Файл: Особенности развития безличных предложений в английском языке в период с 8 по 15 вв..pdf
Добавлен: 24.04.2023
Просмотров: 369
Скачиваний: 2
• Will they set off tomorrow? – Они отправятся завтра?
Порядок слов в специальном вопросе тоже особенный: сначала должно идти главное вопросительное слово (why, when, how, etc.), за ним – вспомогательный глагол или to be, и только потом идет подлежащее:
• Where is your favorite cup? – Где твоя любимая чашка?
Следует отметить, что для вопросов к подлежащему, начинающихся со слов who или what, обратный порядок слов не характерен; здесь не используется никаких вспомогательных глаголов, и English grammar не предусматривает инверсии в таких предложениях:
• Who brought this letter? – Кто принес это письмо?
Особой сферой применения обратного порядка слов является стилистическая инверсия. Инверсия такого типа – это особая сфера употребления обратного порядка слов, когда инверсия в английском языке нужна для выразительной передачи автором своей мысли и подчеркивания особенности высказывания. Случаев подобного использования обратного порядка слов несколько.
У такого типа инверсии переводом часто служат эмоциональные фразы, которые передает сильный посыл автора, например:
• Little does she know about me! – Мало она обо мне знает!
Еще один случай, который встречается довольно часто – это инверсия в условных предложениях, когда союз, вводящий условие, опускается, и порядок слов становится стандартным. Можно сравнить такие предложения:
• Were she a little cleverer, she could understand everything. – Будь она немного умнее, она могла бы все понять.
Случаев применения инверсии в английском языке достаточно, но, как правило, ее использование за исключением вопросительных предложений редко является обязательным и относится скорее к авторским приемам, нежели к обязательному грамматическому строю. Особенно это касается случаев употребления стилистической инверсии, характерной больше для разговорного английского. Хотя их употребление делает язык ярче и позволяет адресанту выразить свою мысль в максимально свободном стиле.
В целом, слабая вариативность порядка слов в английской речи компенсируется рядом морфологических и синтаксических средств английского языка:
1. Использование выделительных конструкций;
2. Использование артикля;
3. Использование логического ударения;
4. Инверсия.
5. Использование конструкции There is/are.
Конструкция «There is/are» довольно часто и активно употребляется при построении английских предложений. Однако иногда ее заменяют инвертированным порядком слов, что является калькой с русского языка.
При построении английских предложений распространены ошибки употребления наречий. Определение их места в предложениях наиболее затруднено. Так, наречия неопределенного времени always, seldom, often, usually занимают позицию непосредственно перед сказуемым. В случае если наречие становится ремой предложения, то оно может ставиться в конце предложения и произносится с ядерным тоном. Наречие «only» употребляется отличным образом от употребления русского наречия «только». Под влиянием синтаксических особенностей русского наречия изучающие английский язык часто строят фразы на английском языке по образцу вида: «I go there only on Mondays». В отличие от английского, русское наречие употребляется непосредственно перед определяемым словом. Например: «I only go there on Mondays» − «Я хожу туда только по понедельникам».
2.2 История развития безличных предложений в английском языке
Сущность языка заключена в его неразрывной связи с человеком. Взаимодействуя с окружающей средой целостно (общетелесно), раннесредневековый человек, занимаясь преимущественно охотой и сельским хозяйством, ощущал тесную связь с природной средой, от которой напрямую зависели его жизнь и благополучие. Наблюдаемые природные явления человек не воспринимал отдельно от себя, поскольку они заполняли все видимое, слышимое, ощущаемое им пространство, частью которого являлся и он сам. Отсюда, вербализуя свой опыт о происходящем, человек формировал предложения в виде бесподлежащных конструкций, не обозначая субъекта действия, который, однако, имплицировался формой предиката как некое бессознательное «оно» [Фрейд 1990] . Gif on frigedæg geþunr-еð, þonne getacnеð þæt nytena cwealm (1050–1150 Prognostics 1.2, 6). Если в пятницу гремит, это знак падежа скота. Nap nihtscua, norþan sniw-de, hrim hrusan bond, hægl feol on eorþan, corna caldast (950–1050 The Seafarer, 31). Наступила ночь, с севера заснежило, мороз сковал землю, град сыпал ледяной крупой. Активный, динамичный характер среды в восприятии раннесредневекового человека преобладал над его интелликтивной активностью.
Ощущение своей полной слитности, единения с окружающей средой, «встроенности» и зависимости от неизвестной, а потому всемогущей и пугающей стихии (среды), способствовало пониманию человеком своей роли как одного из участников всего происходящего.
Метеорологические существительные готского, древнеанглийского и других германских и, шире, и.-е. языков (wind, storm и пр.), являясь именами активного класса, отражают остатки общеиндоевропейского членения всех предметов окружающего мира на одушевленные / неодушевленные, или активные / инактивные, что выражалось в языке посредством определенных основообразующих формантов. В категорию активных, одушевленных предметов попадало все, что движется, все, что действует, т. е. объекты, способные оказывать на человека какое-либо воздействие и, соответственно, представляющие потенциальную опасность для его жизни. Активные существительные, в свою очередь, могли сочетаться только с активными глаголами, обозначающими движение, перемещение, изменение и пр., в число которых входили и так называемые метеорологические предикаты (freosan – морозить, rignan – идти (о дожде), sniwan – идти (о снеге), (ge)þunrian – греметь и пр.)
