Файл: Система и соотношение источников права ( Система источников Российского права).pdf

Подводя итог, нужно отметить, что в ближайшие годы в России на первый план выступает стратегическая задача неукоснительного соблюдения Конституции, сохранения духа и буквы каждого ее положения в условиях происходящего реформирования политической системы государства.

Провозглашенные в Конституции ценности не должны быть утрачены.

Однако, придерживаясь указанной линии, конституционный процесс не должен затормаживаться, а должен отвечать современным условиям. Отправной точкой, своеобразным источником конституционного реформирования должны служить нормы, прошедшие многолетнюю обработку, отвечающие требованиям большинства. Такими нормами, в силу их разработанности в течение десятилетий и отражения волеизъявления различных политических сил, являются конституционные проекты 1990 - 1993 гг.

Роль проектов как потенциального конституционного источника отражается в их особенности. Для конституционных проектов, учитывая их зарождение в жесткой политической борьбе, в условиях построения нового общества, характерна разноплановость содержания. Но именно такая разноплановость и гарантирует появление универсальной нормы, способной отразить мнение широкой общественности, ведь, как известно, именно разносторонность взглядов в постановке тех или иных вопросов приводит к правильному их разрешению.

2.2 Роль судебных решений в регулировании общественных отношений в Российской Федерации

Роль судебных решений для континентального права, к которому относятся правовые системы почти всех стран ЕС, является дискуссионным достаточно долгое время.

Общеизвестно, что в континентальной правовой системе судебный прецедент не является источником права. Однако в последнее время все чаще можно встретить высказывания ученых и практикующих юристов о необходимости придания судебному прецеденту функции источника права, признания за судебными решениями судов высших инстанций регулятивной функции.

В ЕС выработан свой самостоятельный, по нашему мнению, компромиссный вариант, в соответствии с которым судебные решения не являются источником права в классическом понимании, однако за ними признается регулятивная функция.

В своих рассуждениях Суд ЕС не использует в качестве обоснования своей позиции прецеденты, а основывает свой вывод на норме права в свете толкования, данного им по ранее рассмотренному делу.

Так как процесс сближения законодательства по налогу на прибыль в странах ЕС осуществляется в форме принятия директив, т.е. установления только некоторых и в самом общем виде правил налогообложения, предоставляя странам ЕС самим устанавливать более детальные правила налогообложения по налогу на прибыль, то роль судебных решений Суда ЕС в странах ЕС в целях правильной имплементации положений директив, устранения правовых коллизий и пробелов законодательства путем судебного толкования статейпринципов и целей Договора о Европейском союзе^[60] и Договора о функционировании Европейского союза^[61] весьма значительна.

Таким образом, можно говорить, что судебное решение в праве ЕС является прецедентом толкования, т.е. не создает новой нормы, но указывает способ и порядок ее применения, формирует единообразную правоприменительную практику.

На основании изложенного в целях конкретизации прав и обязанностей субъектов налоговых правоотношений, возникающих при администрировании налога на прибыль в странах ЕС, необходимо рассмотреть решения Суда ЕС, давшие судебное толкование нормам законодательства ЕС по налогу на прибыль через призму принципов и целей, закрепленных в учредительных договорах ЕС.

Рассмотрим наиболее значимые примеры прецедентного толкования права ЕС, оказавшие огромное влияние на сближение законодательства по налогу на прибыль стран ЕС.

В 1984 г. Судом ЕС было рассмотрено дело "Комиссия против Франции"^[62].

Предмет спора заключался в непредоставлении организациям, печатающим свою продукцию за пределами территории Франции, льготы по отнесению части прибыли в резервный необлагаемый фонд.

