Файл: Легальность и легитимность (Легальность и легитимность публичной политической власти ).pdf

Из трудов М. Вебера следует, что «оценка» публичной политической власти как легитимной осуществляется населением на основании:

– безусловного от каких-либо аспектов, в том числе от основания и субъекта, установившего необходимость реализации, применения на протяжении длительного периода времени тех или иных социальных моделей, т.е. признания эффективными любых действий властных институтов, которые в конкретном рассматриваемом случае – в части их формирования, были организованы в соответствии с критерием «длительности применения» такого порядка их формирования – для традиционного типа легитимности;

– положительно воспринимающегося социумом экстраординарного для конкретных исторических, территориальных и политических условий характера лица (группы лиц), реализующего властные полномочия — для харизматического типа легитимности;

– соответствия наделения того или иного лица властными полномочиями, а, равно с этим, соответствия реализуемых таким лицом полномочий, установленному законом порядку – для рационально-легального типа легитимности [6, C.81].

Следует отметить, что схожая классификация легитимности следует и из трудов современных представителей научного социологического сообщества – так, социолог С.М. Липсет утверждает, что признание населением власти легитимной не является персонифицированным – легитимным признается институт как таковой, а не конкретное лицо, замещающее публичный мандат [17, C.29].

Значительный вклад в разработку содержания понятий легальности и легитимности внес представитель немецкой школы К. Шмитт. Он выделял четыре типа государства:

– государство правосудия;

– государство правительства;

– государство управления;

– законодательное государство [28, C.122].

В ряде научных работ современных авторов приводятся позиции о том, что легальность есть один из способов легитимации закона, что весьма спорно и представляется справедливым лишь в случае, если позитивный закон считать легитимирующим порядком. В некоторых из научных трудов также приводятся мнения о том, что легитимация есть процесс придания закону его позитивной силы, что также весьма спорно, ввиду того, что, очевидно, производится «подмена» понятия «легальность» понятием «легитимность». Довольно интересными представляются подходы современных зарубежных ученых к пониманию содержания таких характеристик публичной политической власти, как легальность и легитимность.

В зависимости от обеспечения со стороны публичной политической власти режима защиты прав и свобод человека на уровне, необходимом территориальному публичному коллективу, в том числе в контексте самоограничения действий государства, такая публичная политическая власть будет признаваться населением легитимной, при том – вне зависимости от легальности ее формирования [25, C.12]. Следует отметить и лингвистический аспект, затрагивающий понимание и толкование терминов «легальность» и «легитимность». Перевод с французского языка термина «легитимность» как «законность» или «узаконенность», не вполне отражает содержание понятия ввиду того, что собственно «законность» представляет скорее соответствие позитивной норме или позитивацию правила поведения – в этом случае дефиниция четко соответствует понятию «легальность». Понятие «легитимность» носит более прескриптивный характер, нежели «легальность».

М. Вебер, определяя понятие легитимности, включал в него не только законность власти с формальной точки зрения, но и явление социально-психологическое, состоящее в принятии обществом политической власти или как минимум пассивном повиновении ей. В современных отечественных работах по теории права также принято говорить о справедливости такой точки зрения: «Легитимность и легальность власти – понятия не совпадающие. Если легальность означает юридическое обоснование власти, ее соответствие правовым нормам, что выступает ее юридической характеристикой, то легитимность – это доверие и оправдание власти, что выступает ее нравственной характеристикой. Любая власть, издающая законы, даже непопулярные, но обеспечивающая их выполнение, – легальна, в то же время она может быть нелегитимной, не приниматься народом…» [5, C.602].

И.А. Исаев, приводя позицию П. Бурдье, говоря о легальности, акцентирует внимание на принципе общей легальности, допускающем принятие любых возведенных в закон решений. Политическая власть отрывает людей от их насущных проблем, предпочитая говорить об универсальных проблемах. Такой отрыв часто маскируется заявлениями о том, что бюрократическая система предназначена для ограничения властных отношений подчинения и господства и призвана переключить управление на мир вещей, но не людей. В этом проявляется одна из важнейших особенностей бюрократического – не водворять истину, принимая в расчет индивидуальное, но добиваться только одного – результативности. Принимаемые решения здесь всегда анонимны. И это качество переносится на издаваемые государством законы, параллельно с которыми действуют правила и нормы, на основе которых действует администрация. Принцип общей легальности, разросшийся до огромных пределов нормативного комплекса, оказывается прикрытием для принимающей решения бюрократии, действующей по своему собственному усмотрению. Процесс принятия решений теперь уже не будет системой ясных юридических процедур, регламентированных конституциями. Власть, сосредоточившаяся в недрах бюрократической машины, либо игнорирует, либо интерпретирует их в соответствии со своими целями. Монополия на легитимное символическое насилие позволяет власти произвольно навязывать собственные средства познания и выражения политической реальности. Администрация создает собственные политические мифы, закладывая в них предполагаемый смысл своей легитимности. Посредством замаскированного внушения этот «структурированный и структурирующий медиум» навязывает восприятие установленного порядка как естественного и легитимного», и также о соответствии легальности позитивности, а легитимности справедливости как признакам права [14, C.19].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что для корректной оценки легальности и легитимности действий (решений) публичной политической власти в конкретно-определенном политическом и правовом контекстах необходима расстановка акцентов на элементах, составляющих легальность и легитимность. При оценке легальности порядка производится оценка соответствия такого порядка позитивному порядку, т.е. действующим правовым нормам в рамках определенной правовой системы.

2. Понятие легальности и правовые формы легитимизации политической власти в современном обществе

2.1. Понятие легальности политической власти и ее функции

Законность власти определяется термином легальность. Легальность власти координируется конституцией и законодательством, которые определяют пути формирования власти (например, законы об избрании президента, Государственной Думы, акты об исследовании престола и т.д.).

