Файл: Система и соотношение источников права ( Система источников Российского права).pdf

Это позволяет всем субъектам право применения использовать его в качестве общеобязательной нормы права, которая не может оспариваться. По вопросам, возникшим в судебной практике, высшие судебные инстанции дают официальное разъяснение. По нашему мнению, это разъяснение представляет собой не просто правило надлежащего понимания, а правило поведения, которым должны руководствоваться судьи при вынесении решений. Все больше утверждается мнение, что если верховная судебная власть защитила те или иные интересы (требования) как законные или отвергла как незаконные, то тем самым создала новую норму права, рассчитанную на многократное применение во всех жизненных случаях данного вида. Вынесенное высшей судебной властью решение по конкретному делу или по группе дел рассматривается как общеобязательная норма поведения для всех судов при решении аналогичных дел в будущем, т.е. не может оспариваться, становится прецедентом. Как видим, прецедент - это результат судебного правотворчества.

Разумеется, судьи не могут превращаться в законодателя, ибо это противоречит конституционному принципу разделения власти (ст. 10 Конституции РФ), тем не менее они создают нормы, которые выработаны на основе судебной практики.

У истоков таких норм лежит конституционный принцип верховенства и высшей юридической силы Конституции РФ (далее также - КРФ) на всей территории Российской Федерации (ч. 2 ст. 4 КРФ), а также положения Основного Закона о прямом действии Конституции РФ и соответствии ей всех законов и иных нормативных правовых актов (ч. 1 ст. 15 КРФ). Закрепленные в Конституции РФ права и свободы человека определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 КРФ). Высшие органы судебной власти, сформулировав содержание нормы права, излагают ее понимание в контексте современной правовой ситуации и конституционных положений^[68].

Нормы права, в которых изложена позиция высшей судебной власти, существенно отличаются от норм, исходящих от законодателя. Конституция РФ и федеральные законы не только закрепляют место и роль высших судебных инстанций в механизме государства, но и определяют характер принимаемых ими актов. Так, ст. 126 КРФ устанавливает: "Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики". Следовательно, положения Конституции РФ и федеральных законов, касающиеся судебной системы России, составляют законодательную основу как правоприменительной практики, так и судебного правотворчества по формированию норм прецедента как формы (источника) российского права. Правило надлежащего понимания смысла закона становится обязательным при последующем его многократном применении. Как видим, признание судебного прецедента формой права вовсе не противоречит закону, а является конкретизацией буквы закона, углубляет, дополняет его реальным содержанием. В конечном итоге судебный прецедент становится необходимым условием реализации воли законодателя.

Признавая судебное правотворчество, не следует отождествлять его с правотворческой деятельностью законодательного (представительного) органа. Правотворческая активность высшей судебной власти осуществляется на основе закона и в соответствии с законом, она не только не противоречит законодательной деятельности парламента, а, напротив, дополняет ее и обогащает. Судебный прецедент как одна из форм российского права призвана защищать человека, его права и свободы, а не способствовать их нарушению.

У судебного прецедента есть реальное будущее. Еще в 1992 г. профессор С.С. Алексеев отмечал, что формирование правового государства станет возможным при наличии надежных правовых инструментов, среди которых достойное место займет частное право, а также новое видение роли правосудия, которое не будет ограничено только применением права: "Опыт развития демократических стран, причем не только англо-американской группы, ^[69]свидетельствует, что высокий уровень правового развития достигается в обществе тогда, когда суд, опираясь на Конституцию, на закон, на общепризнанное право человека, также и творит право. Поэтому придание решениям высших судебных инстанций страны функции судебного прецедента представляется делом назревшим, вполне оправданным".

Могут ли судьи ссылаться на судебную практику для обоснования принимаемого решения? Нет сомнения, что только из закона, из его прямых предписаний суд должен черпать базовую основу для своих решений. Это ^[70]обусловлено тем, что именно закон имеет объективное содержание, которое создается всей системой сложившихся общественных отношений и соответствует специфическим условиям жизненного мира конкретного общества^[71].

В современном российском обществе выработан правовой механизм, позволяющий устранить подобные коллизии. Этот механизм заложен в Конституции РФ. Принятая всенародным голосованием, она обеспечила юридическое оформление тех основополагающих идей, которые народ считает естественными принципами своей социальной жизни. В случае неполноты или неясности закона высшие судебные органы Российской Федерации, толкуя его или восполняя неполноту, должны руководствоваться положениями Конституции РФ, которые являются основой для соответствующей оценки, создаваемой нормы права и последующего принятия на ее основе справедливого судебного решения.

При вынесении решения судья руководствуется не только буквой закона, он должен исходить из духа Конституции РФ, ее правовых начал. Отсутствие закона как источника принимаемого решения при рассмотрении гражданских дел не позволяет судье принимать решение по своему усмотрению. Судейское усмотрение должно быть ограничено духом Конституции РФ, ее основополагающими правовыми началами. Правильность такого подхода подтверждается положениями международных документов. В частности, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в ст. 17 закрепляет: "Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции".

