Файл: Легальность и легитимность (Легальность и легитимность публичной политической власти ).pdf

Введение

Актуальность выбранной темы обусловлена тем, что понятия легальности и легитимности все чаще используются при определении качеств институтов публичной политической власти в непосредственной связи с указанием на персональные характеристики лиц, замещающих соответствующие должности. При этом в литературе зачастую приводятся совершенно необоснованные позиции относительно легальности и легитимности того или иного публично-властного института. В отсутствие каких-либо разъяснений, содержащих критерии, используемые для выводов о наличии легальной и легитимной характеристики у публичной политической власти соответствующего государства, допускается не только приведение немотивированных суждений, но также и подмена понятий, что абсолютно не способствует всестороннему и корректному рассмотрению политической и правовой проблематики функционирования публично-властных институтов.

Объектом данного исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе осуществления легальности и легитимности публичной политической власти.

Предметом исследования выступают различные теоретические модели осмысления природы легальности и легитимности публичной политической власти.

Целью курсовой работы является изучение легальности и легитимности публичной политической власти.

Для достижения цели поставлены следующие задачи:

– изучить исторические предпосылки образования механизмов легитимации власти в России;

– рассмотреть правовое содержание понятий легальности и легитимности публичной политической власти;

– проанализировать понятие легальности политической власти и ее функции;

– раскрыть понятие, основные типы и правовые формы легитимности политической власти;

– выявить проблемы определения уровня легитимности современной политической власти РФ;

– определить легитимность политической власти в России: основания и перспективы.

Методологическую основу курсовой работы составил диалектический метод всеобщего познания, а также общие и частно-научные методы: анализ, синтез, логический, исторический, сравнительно-правовой, системно-структурный, конкретно-социологический, статистический методы и др.

В качестве основных используемых источников следует выделить работы М. Вебера, Г. Кельзена, Г. Харта, С.С. Алексеева, В.В. Денисенко, К. Шмитт и др., посвященные разработке содержания понятий легальности и легитимности, истории их развития. Этот материал и лег в основу данного исследования, будучи дополняемым отдельными тематическими статьями, рассматривающими легальность и легитимность публичной политической власти в определенном ее аспекте.

Среди авторов таких статей следует назвать Е.Б. Григорьеву, И.А. Исаева, С.М. Липсет, В.Е. Чиркина, Д. Шарп и др. При указанном сопоставлении также использовались основные теоретические положения, понятия и категории, закрепленные в учебниках по теории государства и права С.А. Комарова, Р.Т. Мухаева, В.В. Оксамытного, В.Д. Перевалова и др.

1. Легальность и легитимность публичной политической власти

1.1. Исторические предпосылки образования механизмов легитимации власти в России

Главная отличительная особенность России по сравнению с Западом заключается в специфическом характере сложившейся здесь государственности. Государство в России не прошло через этап обмирщения, выделения из сферы трансцендентного и переформатирования на основе идеи суверенитета. Государство в России оставалось механизмом отправления власти, в то время как принцип власти всегда был от него отделен. В этой связи примечательно, что в отличие от Европы, где домодерновое государство не отделялось от личности правителя, в России власть исстари воспринималась как некая субстанция, автономная в том числе и от фигуры непосредственного властителя [11, C.152].

В отличие от Запада, где социально-политическое развитие шло по линии выделения власти из общества, исторический путь России начался с создания властью общества. В столь своеобразных исторических условиях становления и развития института государства в России проблема легитимности государственной власти представала здесь в принципиально ином свете, чем на Западе. Россия не знала стадии, на которой власть была растворена в обществе, поэтому формирование централизованного государства, государства, мобилизовавшего все ресурсы населения и территории, сразу потребовало создания механизмов оправдания существующей власти. В контексте социальной среды, которая сформирована множеством автономных социальных миров, воспринимающих государство не как естественную оболочку общежития, а как внешнюю силу и орудие насилия, задача легитимации государственной власти превращалась в ключевую. Крупнейшие кризисы легитимности русского патримониального государства приходились либо на периоды десакрализации фигуры царя в восприятии всего населения или его части, либо на периоды более или менее глубинных социальных преобразований.

