ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 1260
Скачиваний: 1
C. "Необходимость в демократическом обществе"
60. Рассматривая точку зрения заявителя и Комиссии о том, что вмешательство, на основании которого была предъявлена жалоба, не было "необходимым в демократическом обществе", Правительство пришло к заключениям двух видов: одни касались вопросов общего принципа, другие - особых обстоятельств дела.
61. Заключения первой группы можно кратко сформулировать следующим образом.
(a) Судебные решения по делам "Лингенс против Австрии" ("Lingens v. Austria") от 8 июля 1986 года (Series А № 103), в деле "Барфод против Дании" ("Barfod v. Denmark") от 22 февраля 1989 года (Series А № 149) и "Обершлик против Австрии" ("Oberschlick v. Austria") от 23 мая 1991 года (Series А № 204) показали, что широкие границы допустимой критики в рамках политической дискуссии не относятся в той же степени к обсуждению других общественно значимых вопросов. Проблемы общественной важности, затронутые статьями заявителя, не могли быть включены в категорию политической дискуссии, которая означает прямое или косвенное участие граждан в процессе принятия решения в демократическом обществе.
(b) Действия государственных служащих должны быть объектом постоянного пристального наблюдения, открытыми для критики. Однако, поскольку у них не было возможности ответить, было недопустимо обвинять их, без достаточного законного основания, в совершении преступлений.
(c) Кроме различий, упомянутых в пункте (a), из трех процитированных решений ясно следует, что человек, провозгласивший, что свободу выражения его мнения излишне ограничили, должен был при этом сам придерживаться поведения, совместимого с демократическими принципами: он должен был твердо верить в законность своих заявлений и высказать их способом, совместимым с демократическими целями; кроме того, его утверждения должны были активно содействовать выполнению этих целей, и должны были быть подкреплены фактами.
62. С учетом особых обстоятельств дела, Правительство сделало следующие заявления.
(a) Утверждения в статьях заявителя не имеют достаточного объективного и фактического основания. Жестокость полиции была очень редка в Исландии; за последние пятнадцать лет имели место только два случая, когда полицейские были осуждены за причинение телесных повреждений. История молодого человека в местной больнице, упомянутая в первой статье (см. пп. 9 (8) - (9) выше) полностью не соответствует действительности, и была просто вымышлена для того, чтобы обеспечить доказательства в развернутой против полиции кампании. Заявитель отказался содействовать разъяснению этого вопроса и не предоставил никаких доказательств, чтобы поддержать свою точку зрения. В этой связи, Правительство обратилось к заявлению некоего г-на Траусти Эллидасона, который находился в больнице в соответствующее время, и к слушаниям дела в Уголовном суде Рейкьявика (см. пп. 21 и 24 выше). Несмотря на то, что именно дело Скафти Йонссона (см. п. 8 выше) побудило заявителя к действию, его первая статья не основывалась на этом случае, который был упомянут как "не так уж и важный". Вместо этого, в статье говорилось о жестокости полиции, которая никогда бы не стала известна общественности, и было сказано, что "настоящая проблема на самом деле намного серьезнее и страшнее" (см. п. 9 (4) выше). Во второй статье заявитель упомянул не отдельные случаи, а ситуацию, которая, по его словам, включала по меньшей мере несколько сотен случаев (см. п. 10 (8) выше).
(b) Статья заявителя не ограничилась критикой в отношении того, каким образом полиция выполняет свои обязанности. Основная цель автора состояла не в пропаганде новых способов расследования жалоб в адрес полиции, а в подрыве репутации полиции Рейкьявика в целом, при определенных утверждениях о должностном злоупотреблении, включая серьезное преступление.
(c) Даже если бы признали, что для утверждений заявителя имелось фактическое основание, он явно перешел все разумные пределы, используя злой, ругательный и оскорбительный язык в целенаправленном порицании полиции.
(d) Примененные санкции, среди которых не было изъятия статей, были незначительны и вряд ли могли воспрепятствовать открытой дискуссии по общественно значимым вопросам.
63. Суд напоминает, что свобода выражения мнения составляет одну из необходимых основ демократического общества; в соответствии с п. 2 статьи 10, это применимо не только к "информации" или "идеям", которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Свобода выражения мнения, как говорится в статье 10, предполагает ограничения, которые, однако, должны узко толковаться, и необходимость любых ограничений должна быть убедительно доказана (см. решение по делу "Обзервер и Гардиан против Соединенного Королевства" ("Observer and Guardian v. The United Kingdom") от 26 ноября 1991 года, Series А № 216, стр. 29-30, п. 59).
