ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 668
Скачиваний: 1
35. В своем решении о принятии заявления Комиссия отвергла возражения, мотивируя это тем, что заявители ссылались на нарушение статьи 10 Конвенции в Кассационном суде. Представитель Комиссии, кроме того, заявил в Суде, что, принимая во внимание границы полномочий Кассационного суда, в компетенцию которого не входит рассмотрение фактов, установленных апелляционным судом, кассационная жалоба не могла бы изменить утверждаемое правонарушение. По его мнению, заявители не могли с выгодой для себя подчеркивать свое право на свободное выражение мнений — ведь сам факт распространения информации мог повлечь за собой уголовное преследование.
36. В пункте 1 статьи 35 (прежняя статья 26 Конвенции) указано:
“Суд может принять вопрос к рассмотрению только после того, когда будут исчерпаны все национальные способы правовой защиты, — в соответствии с общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев после даты принятия последнего решения”.
37. Суд напоминает, что вышеприведенное правило существует с целью предоставления Договаривающимся странам возможности предотвратить — как правило, через суд — совершение ими нарушений или же исправить их до того, как дело будет передано в Европейский суд. Данное положение следует применять “с определенной гибкостью и без излишнего формализма”; считается достаточным, если заявитель оспаривал в национальных судебных органах, “по крайней мере, по сути и, согласно требованиям, в сроки, предусмотренные национальным законодательством”, те вопросы, которые он в дальнейшем намерен оспорить в Страсбурге (решение “Кастеллс против Испании”(Castells c. Espagne) от 23 апреля 1992 года, серия А, № 236, с.19, п.27, а также решение “Акдивар и другие против Турции” (Akdivar et autres c. Turquie) от 16 сентября 1996 года, Сборник, 1996-V, с. 1210-1211, п. 65-69 ).
38. Обязательной предпосылкой профессии заявителей является распространение информации. При этом их осудили за опубликование документов. В Кассационном суде заявители ссылались на некоторые положения Закона от 29 июля 1881 года о свободе прессы, который, коль речь идет о деятельности заявителей, содержит положения, аналогичные положения статьи 10 Конвенции. В своих письменных заявлениях в поддержку жалобы они подчеркивали, что публикация, о которой идет речь, не противоречит ни одной из статей Закона о свободе прессы и что господин Руар как журналист лишь выполнял свою “обязанность” (см. выше пункт 23). В своем ответном заявлении они критиковали ту путаницу в обвинении, которая касается сокрытия вещей и опубликования, утверждая, что нарушение было квалифицировано как “сокрытие” для того, чтобы продолжать разбирательство как уголовное и исключить использование специального закона об информации (см. выше пункт 23). Кассационный суд, проведя в своем решении разницу между положения, относящимися к самой информации, и теми, которые регулируют статус носителей информации, косвенно высказался о рамках прав журналистов на передачу информации.
39. С учетом этого, Суд считает, что хоть и неявно, но было нарушено право заявителей на свободу выражения мнений во время разбирательства в Кассационном суде и что правовые основания, на которые ссылались заявители, действительно свидетельствуют о нарушении статьи 10 Конвенции.
Следовательно, заявители поставили в Кассационном суде, по крайней мере, по сути дела, вопрос о нарушении статьи 10 Конвенции. Поэтому следует отвергнуть довод о не исчерпании всех национальных способов судебной защиты.
В. Суть обжалования
40. Заявители утверждают, что осуждение за сокрытие фотокопий налоговых деклараций, которые они получили от не установленного сотрудника налоговой службы, нарушившего профессиональную тайну, является посягательством на их право на свободу выражения мнений.
41. Оспариваемое осуждение расценивается как “вмешательство” в осуществление заявителями права на свободу выражения мнений. Такое вмешательство противоречит статье 10 Конвенции, за исключением случаев, “установленных законом”, которые соответствуют одной или нескольким законным целям, указанным в пункте 2, и которые “необходимы в демократическом обществе”.
1. “Установлено законом”
42. Стороны согласились, что вмешательство было “установлено законом”, а именно — статьей 460 Уголовного кодекса и статьей L. 103 Налогового процессуального кодекса. Суд разделяет это мнение.
2. Законные цели
43. Истцы, Правительство и Комиссия отметили, что вмешательство ставило цель защитить репутацию и права другого лица, а также препятствовать разглашению конфиденциальной информации. Суд имеет все основания согласиться с ними.