По налоговому законодательству Франции льготы по отчислению части прибыли в не облагаемый налогами резервный фонд для приобретения оборудования или рабочих помещений для организаций, издающих газеты и журналы, содержащие преимущественно политическую информацию, предоставлялись только организациям, печатавшим свою продукцию на территории Франции, в силу чего данное положение было квалифицировано Судом как дискриминационное, нарушающее принцип свободного движения товаров внутри ЕС, и мера, эквивалентная количественным ограничениям на импорт. То есть Суд, дав расширительное толкование данному положению налогового законодательства Франции, подтвердил запрет дискриминации по признаку национальности (гражданства) и происхождения.

В качестве дополнительного примера, подтвердившего запрет на дискриминацию по признаку национальности (гражданства) и происхождения, можно привести дело N 270/83 (Avoir fiscal case), содержание которого было проанализировано профессором Г.П. Толстопятенко в его диссертации⁶⁷.

Суть спора заключалась в том, что некоторые европейские страховые компании через свои филиалы во Франции инвестировали финансовые средства в ценные бумаги местных фирм и по получении дивидендов рассчитывали на налоговые льготы в виде налоговых кредитов, которые получали французские держатели акций. Однако в соответствии с национальным налоговым законодательством такие импутационные кредиты предоставляются лишь резидентам Франции. Исключение делается для некоторых иностранных держателей акций в соответствии с двусторонними договорами об избежании двойного налогообложения.

Суд ЕС постановил решение, согласно которому сформулировал следующие положения:

• выбор способа и формы реализации своих интересов на территории другой страны ЕС, не нарушающий местного законодательства, является прерогативой иностранного юридического лица, а не местной администрации. И резиденты, и нерезиденты (филиалы иностранных страховых компаний) являются плательщиками корпорационного налога на территории Франции, т.е. признаются французским законодательством равными субъектами обложения подоходным налогом. Таким образом, отказ в предоставлении нерезидентам импутационного кредита, льготы, аналогичной получаемой резидентами, является дискриминацией по признаку национальности;
• необходимость предотвращения уклонения от уплаты налогов - это задача, которую решает законодатель всех стран ЕС. Отсутствие необходимой "положительной интеграции" не может быть аргументом, т.к. есть общие принципы, установленные учредительными договорами. В соответствии с этими принципами национальное законодательство, закрепляющее различный налоговый режим для резидентов и нерезидентов, дискриминирует последних по признаку национальности и нарушает таким образом ст. ст. 52 (н. н. - ст. 43) и 58 (н. н. - ст. 48) Договора о ЕС.

"Компании или фирмы, которые учреждены в соответствии с законодательством какого-либо государства-члена и зарегистрированное местопребывание, центральное управление и основная предпринимательская деятельность которых находятся внутри сообщества, приравниваются - с точки зрения целей данной главы - к физическим лицам, являющимся гражданами государств-членов.

Под "компаниями или фирмами" подразумеваются компании или фирмы, учрежденные на основе гражданского или торгового права, в том числе кооперативные общества, а также другие юридические лица, регулируемые государственным или частным правом, за исключением обществ, которые не преследуют коммерческих целей" (ст. 58).

Кроме этого на формирование законодательства по налогам на прибыль стран ЕС оказывают влияние решения Суда ЕС по неналоговым спорам. В качестве примера можно привести решения Суда ЕС, оказавшие влияние на все право ЕС, закрепившие принцип верховенства права ЕС над национальным правом государств - членов ЕС (дело Van Gend en Loos^[63] (26/62) и дело Costa v. ENEL ^[64]).

Подводя итог обзору судебной практики, сложившейся в связи с действием принципа запрета дискриминации по признаку национальности, необходимо отметить, что в решении вопроса о дискриминации важнейшую роль играет судебная квалификация "оправдывающих обстоятельств", являющихся основанием для применения норм национального, а не права ЕС.