Из этого следует, что в контексте признания судебного правотворчества необходимо, чтобы созданные судебной практикой нормы существовали и применялись в той мере, в какой суд считает их непротиворечащими основополагающим положениям Конституции РФ и международным документам о защите прав и свобод человека. При вынесении судебных решений судья также должен руководствоваться этими критериями, не допускать нарушения или ущемления прав и свобод человека и гражданина. Это положение сформулировано также в ст. 29 Всеобщей декларации прав человека: "При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и ^[72]удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе». Конституция РФ, закрепляя прямое действие прав и свобод человека, гарантирует их защиту. КС РФ, признав нормы права не соответствующими Конституции РФ, приостанавливает их действие. Они утрачивают юридическую силу. Акты КС РФ о толковании норм Конституции РФ и признании законов или иных нормативных правовых актов не соответствующими Конституции РФ имеют правовую природу. Согласно ст. 6 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" "решения Конституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений". Такую же правовую природу имеют нормы, создаваемые Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ^[73].

Сказанное позволяет сделать вывод о признании актов судебной власти нормами права. Следует лишь определить их роль и место в системе источников российского права, придать им официальную форму выражения. Это позволит проводить в жизнь основополагающие принципы правового государства, главным из которых является признание человека, его прав и свобод высшей ценностью, а защиту прав человека и гражданина - обязанностью государства. Признавая акты судебной власти источниками права, в целях недопущения нарушений прав человека, обеспечения единства судебной практики и законности в соответствии со ст. 389 ГПК РФ Председатель Верховного Суда РФ или его заместитель вправе внести в Президиум Верховного Суда РФ мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора. Следовательно, высшие судебные инстанции могут отойти от своих предыдущих решений, если это вызвано реальной необходимостью. Подобная практика существует и в странах англосаксонской правовой семьи. Так, Высокий суд Австралии заявил, что создаст новые прецеденты, если какое-либо решение было "явно неверным и следование ему оказалось вредным для общественных интересов". Верховный суд США может аннулировать предыдущее решение при наличии "особых причин", даже Европейский суд по правам человека может отклоняться от ранее принятых решений "по убедительным основаниям".

Международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются в соответствии с Конституцией Российской Федерации составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15). Проблема принадлежности международных договоров к источникам конституционного права не получила в отечественной литературе однозначного отношения.

Особенно с учетом не очень удачной формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции РФ: "Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора".

Тем более, что ни в международном праве, ни в национальном праве разных государств эта проблема не имеет однозначного подхода к их юридическому разрешению. Например, в Российской Федерации в соответствии с уже упомянутой статьей ее Конституции общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью ее правовой системы. А во Франции этот вопрос действующая Конституция увязывает с действием международного договора на территории другой стороны: "международные договоры или соглашения, должным образом ратифицированные или одобренные, имеют силу, превышающую силу законов, с момента опубликования, при условии применения каждого соглашения или договора другой стороной" (ст. 55).

Прежде всего, следует отметить, что международные договоры образуют правовую основу межгосударственных отношений, содействуют поддержанию всеобщего мира и безопасности, развитию международного сотрудничества в соответствии с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций и международных региональных организаций.

Кроме того, в настоящее время международным договорам принадлежит ^[74]важная роль в защите основных прав и свобод человека, в обеспечении законных интересов государств. Российская Федерация выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает свою приверженность основополагающему принципу международного права - принципу добросовестного выполнения международных обязательств.

Так, некоторые авторы к источникам конституционного права относят "общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации". Другие же авторы к источникам конституционного права относят только международные договоры.

Во многом это вызвано тем обстоятельством, что "включенная в Конституцию Российской Федерации формулировка "общепризнанные принципы и нормы международного права" таит в себе много неясностей, поскольку в мире не существует общепринятого определения этих принципов и норм.

Таковыми называют принципы Устава Организации Объединенных Наций и "некоторые другие", но даже универсальное признание какой-либо нормы (т.е. подавляющим большинством государств) не порождает обязанности каждого государства соблюдать ее, если эта норма не нашла своего закрепления во внутреннем праве, в акте ратификации или в межгосударственном договоре. Поэтому многие исследователи справедливо задаются вопросом: существуют ли вообще "общепризнанные принципы и нормы международного права", а если существуют, то каково их содержание?".

По указанной проблеме в конституционном праве России можно выделить ^[75]три взаимосвязанных среза:

1. действуют ли международные договоры Российской Федерации на ее территории непосредственно;
2. как разрешать проблему противоречия между положениями международного договора и положениями закона, о которой речь идет во втором предложении ч. 4. ст. 15 Конституции РФ;
3. какова вообще юридическая сила у международного договора в национальном праве России.

Следовательно, только некоторая часть международных договоров Российской Федерации, а именно не требующих издания внутригосударственных актов для применения, теоретически могут в определенной степени считаться источниками конституционного права. Все остальные договоры, требующие издания соответствующих нормативных правовых актов органов государственной власти Российской Федерации, вступают в действие на территории Российской Федерации только после издания соответствующего нормативного правового акта, например, федерального закона о ратификации определенного международного договора^[76].