ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.08.2019
Просмотров: 667
Скачиваний: 1
52. Конечно, каждое лицо, в частности журналист, которое осуществляет свое право на свободу выражения мнений, имеет “обязательства и несет ответственность”, объем которых зависит от его положения и от примененных технических средств (см., mutatis mutandis, решение по упомянутому выше делу Хендисайда, с.23, п.49 in fine). По данному делу апелляционный суд постановил, что, учитывая характер документов и их проверку, которую, по его собственному утверждению, провел господин Руар, последний не мог не знать, что указанные документы являются копией налогового дела (см. выше пункт 22) и являются конфиденциальными. Полностью соглашаясь с тем, что пресса играет важнейшую роль в демократическом обществе, Суд подчеркнул, что в принципе журналисты не могут, на основании гарантий, предоставленных им статьей 10, быть освобождены от обязанности соблюдать общие для всех нормы уголовного законодательства. Фактически пункт 2 статьи 10 определяет ограничения осуществления свободы выражения взглядов. Следовало установить, была ли, исходя из конкретных обстоятельств дела, потребность в информировании общественности более важной, нежели “обязательства”, которые появились у заявителей, учитывая сомнительное происхождение полученных ими документов.
53. Суд обязан, в частности, определить, являлась ли цель защиты конфиденциальности финансовой информации, которая была законной сама по себе, разумным и достаточным оправданием такого вмешательства. Для этого следует отметить, что, если осуждение заявителей основывалось только на публикации в газете “Канар аншене” копий налоговый деклараций, которые, как выяснилось, были переданы господину Фрессозу и господину Руару с нарушением профессиональной тайны, тогда, безусловно, речь шла о разглашении конфиденциальной информации. Тем не менее, возникает вопрос: оставался ли еще интерес в сохранении конфиденциальности информации, содержание которой уже было опубликовано (решения по делам “Вебер против Швейцарии” (Weber c. Suisse) от 22 мая 1990 года, серия А, № 177, с.23, п.51 и “Ферайнигинг Викблад Блюф!” против Нидерландов” (Vereniging Weekblad Bluf! c. Paus-Bas) от 9 февраля 1995 года, серия А, № 306-А, с.15, п. 41) и стало известно большому количеству людей? Как отметило Правительство, существует некоторая прозрачность применительно к информации о зарплате и ее повышении. Налогоплательщики, проживающие в одном коммунальном округе, могут ознакомиться со списком плательщиков налогов своей коммуны, в котором указан размер дохода, с которого взимаются налоги, и сумма налогов, которую уплачивает каждое лицо (см. выше пункты 26 и 48). Такая информация, даже если она широко не распространяется, является, таким образом, доступной для большого количества людей, которые могу передавать ее другим. Хотя и существует запрет на опубликование налоговых деклараций, информация, которая в них содержалась, уже не была конфиденциальной. Кстати, информация о зарплате таких руководителей больших предприятий, как господин Кальве, регулярно публикуется в финансовых обзорах; причем второй заявитель утверждал, и это не было опровергнуто, что он обратился к такого рода обзорам, чтобы проверить размер зарплаты господина Кальве (см. выше пункт 19). Следовательно, насущной необходимости в защите информации как конфиденциальной не было.
54. Если, как считает Правительство, информация о ежегодном доходе господина Кальве является законной, а ее разглашение разрешено, тогда осуждение заявитель лишь на том основании, что они опубликовали ее подтверждение, а именно — налоговые декларации, не может быть оправданным в контексте статьи 10. Данная статья, по сути, оставляла за журналистами право самим решить, следует или нет публиковать копии документов для подтверждения достоверности своей информации. Она защищала право журналистов на распространение информации по вопросам, являющимися предметом общественного интереса, при условии их добросовестности, использования проверенных фактов и предоставления “надежных и точных” данных, в соответствии с требования журналистской этики (см., в частности, уже упомянутое выше решение по делу Гудвина, с.500, п. 39; решение по делу “Швабе против Австрии” (Schwabe c. Autriche) от 29 августа 1992 года, серия А, № 242-В, с.34, п.34, и противоположное ее применение в упомянутом выше решении по делу Прагера и Обершлика, с. 18, п. 37).
55. Рассматривая дело, Суд отметил, что ни точность приведенных господином Фрессозом и господином Руаром фактов, ни их добросовестность не подлежит сомнению. Господин Руар, который проверил подлинность налоговых деклараций, действовал в соответствии с нормами журналистской этики. Выдержки из каждого документа могли подтверждать достоверность информации, содержащейся в статье. Следовательно, публикация налоговых деклараций имела отношение не только к теме статьи, но и подтверждала предоставленную информацию.
56. В итоге осуждение журналистов не было способом, который разумно соответствовал законной цели, принимая во внимание интересы демократического общества по обеспечению и сохранению свободы прессы. Таким образом, было допущено нарушение статьи 10 Конвенции.
2. УТВЕРЖДАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 2 СТАТЬИ 6
57. Заявители жаловались на двойное игнорирование пункта 2 статьи 6, который предусматривает следующее: “Любое лицо, обвиняемое в совершении уголовного правонарушения, считается невиновным до того, пока его вина не будет доказана в соответствии с законом”.