В конце рассмотрения данного вопроса можно прийти к следующим выводам:

• в российской правовой системе роль решений судов, а особенно решений ВС РФ (до августа 2014 г. решений ВАС РФ), по вопросам налогообложения неуклонно возрастает, предпринимаются усилия по приданию судебным решениям ВС РФ признаков прецедентного толкования, что позволило отдельным видам судебных решений (постановлениям пленумов высших судебных инстанций и постановлениям и определениям Конституционного Суда Российской Федерации) занять заметную роль в правовом регулировании налогообложения;
• регулирование налоговых отношений только нормативными правовыми актами не позволяет избежать появления большого количества пробелов и правовых коллизий, в силу чего судебные решения могут стать тем инструментом, который быстро и эффективно будет их устранять, адаптируя налоговое законодательство к все более усложняющимся налоговым правоотношениям.

В Российской Федерации вопрос о судебном прецеденте возникает прежде всего применительно к решениям Конституционного Суда РФ. Существует группа ученых, представленная в основном самими судьями КС РФ, которые настаивают на прецедентном характере решений КС РФ. Например, Председатель КС РФ В.Д. Зорькин считает, что решения по делам о проверке конституционности нормативных актов имеют нормативный характер и как таковые приобретают прецедентное значение.

По мнению Б.С. Эбзеева, осуществляя толкование Конституции РФ, Конституционный Суд РФ формирует прецеденты и восполняет пробелы в законодательстве. Схожую точку зрения высказывают Л.В. Лазарев и Г.А.

Гаджиев.

По нашему мнению, решения КС РФ действительно не создают новых норм. Его акты - это акты официального толкования, а не прецеденты в их классическом понимании. То, что КС РФ нередко ссылается и на решения ^[65]Европейского суда по правам человека, и на свои собственные решения, не меняет сути дела, не превращает толкование права в его создание, правоприменительную деятельность в правотворческую.

Промежуточную позицию занимают авторы, которые указывают на существование двух видов судебных прецедентов: прецедента, создающего новую норму, и прецедента, дающего толкование уже существующей нормы. В частности, П.А. Гук пишет: "Под прецедентом толкования следует понимать судебное решение высшего судебного органа, создавшее наиболее точную формулировку смысла, содержащегося в законе (норме права), и имеющее обязательную силу".

Речь идет опять всего лишь о толковании нормы, а не о ее создании. Так называемый прецедент толкования судебным прецедентом в полном смысле этого слова не является, он выходит за рамки данного явления в его классическом понимании^[66].

Подводя итог, можно отметить, что все современные авторы, пытающиеся доказать существование судебного прецедента в качестве полноценного источника права в современной правовой системе России, фактически либо отождествляют понятия судебного прецедента и судебной практики, либо выдают толкование права за правотворческую деятельность. Не отрицая наличия тенденции к возрастанию роли судебных решений, полагаем, что в ближайшее время судебный прецедент ни юридически, ни фактически не станет источником российского права. Это связано, кроме всего прочего, с традиционно высоким авторитетом суда в странах прецедентного права. К сожалению, современное российское правосудие поражено как коррупцией, так и бюрократизмом. Судебная власть де-факто не является независимой, а нередко просто послушно выполняет указания власти исполнительной. Все перечисленное не способствует внедрению в правовую систему института судебного прецедента.

Положительная черта прецедента - его способность частично устранять пробелы в законодательстве. Эта особенность прецедента реализуется в странах романо-германской правовой семьи, где доминирующей формой права является нормативный правовой акт. Вполне понятно, что законодатель не может охватить в нормах законодательства все многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в жизни, а потому только суды устраняют пробелы в законодательстве. Применительно к отдельным отраслям права признание прецедента как формы права будет создавать благоприятные условия для дальнейшего развития и совершенствования системы нормативного регулирования. Каждая юридическая норма, выраженная в актах высшей судебной власти, представляет собой модель разрешения жизненной ситуации, ^[67]которая должна применяться ко всем случаям данного вида и служит типовым методом разрешения сходных по характеру дел. Формируя прецеденты, высшие судебные инстанции оказывают определенное влияние не только на правоприменительный, но и на правотворческий процесс, на развитие правовой системы в целом.