3. “Необходимое в демократическом обществе”
44. Следователь, Суд должен выяснить, было ли указанное вмешательство “необходимым” в демократическом обществе для достижения поставленных целей.
a) Общие принципы
45. Суд обращает внимание на основные принципы судебной практики, связанные со статьей 10 Конвенции:
i). Свобода выражения мнений является одной из фундаментальных основ демократического общества. Как отмечено в пункте 2 статьи 10, она относится не только той “информации” или тем “идеям”, которые получены законным путем или считаются не оскорбительными или незначительными, но и тех, которые оскорбляют или вызывают возмущение. Таковыми являются требования терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых “демократическое общество” невозможно. Как указано в статье 10, осуществление этой свободы предполагает ограничения, которые, вместе с тем, должны быть четко обозначены и их необходимость должна быть убедительно доказана (см. решения: “Хэндисайд против Соединенного королевства” (Handyside v. The United Kingdom) от 7 декабря 1976 года, серия А, № 24, с.23, п. 49; “Лингенс против Австрии” (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 года, серия А, № 103, с.26, п.41; “Йерсилд против Дании” (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 года, серия А, № 298, с.26, п.37).
ii). Пресса играет значительную роль в демократическом обществе: если она не должна переходить известные границы, в частности, в целях защиты репутации и прав других лиц, а также в целях препятствования разглашению конфиденциальной информации, она обязана передавать, осознавая свои права и ответственность, информацию и идеи по всем вопросам, которые являются предметом общественного интереса (решение по делу “Де Гаес и Гильзейс против Бельгии” (De Haes et Gijsels c. Belgique) от 24 февраля 1997 года, Сборник, 1997-I, с.233-234, п.37). Свобода журналистов подразумевает также некоторые преувеличения и даже провокацию (решение по делу “Прагер и Обершлик против Австрии” (Prager et Oberschlick c. Autriche) от 26 апреля 1995 года, серия А, № 313, с.19, п.38).
iii). В целом, “необходимость” любого ограничения осуществления свободы выражения мнений должна быть полностью обоснована. Как правило, национальные власти должны прежде всего оценить, существует ли “насущная общественная необходимость”, которая оправдывает то или иное ограничение, и тут они пользуются определенной свободой усмотрения. Что же касается, как в данном деле, прессы, то здесь национальное право на свободу усмотрения может противоречить интересам демократического общества в обеспечении и поддержании свободы прессы. Именно поэтому следует уделить особое внимание данному интересу, если речь идет об определении, согласно пункту 2 статьи 10 Конвенции, соответствия ограничения законно поставленной цели (см., mutatis mutandis, решение по делу “Гудвин против Соединенного Королевства” (Goodwin c. Royaume-Uni) от 27 марта 1996 года, Сборник, 1996-II, с.500-501, п.40, а также “Ворм против Австрии” (Worm c. Autriche) от 29 августа 1997 года, Сборник, 1997-V, c.1551, п.47).
iv). Осуществляя этот контроль, Суд не ставит перед собой цель подменять национальные суды, однако он обязан проверять решения на предмет соответствия статье 10, которые последние выносят, используя свое право на свободу усмотрения. Для этого Суд должен рассмотреть оспариваемое “вмешательство” в свете всего дела, для того, чтобы определить, является ли цель, на которую ссылаются национальные органы власти для оправдания такого вмешательства, “соответствующей и достаточной” (см. среди других вышеперечисленных прецедентов решение по делу Гудвина, ibidem).
b) Использование указанных выше принципов в данном деле
46. Господин Фрессоз и господин Руар подчеркивают, что их статья относилась к публичной дискуссии, которая представляла общественный интерес: вопрос о зарплате господина Кальве на момент публикации был очень важен. Статья, по их мнению, способствовала дискуссии, тема которой была гораздо шире, нежели персона руководителя компании “Пежо”: он сам и его функции, важность социального конфликта, который разразился в то время, и самого предприятия являлись элементами дискуссии. Таким образом, публикация не имела цели поставить под сомнение репутацию или права господина Кальве, а освещала вопрос о предприятии, которым он руководит. Наложенная на них санкция, по их мнению, была неоправданной, тем более, что, согласно практике Кассационного суда, опубликование сведений о доходах или размерах наследства любого лица, которое выполняет государственные или приравненные к государственным функции, не относится к личной жизни.
47. Не идет тут речь и о стремлении сохранить тайну, ведь это касается только служащих налоговых органов. Любое другое лицо, например, член комитета предприятия или член семьи руководителя “Пежо”, могло бы предоставить информацию о его доходах. Даже если бы оно так и было, однако господин Фрессоз и господин Руар не могли знать, что фотокопии налоговых деклараций, которые они получили по почте анонимно, были сделаны с нарушением профессиональной тайны; ведь, не обращая внимание на то, что следствие продолжалось два года, даже национальные суды не смогли этого доказать.
Опубликование указанных фотокопий дало заявителям возможность подтвердить достоверность своей информации, а также показать свою журналистскую добросовестность: предоставлять надежные и точные данные.