Легальность (законность) власти – политический порядок, опирающийся на законное право, подкрепленное соответствующими рационально-оправданными санкциями, тогда как его моральное содержание (поддерживаемое или не поддерживаемое большинством) считается вторичным (характерно для демократий). Правительства могут обладать законным авторитетом, не будучи справедливыми с точки зрения общественной морали. Но в то же время современное государство часто испытывает серьезный «дефицит» необходимой ему легитимности, когда его действия выходят за пределы общественного согласия [23, C.252].

Легальность соответствует понятию «законность», носит чисто юридический характер и означает формальное соответствие власти закону, ее юридическую правомерность.

Государственная власть и законность – это нерасторжимые и взаимообусловленные явления и понятия, но их соотношение почти не изучено. В самом общем виде законность можно охарактеризовать как требование строгого и неукоснительного соблюдения и исполнения законов всеми, как последовательное проведение законов в жизнь, в поведение людей, в деятельность государственных и негосударственных органов и организаций. В понятие законности включается также требование высокого качества самих законов. Законность можно рассматривать и в качестве важнейшего метода осуществления государственной власти, состоящего в подготовке и издании законов, а затем в строгом и неуклонном проведении их в жизнь в целях достижения организованности и порядка в обществе.

Государственная власть нуждается в легализации, узаконивании. Легализация (от корня латинских слов «закон», «законный») государственной власти – это признание правомерности ее возникновения (установления), организации и деятельности. Обоснование властных полномочий коренится в юридических актах и процедурах, в правовых отношениях. Однако бывают так называемые конституционные законы, легализующие антинародную, антидемократическую, террористическую государственную власть. Таковы были, например, правовые акты гитлеровской Германии. Поэтому, определяя легальность или нелегальность государственной власти, меру ее легализации, важно установить, насколько правовые акты, осуществляющие легализацию, соответствуют общепринятым принципам права, в том числе международного права.

Легальность власти – политический порядок, опирающийся на законное право, подкрепленное соответствующими рационально-оправданными санкциями. Государственная власть и законность – это нерасторжимые и взаимообусловленные явления и понятия. Государственная власть нуждается в легализации, узаконивании [21, C.156].

Легализация государственной власти Легализация государственной власти, неразрывно связанная с процедурами наделения властью ее носителей (прежде всего главы государства, парламента, правительства), осуществляется по-разному в условиях различных форм правления, государственного режима.

Термин «легализация» происходит от латинского слова «Legalis», что значит законный. Ссылки на легализацию как основание власти и должного поведения уже в IV-III вв. до н. э. использовались школой китайских легистов в споре с конфуцианцами, требовавшими такого поведения, которое соответствовало бы вселенской гармонии. Элементы своеобразной легализации присутствовали в противоборстве светской и духовной властей в Западной Европе в средние века, на нее ссылались в новое время сторонники «легитимной монархии» Бурбонов, выступая против «узурпатора» Наполеона.

Легализация государственной власти – это юридическое провозглашение правомерности ее возникновения (установления), организации и деятельности. В обычных условиях легализация государственной власти осуществляется, прежде всего, конституциями, особенно если они принимаются на референдуме, как Конституция РФ 1993 г., легализовавшая ту государственную власть, которая сложилась после фактического роспуска двухсоставного парламента (Съезда народных депутатов и Верховного Совета).

Легализация может осуществляться также путем принятия конституции избранным народом Учредительным собранием или парламентом. Конституции закрепляют основы общественного и государственного строя, порядок создания и систему органов государства, методы осуществления государственной власти, делая их легальными (законными).

Легализация государственной власти, ее органов, их полномочий, порядок деятельности осуществляется также иными правовыми актами: законами (например, законы о выборах парламента и президента, законы о правительстве, о судебной системе), указами президента, постановлениями правительства, решениями судов (например, Конституционного суда и других судов, рассматривающих споры о полномочиях между органами государства) и т.д [18, C.352].

Легализация государственной власти – понятие юридическое. Обоснование властных полномочий в данном случае коренится в юридических актах, хотя бывают такие конституционные акты, которые легализуют (на деле, только внешне) антинародную, антидемократическую, террористическую, государственную власть. Однако, во-первых, конституции и законы могут быть приняты, изменены, отменены различными способами [7, C.102]. Создававшиеся в результате военных переворотов во многих странах Азии, Африки, Латинской Америки военные и революционные советы декретировали отмену (часто - приостановление) конституций и нередко без каких-либо особых процедур провозглашали новые временные конституции. В действительности в Ираке такая временная конституция сохраняет свою силу с 1970 г. до настоящего времени, в ОАЭ временная конституция, принятая эмирами, – с 1971 г. В отдельных странах конституции заменялись институционными актами (Бразилия), прокламациями (Эфиопия). Монархи единолично «даровали» конституции «своему верному народу» (Непал, Саудовская Аравия и др.). В России в 1993 г. действие Конституции 1978 г. (с поправками) было приостановлено указом президента. Во-вторых, иногда конституции и законы, принятые в соответствии с установленными процедурами, по своему содержанию легализовали открыто диктаторскую, антинародную власть, тоталитарную систему. Таковы были конституционные акты фашистской Германии, расистское законодательство ЮАР (до принятия в 1994 г. временной конституции), «партии-государства» Гвинеи или конституции африканского Заира (их было несколько), провозглашавшие, что в стране существует единственный политический институт - правящая партия-движение, а законодательные, исполнительные органы, суды являются органами этой партии. Конституции России и СССР, принятые в период советского строя и провозглашавшие принадлежность власти трудовому народу, на деле легализовали тоталитарный и даже временами террористический режим.