовых фикций как элементов юридической техники.

Глава 2. характеристика правовых фикций

2.1. Понятие и виды правовых фикций

Поскольку юридическая фикция, в первую очередь, представляет собой общетеоретическую категорию, законодательного определения данного понятия мы не найдем, поэтому следует анализировать позиции ученых по данному вопросу.

В «Словаре русского языка» С.И. Ожегова фикция определяется как намеренно созданное, измышленное положение, построение, не соответствующее действительности и обычно используемое с какой-нибудь определенной целью [24, с. 783].

Стоит отметить, что попытки дать научное определение правовой фикции предпринимались еще дореволюционными учеными-правоведами. Так, Д.И. Мейер давал следующее определение фикции - вымышленное существование факта, о котором известно, что он вовсе не существует или существует в другом виде [23, с. 2].

Знаменитый русский правовед Г.Ф. Дормидонтов писал: «Соединяя со словом «фикция» представление о вымысле, о заведомой лжи, простой смертный, не посвященный в таинства юриспруденции ... легко и невольно может прийти в смущение. Его испугает не то, что кругом него довольно много людей с фиктивным состоянием, людей, заключающих фиктивные сделки и даже фиктивные браки с разными позволительными и непозволительными целями: к этому он легко привыкает и относится к таким явлениям более или менее спокойно. Но невольно ему может стать страшно при мысли, что фикция, т.е., по его мнению, заведомая ложь, пускается нередко в ход специалистами в области права...» [16, с. 217]. Он подмечал весьма важный момент, что при определении понятия фикция необходимо чувствовать грань между общесоциальным значением данного слова и его производных и юридическим смыслом [16, с. 217].