Наконец, искусственный характер мотивации апелляционного суда и Кассационного суда, как отмечают заявители, бросается в глаза, а его пагубное действие на осуществление свободы прессы очевидно. Жалоба господина Кальве мотивировалась исключительно разглашением сведений о его доходах. За абсолютно искусственной ссылкой на правонарушение в виде сокрытия фотокопий в действительности скрывается желание наложить запрет на сам факт опубликования информации, хотя это опубликование вряд ли можно осудить.
47. Комиссия в целом поддерживает этот тезис.
48. Правительство утверждает, что вынесенный приговор вытекает из нарушения профессиональной тайны и может в дальнейшем эффективно гарантировать ее сохранность. Нельзя ожидать уважения к необходимости сохранять тайну, если любую информацию, в том числе и ту, которая должна оставаться конфиденциальной, можно будет безнаказанно разглашать. Ограничения свободы выражения мнений следует оценивать, принимая во внимание ответственность и обязанности сторон в отношении получения информации. Адресаты не могли не знать о незаконном происхождении документов. Второй заявитель, кстати, не отрицал, что ему было известно, что документы изъяты из налогового дела, следовательно, он должен был воспринимать их как конфиденциальную информацию. Кроме того, разглашение суммы заработной платы одного лица, даже руководителя большого частного предприятия, не могло быть основой для дебатов, являющихся предметом общественного интереса. А значит, целью публикации было скомпрометировать господина Кальве и поставить его в сложное положение во время переговоров по вопросу о заработной плате, которые в тот момент проходили.
Однако во французском праве предусмотрена возможность информирования граждан о доходах и налогах налогоплательщиков. Статья L. 111 Налогового процессуального кодекса (см. выше пункт 26) разрешает налогоплательщикам одной коммуны ознакомляться со списками плательщиков налогов и знать их доходы, которые подлежат налогообложению, а также сумму налогов.
В любом случае, в этом нельзя усматривать намеренное посягательство на свободу выражения мнений, ведь альтернативное решение могло бы способствовать охране права общественности на получение информации без нарушения уголовного законодательства. Нарушение в отношении сокрытия фотокопий не было бы предъявлено, если бы заявители просто опубликовали информацию о доходах господина Кальве, не приводя выдержек из налоговых деклараций, фотокопии которых были предоставлены им лицом, которое обязано было сохранять профессиональную тайну. Конечно, тогда их можно было бы преследовать за клевету в прессе, но в таком случае Кассационный суд разрешил бы журналистам привести доказательства истинности их утверждений и опровергнуть обвинения в клевете, даже если бы эти утверждения были получены незаконным путем. При этом условии заявители могли бы безнаказанно распространять свою информацию.
49. Учитывая эти аргументы, следует определить, существовали ли разумные и достаточные основания в контексте пункта 2 статьи 10 для оправдания осуждения заявителей.
50. Суд считает неубедительным аргумент Правительства в отношении того, что распространенная заявителями информация не являлась предметом общественного интереса. Данная публикация появилась в момент социального конфликта в одной известной французской автомобильной фирме, который широко освещался в прессе; работники требовали повышения зарплаты, а дирекция отказывала им в этом. В статье речь шла о том, что руководитель фирмы значительно повысил себе зарплату именно тогда, когда отказался удовлетворить требования своих работников. Проведя такое сравнение в данном контексте, публикация внесла свой вклад в открытую дискуссию по вопросам, которые представляли общественный интерес; ее целью было не стремление опорочить репутацию господина Кальве, а попытка на широком фоне обговорить актуальный вопрос, который интересовал общественность (см., например, решение по делу “Торгейр Торгейрсон против Исландии” (Thorgeir Thorgeirson c. Islande) от 25 июня 1992 года, серия А, №239, с.28, п. 66).
С точки зрения Кассационного суда, коммерческие вопросы, если речь идет о таком общественном лице, как руководитель большого предприятия, не являются сферой личной жизни. Правительство этого не отрицало.
51. Кроме обязанности прессы распространять информацию и идеи, которые являются предметом общественного интереса, существует и право общественности получать их (см., mutatis mutandis, решение по делу “Обсервер” и “Гардиан” против Соединенного Королевства” (Observer et Guardian c. Royaume-Uni) от 26 ноября 1991 года, серия А, № 216, с.30, п.59, в упомянутом выше деле Йерсилда, с.23, п.31, а также в деле Де Гаеса и Гильзейса, с.234, п.39). Этот вопрос особенно остро был поставлен в данном деле потому, что проблемы занятости и вознаграждения за работу всегда привлекают внимание общественности. Вот почему вмешательство в осуществление права на свободу прессы противоречит гарантиям статьи 10 Конвенции, если такое вмешательство не было оправдано насущной общественной необходимостью (решение по упомянутому выше делу Гудвина, с.500, п.39).