В данном случае, заявитель выразил свои взгляды, опубликовав их в газете. Таким образом, необходимо сказать о первостепенной роли прессы в государстве, которое управляется Законом (см. решение по делу "Кастеллс против Испании" ("Castells v. Spain") от 23 апреля 1992 года, Series А № 236, стр. 23, п. 43). Хотя пресса не должна преступать установленных границ, в том числе и для "защиты репутации ... и прав других ли", однако ее долг распространять информацию и идеи по вопросам общественной значимости. Помимо того, что распространять такую информацию и идеи - задача прессы, общество также имеет право получать их. Если бы все было иначе, пресса была бы неспособна играть ее жизненно важную роль "сторожевого пса общества" (см. вышеупомянутое решение по делу "Обзервер и Гардиан против Соединенного Королевства" от 26 ноября 1991 года, стр. 29-30, п. 59).
64. По поводу вопросов общего значения, поднимаемых Правительством, Суд отмечает, что прецедентное право не обеспечивает разграничения таким образом, как это предложено Правительством, между политическими дискуссиями и дискуссиями по другим вопросам общественной значимости. Их требование - ограничение права на свободу выражения мнения на основании положения статьи 10 о том, что осуществление этого права "влечет за собой обязанности и ответственность" - не принимает во внимание, что осуществление этого права может быть ограничено только при условиях, оговоренных во втором пункте этой статьи.
65. Что касается особых обстоятельств дела, Суд не может принять аргумент Правительства о том, что утверждения в статьях заявителя не имеют достаточного объективного и фактического основания.
В первой статье за отправную точку взят один определенный случай жестокости - дело Скафти Йонссона, который вызвал широкую полемику и привел к обвинительному приговору в отношении полицейского, по чьей вине все произошло. Бесспорно, что этот инцидент действительно имел место.
В отношении других фактических данных, содержащихся в статьях, Суд обращает внимание, что они состояли по существу из ссылок на "истории" или "слухи" - исходящие от других людей, а не от заявителя, или на "общественное мнение", - включая утверждения о жестокости полиции. Например, это были соседи по комнате молодого человека в больнице, которые рассказали, и работники больницы, которые подтвердили, что ему были нанесены травмы полицией (см. п. 9 (9) выше). Как указала Комиссия, не было установлено, что эта "история" в целом не соответствует действительности и была просто вымышлена. Опять же, в соответствии с первой статьей, заявитель выяснил, что большинству людей были известны различные истории подобного содержания, которые были настолько похожи и многочисленны, что их вряд ли можно воспринимать как обычную ложь (см. п. 9 (10) выше).
Говоря кратко, заявитель по существу сообщал о том, что говорилось другими относительно жестокости полиции. Он был осужден Уголовным судом Рейкьявика за нарушение статьи 108 Уголовного Кодекса, отчасти из-за неспособности подтвердить то, что было признано его собственными утверждениями, а именно, что не указанные конкретно сотрудники полиции Рейкьявика совершили целый ряд серьезных нападений, в результате которых их жертвам были нанесены увечья, а также фальсификации и другие преступные деяния (см. пп. 9 (9) - (10), 10 (15) и 24 выше). Когда от заявителя требовали доказать правдивость его утверждений, по мнению Суда, его ставили перед несоразмерной, если не невыполнимой, задачей.
66. Суд также не считает убедительным утверждение Правительства о том, что основной целью заявителя был подрыв репутации полиции Рейкьявика в целом.
Во-первых, его критика не могла быть принята как нападки в отношении всех работников, или какого-либо определенного работника полиции Рейкьявика. Как говорилось в первой статье, заявитель предполагает, что "сравнительно небольшое количество лиц [являются] виновниками", и что "будем надеяться, в результате расследований комитета окажется, что виновники - лишь крошечная горстка отдельных полицейских" (см. п. 9 (19) - (20) выше). Во-вторых, как отмечает Суд в пункте 65 выше, заявитель по существу сообщал о том, что говорилось другими.
Эти обстоятельства - в совокупности с внимательным прочтением первой статьи - подтверждают его утверждение, что его основная цель состояла в том, чтобы побудить министра юстиции к созданию независимого и беспристрастного органа для проведения расследований жалоб по поводу жестокости полиции. Вторая статья, написанная в ответ на определенные заявления, сделанные полицейским в ходе телевизионной программы, должна рассматриваться как продолжение первой статьи.
67. Статьи касаются вопросов большой общественной значимости, что в общем не оспаривалось. Это правда, что обе статьи написаны в очень крепких выражениях. Однако, уделяя должное внимание их цели и воздействию, для которых они писались, Суд придерживается мнения, что используемый в статьях язык не может быть расценен как чрезмерный.
68. Наконец, Суд полагает, что признание заявителя виновным и обвинительный приговор могут воспрепятствовать открытой дискуссии по общественно значимым вопросам.
69. Ссылаясь на вышесказанное, Суд пришел к заключению, что доводы, выдвинутые Правительством, не являются достаточными, чтобы показать, что вмешательство, по поводу которого была заявлена жалоба, соответствовало преследуемой законной цели. Таким образом, оно не было "необходимо в демократическом обществе".
70. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
71. Господин Торгер Торгерсон требовал справедливого удовлетворения в соответствии с статьей 41, согласно которой:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Работа, выполненная заявителем
72. Претендент потребовал 875,250 исландских крон для компенсации своей работы над делом в течение более чем семи лет, которая, как он сказал, занимала сорок один день его свободного времени в год.
Суд допускает "справедливое удовлетворение" только "в случае необходимости". Заявитель, который пользовался помощью адвоката как в Исландии, так и Страсбурге, не обосновал, почему ему было необходимо выплатить компенсацию за его работу.
B. Денежная компенсация ущерба
73. Заявитель просил 2,020,200 исландских кроны в качестве компенсации за потерю заработка (24,050 крон в месяц в период с 1984 до 1991 гг.), проистекающую из его "статуса диссидента".
Правительство протестовало против этого требования, а Комиссия оставила этот вопрос на усмотрение Суда.
Суд не может принять это требование, так как не была установлена достаточная связь между заявленной потерей заработка и рассматриваемым в данном решении вопросом, о нарушении статьи 10.
C. Затраты и издержки
74. Что касается затрат и издержек, заявитель потребовал:
(a) 218,160 исландских крон за перевод документов, представленных на слушаниях в Страсбурге;
(b) 134,392 кроны за компьютерную обработку этих документов;
(c) 250,000 крон для оплаты 100 часов работы г-на Томаса Гуннарссона (из расчета 2,008 крон в час, плюс 24.5 % НДС) в связи с его представлением заявителя в учреждениях Конвенции;
(d) 73,473 кроны за судебные издержки и штраф, наложенный в исландских судах.
75. Что касается пунктов (a) и (b), Правительство выразило готовность выплатить соответствующую сумму, назначенную Судом на основе подробных сведений, предоставленных заявителем. На взгляд представителей Правительства, пункт (c) также был справедлив.
С другой стороны, Правительство обратило внимание на то, что штраф и судебные издержки в Исландии так и не были оплачены заявителем. Кроме того, представители Правительства заявили, что штраф стал неосуществимым за давностью времени, и что они были готовы принять соответствующие меры для невзыскания издержек в том случае, если Суд установит нарушение Конвенции.
76. Суд принимает требования под пунктами (a), (b) и (c). Принимая во внимание прецедентное право Суда в этой области, а также соответствующую оплату Советом Европы юридической помощи заявителю, Суд считает, что он имеет право на компенсацию затрат и издержек на сумму 530,000 исландских крон.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ
СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Постановил, что п. 1 статьи 6 Конвенции не был нарушен;
2. Постановил восемью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 10;
3. Постановил единогласно, что Исландия должна в трехмесячный срок выплатить заявителю 530,000 (пятьсот тридцать тысяч) исландских крон в качестве покрытия расходов и издержек;
4. Отклоняет единогласно остальную часть требования о справедливом удовлетворении.
Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце Прав человека в Страсбурге 25 июня 1992 года.
Ролф Риссдал Председатель
Марк-Андре Эйссен Секретарь
В соответствии с п. 2 статьи 51 Конвенции и п. 2 правила 53 Регламента Суда, особое мнение г-на Гардара Гисласона добавлено в качестве приложения.
Особое мнение судьи Гардара Гисласона
По заключительному вопросу, возникающему в связи c положениями статьи 10 - являлось ли, при особых обстоятельствах дела (см. пп. 65-69 решения), вмешательство "необходимым в демократическом обществе", - я, к сожалению, расхожусь во мнении с большинством.
Утверждения о совершении преступлений являются или истинными, или ложными. Разумеется, "необходимо" обуздывать ложные утверждения о серьезном преступлении, чтобы защитить репутацию или права других. Поэтому, на мой взгляд, в деле о диффамации решающим является, действительно ли обвинение в серьезном преступлении было сделано добросовестно в отношении его достоверности.
Несмотря на то, что в своей статье от 7 декабря 1983 года заявитель брал за отправную точку нашумевшее дело Скафти Йонссона, он подчеркнул, что считает его "не таким уж и важным"; в его глазах настоящая проблема была "намного больше и страшнее". Он упомянул другой случай, случай с молодым человеком, которого он видел в больнице за несколько лет до этого и который был парализован в результате зверских приемов, примененных полицией Рейкьявика. На мой взгляд, он таким образом подразумевал, что этот "случай" не был каким-либо образом расследован, и что ни один полицейский, соответственно, не был допрошен, уже не говоря о признании виновным. Заявитель не сделал ничего, чтобы подтвердить эту историю фактами, и не имеется никаких посылок к тому, что с молодым человеком действительно жестоко обращалась полиция. По этому делу о диффамации заявителю был вынесен обвинительный приговор не только за брань и оскорбления, но также и за вышеупомянутые обвинения в адрес полицейских о совершении ими серьезных преступлений, которые, если были бы совершены на самом деле, повлекли бы за собой тяжкое наказание в отношении этих полицейских.