По их мнению, национальные судебные органы дважды нарушали принцип презумпции невиновности. Во-первых, обвинение господина Фрессоза основывалось на намеренном расширенном толковании репрессивной нормы, прописанной в Законе от 29 июля 1881 года (см. выше пункт 25), которая предусматривает автоматическую ответственность издателя за все нарушения, связанные с прессой. Во-вторых, не имея материалов, свидетельствующих против них, нельзя было привлекать их к уголовной ответственности. Для того, чтобы составить обвинительное заключение, апелляционному суду пришлось построить довольно гипотетичную конструкцию, допустив, что заявители должны были знать о незаконном происхождении присланных им фотокопий.
58. Правительство отмечало, что данное нарушение вообще несовместимо ratione materiae с положениями Конвенции. Заявители, по его мнению, пытались опровергнуть обоснованность осуждения их апелляционным судом, в то время как в обязанности Суда не входит высказываться по вопросам, правильно ли национальные суды оценили вещественные доказательства. В любом случае, апелляционный суд не решал вопрос о презумпции невиновности журналистов, а исчерпывающе мотивировал вынесенное им решение.
59. Комиссия, ознакомившись с приведенной аргументацией и исходя из вывода о нарушении статьи 10 Конвенции, подтвердила, что нарушения пункта 2 статьи 6 основывается на тех же самых фактах и не представляет собой правовой или фактической проблемы, которая требовала бы отдельного рассмотрения.
60. Суд пришел к точно такому же выводу и считает, что, учитывая обстоятельства, зафиксированные в пункте 56, и факты, которые он принял во внимание, отдельного вопроса на основе пункта 2 статьи 6 не возникает.
3. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41
61. В статье 41 Конвенции указано:
“Если Суд признает факт нарушения Конвенции или протоколов к ней и если внутреннее право соответствующей Высокой Договаривающейся стороны предусматривает лишь частичную компенсацию, Суд, в случае необходимости, предоставляет потерпевшей стороне справедливую сатисфакцию”.
А. Ущерб
62. Заявители полагают, что признание Судом факта нарушения Конвенции предполагает справедливую сатисфакцию. Поэтому они требуют возместить им сумму в 10 001 французский франк, которую, по решению апелляционного суда, они должны были уплатить господину Кальве, с одной стороны, как возмещение морального ущерба (один франк) и, с другой — по статье 475-2 Уголовного кодекса — как компенсация судебных издержек (см. выше пункт 22).
63. Правительство возражало против последнего требования о компенсации, поскольку заявители не ссылались отдельно на убытки, полученные ими, а также потому, что удовлетворение этого требования означало бы сомнение в авторитете апелляционного суда. Кроме того, признание факта нарушения Конвенции уже само по себе является справедливой сатисфакцией.
64. Представитель Комиссии не высказался по этому поводу.
65. Суд полагает, что между выплатой 10 001 французского франка господином Кальве и утверждением нарушения статьи 10 Конвенции существует такая причинная связь, которая обязывает к возмещению данной суммы заявителям. Следовательно, нужно удовлетворить их требование в отношении возмещения этой суммы. Что же иного ущерба, то вывод о нарушении Конвенции, изложенный в данном решении, сам по себе является справедливой сатисфакцией.
В. Судебные издержки
66. На возмещение указанных ими издержек журналисты требовали 166 100 французских франков. Они подразделили данную сумму таким образом: 55 800 французских франков — за издержки, полученные в связи с разбирательствами в национальных судах, из которых 12 000 французских франков за издержки, осуществленные в связи с разбирательством в Кассационном суде, и 110 300 французских франков в связи с разбирательством в Страсбурге.
67. Представитель Комиссии не высказался по этому поводу.
68. Правительство считает, что оно не обязано компенсировать затраты на разбирательства в национальном суде на данном этапе, поскольку тогда нарушение статьи 10 не было сформулировано. Могут быть возмещены лишь издержки в связи с разбирательством в Суде, который рассматривает нарушение Конвенции, в размере 40 000 французских франков, принимая во внимание суммы, которые ранее определялись Судом.
69. Принимая во внимание имеющиеся данные, Суд, руководствуясь принципом справедливости, присудил заявителям 60 000 французских франков.
С. Мораторные проценты
70. По информации, имеющейся у Суда, установленный законом процент, действующий во Франции на день вынесения данного решения, составляет 3,36 % в год.
На этих основаниях Суд единогласно
1. Отклоняет предварительно возражение Правительства;
2. Постановляет, что было нарушение статьи 10 Конвенции;
3. Постановляет, что отдельного вопроса в контексте пункта 2 статьи 6 Конвенции не возникает;
4. Постановляет, что государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев 10 001 (десять тысяч один) французский франк за материальные издержки и 60 000 (шестьдесят тысяч) французских франков — в качестве компенсации за судебные издержки, причем данная сумма подлежит выплате с учетом годового простого процента в размере 3,36% по истечении указанных трех месяцев и до полного расчета;
5. Постановляет, что данное решение само по себе является справедливой сатисфакцией всех остальных убытков;
6. Отклоняет остальные требования о справедливой сатисфакции.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом заседании во Дворце прав человека, Страсбург, 21 января 1999 года.
Люциус ВИЛЬДХАБЕР, Председатель Суда;
Пол МАХОУНИ, Заместитель Секретаря Суда