Еще одна важная проблема заключалась в том, что канал обратной связи между властью и обществом, посредством которого воспроизводилась легитимность государства, в России был весьма узок. Здесь очень долго отсутствовал аналог западного общественного мнения, в результате чего возможности власти воздействовать на то, как ее воспринимают подданные, существенно ограничивались. Как следствие любой политический кризис мог в массовом восприятии нанести удар по престижу власти. Впрочем, после того как в XIX в. общественное мнение в виде интеллигенции возникло, положение стало еще сложнее. Интеллектуальная прослойка, которая должна играть ключевую роль в легитимации режима, оказалась в состоянии перманентной и практически тотальной оппозиции ему. В исторической ситуации конца XIX – начала XX вв. все эти факторы, работавшие против легитимности русского патримониального государства, совпали, результатом чего стал революционный взрыв 1917 г. [11, C.181].

Сталинский СССР стал своего рода воплощением единства власти и общества. Однако созданная в нем система легитимации государства начала быстро разрушаться на новом историческом этапе – после перехода страны в стадию зрелого модерна.

Механизмы легитимации власти в России, в силу описанных выше особенностей исторического развития, сформировались еще на этапе традиционного общества. В результате, после того как социум очень быстро модернизировался, они сразу пришли в негодность. В России не было ни гражданского общества, ни политической нации. Имелась система сословий, в рамках которой государство перераспределяло ограниченный объем ресурсов, и реминисценции крестьянской «правды», закрепленные государственным патернализмом. Вследствие смены ментальной парадигмы массового сознания в обществе за несколько десятилетий сложилось ощущение неестественности и несправедливости подобного положения вещей [26, C.52]. Возникла беспрецедентная ситуация «социального голода» на материальные товары и услуги, а также, что важнее, на образы. Люди больше не хотели терпеть лишения, они хотели комфорта. Проблема же заключалась в том, что советская социально-политическая система не могла его обеспечить. В иных социокультурных условиях конфликт, возможно, нашел бы выход в рамках существующей системы. Однако в российской ситуации он оказался разрушительным. Дуализм массового восприятия государства привел к тому, что ответственность за недопотребление сразу легла на государственную власть, которая разом потеряла ореол легитимности и стала вновь восприниматься как нечто внешнее и чужеродное. Возник резкий диссонанс между запросами снизу и политикой сверху. Первой его почувствовала интеллигенция, которая вернулась на антигосударственнические позиции. За ней последовала и большая часть населения, что повлекло распад социальной ткани общества и в конечном итоге исчезновение государства.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что схема легитимации политической власти, сложившаяся на Западе в Новое время, сегодня во многом считается универсальной. Ее представляют как эталон, на который должны ориентироваться все современные государства, желающие, чтобы их воспринимали как «нормальные» и «цивилизованные». Это говорит лишь о том, насколько мощными оказались механизмы легитимации государственной власти на современном Западе: как естественные они воспринимаются не только у себя, но и по всему миру. Однако это ровным счетом ничего не означает с точки зрения применимости западного опыта к анализу ситуации в других обществах и культурах. Обзор хода русской истории показывает, что на протяжении столетий здесь работали иные способы организации власти и ее легитимации в глазах населения

1.2. Правовое содержание понятий легальности и легитимности публичной политической власти

В теории права понятия легальности и легитимности тесно связаны с понятием публичной политической власти: рассматриваемые понятия одновременно являются как дескриптивными, так и прескриптивными по отношению к содержанию публичной политической власти. Дескриптивный элемент рассматриваемых понятий выражается в определении легальности и легитимности в качестве критериев (возможных, но не имеющих образующий характер) публичной политической власти в конкретной философско-правовой парадигме или историческом периоде – как то концепция правопонимания или отдельно взятое государство в конкретном историко-политическом контексте. Прескриптивный элемент выражен разработанными и разрабатываемыми критериями определения легальности и легитимности, которые принимаются в качестве базовых элементов при описании модели публичной политической власти – вне зависимости от конкретной философско-правовой парадигмы или исторического периода. В современной правовой науке существуют различные подходы к определению легальности и легитимности как характеристик публичной политической власти, обладающей суверенитетом и действующей на конкретно-определенной территории. Как правило, легитимность как черта публичной политической власти, действующей в рамках определенной территории, выражающаяся в признании ее политических и правовых институтов, трактуется как понятие, являющееся более широким в отношении легальности, т.е. установленности законом.

Некоторыми из ученых, к примеру, С.С. Алексеевым, понятие легитимности отождествляется с понятием правозаконности [3, C.96]. Другими авторами, к примеру, В.В. Денисенко, приводится «интегративное» определение легитимности позитивного права – «легитимность позитивного права – это признание позитивного права субъектами права в качестве законных, принятых личностью, социальными группами или обществом правил поведения» [10, C.31].

Понятия легальности и легитимности тесно связаны с введенными в оборот Г. Кельзеном понятиями действительности и действенности правопорядка [15, C. 137].

Под действительностью правопорядка, подразделяемую Г. Кельзеном на формальную и материальную, понимается соответствие нормативно-установленного порядка основной норме, при этом ученый указывал на возможный, особенный (временный) характер такой действительности, определяемый самой нормой в части установления периода ее действительности или процедуры, только лишь при строгом соблюдении которой такая норма может быть изменена или отменена. «Принцип, согласно которому норма правопорядка действительна до тех пор, пока ее действительность не будет прекращена предусмотренным правопорядком способом или заменена действительностью другой нормы этого порядка, – этот принцип есть принцип легитимности. Этот принцип применим к государственному правопорядку лишь с чрезвычайно важным ограничением. Он неприменим в случае революции» – отмечал Г. Кельзен, уточняя, что сама революция нелегитимна априорно, при этом все же допуская фактическое изменение правопорядка революционным путем и ограничивая принцип легитимности принципом эффективности, что представляется наиболее релевантным цели революции, так как вне зависимости от мотивов совершения соответствующих действий конкретными субъектами ни одна революция не может быть успешна без кризиса эффективности управления, ввиду того, что при отсутствии указанного «порока» невозможно изыскать поддержку потенциальных участников революции.

Под действенностью Г. Кельзеном понималась объективная реализуемость – т.е. фактическая возможность правовых норм регулировать отношения в рамках существующего правопорядка. При этом им приводится позиция относительно того, что действенность правопорядка наравне с эффективностью «поглощающей» легитимность, является одним из условий постулируемой нормы даже в случае недействительности установления такой нормы, так как правопорядок является действительным в силу фактической возможности регулировать общественные отношения. Легитимность как характеристику публичной политической власти следует связывать с процессом легитимации, т.е. с процессом признания одного нормативного порядка с точки зрения другого нормативного порядка. В рамках легитимации, рассматриваемой как процедура достижения легитимности, следует выделять два «порядка» – порядок легитимирующий и порядок легитимируемый [1, С.136]. При этом если с определением легитимируемого правопорядка не возникает проблем с пониманием объекта легитимации – такими объектами могут являться как конституционный порядок, сложившийся в государстве в конкретно-определенном историческом периоде, так и отдельные институты такого конституционного порядка, то в части подходов к определению легитимирующего правопорядка усматривается некая дискреция – с одной стороны таким легитимирующим правопорядком может выступать как иной, в том числе предшествующий, а, равно с этим, «качественно иной» – т.е. не являющийся тождественным по своим существенным характеристикам предшествующему, правопорядок, принципы и нормы которого опосредуют правопорядок легитимируемый, так и право в целом, и в том числе право, реципируемое новым правопорядком в случае изменения правопорядка, т.е. право, продолжающее регулировать общественные отношения при смене правопорядка.