Воспринимая мир как единую материальную субстанцию, частью которой является он сам, субъект-наблюдатель приписывает определенную активность наблюдаемым природным явлениям. При этом в поверхностной структуре предложения наблюдатель как таковой часто не выражен, но всегда имплицируется посредством реализации признака активности элементов окружающего мира. Наделяя активными свойствами сами природные явления, наблюдатель вербализует свой чувственный опыт (слуховой, визуальный, эмоциональный) посредством разнообразных лексических единиц перцептивной семантики типа: активных древнеанглийских предикатов bindan (сковывать), cnyssan (ударять, нападать), hreоsan (обрушиваться), аnforlætan (ослабевать, стихать), wеdan (бушевать), прилагательных hlud (громкий), sweart (зловещий), цветообозначающих единиц (liht, graye, blak и др.), наречий места (ofer eall, oute и др.), времени (sone, lange и др.), образа действия (thicke, faste и др.). Отмеченные и подобные языковые средства указывают на наблюдаемость ситуации одушевленным субъектом восприятия. С распространением и укоренением христианского мировоззрения различные природные явления стали осознаваться, прежде всего, как имеющие Божественное происхождение. God asende swyðe mycel ren ofer ealne þone dæg mid egeslicum ðunore … (c1000 Ælfric's Lives of Saints, 90). Бог послал сильный ливень, продолжающийся целый день, и страшный гром … . Двусоставные предложения, обозначающие явления природы, в субъектной позиции которых выступают активные природные стихии, мифологические существа, Бог, традиционно не относятся учеными к разряду безличных ввиду эксплицитного представления в них субъекта-подлежащего.
Привлечение к анализу данных конструкций обусловлено тем, что они функционировали параллельно с двусоставными предложениями, в которых в позиции подлежащего выступало местоимение (h)it, в том числе в пределах одного предложения. Drihten freniaþ rihtwisnesse & arleasnesse þe ðe þonne soþlice lufaþ unriht hataþ sawle his. Hit rinþ ofer þa synfullan grin fyres & sweflenrec & gast storma dæl þrowung heora (950–1050 Psalms, 10.6–10.7). Бог взывает к праведникам и нечестивым, кто любит беззаконие, тот ненавидит свою душу. [Бог] проливает дождем огонь и серу на грешников и [посылает] бурю в наказание их. Контекстуальный анализ таких предложений позволил выявить семантическую полноценность местоименного подлежащего (h)it, замещающего в каждой конкретной ситуации контекстуально обусловленный референт, подразумеваемый в роли субъекта «безличного» предложения. Двусоставная структура «безличного» предложения с подлежащим (h)it, начиная со среднеанглийского периода, становится продуктивным средством описания природных явлений и окончательно закрепляется в ранненовоанглийский период как итог категоризации в языковой форме многовекового опыта англоязычного социума – его структурального знания. Закрепление в грамматическом строе английского языка двусоставной субъектно-предикатной модели «безличного» предложения означает его структурно-семантическое усложнение, отражает более сложное представление субъектом восприятия наблюдаемой ситуации, выделение двух ее частей – субъекта действия или носителя признака и самого действия или признака.
В большинстве случаев, как свидетельствует исследованный материал, обобщенным воплощением роли субъекта-каузатора в изучаемых предложениях, замещаемым местоимением (h)it, выступает само природное явление или процесс, находящиеся в поле зрения наблюдателя, его перцептуальном пространстве (явление + среда). Местоимение it как языковой дейктический символ свидетельствует об обязательном имплицитном присутствии дейктического центра – наблюдателя, отраженного в глубинной семантической структуре предложения в следующем виде: «Я наблюдаю/наблюдал (вижу, слышу, ощущаю …), что здесь идет дождь, снег, дует ветер …». Замещая широко трактуемого субъекта-каузатора как комплексного природного явления, находящегося в перцептуальном пространстве наблюдателя, местоимение (h)it передает одновременно значение различной степени отражения этого пространства, реализуя функции анафорического, локализованного и нелокализованного дейксиса. Местоимение (h)it в функции контекстуального (анафорического) дейксиса замещает ранее упомянутый в тексте антецедент, в роли которого выступает отдельный природный элемент (натурфакт) или Божественный субъект действия. The wind aros, the weather derketh, It blew and made such tempest … (a1393 Confessio amantis, 8.605). Поднялся ветер, вокруг стемнело. Задул ветер, и разыгралась такая буря … . Efft sone he badd o Drihhtin Godd Þatt itt ta shollde reȝȝnenn … (c1200 Ormulum, 8694). Вскоре после того, как он [Илия] помолился Господу Богу, чтобы [Он] послал дождь … . В функции локализованного, наглядного дейксиса (deixis ad oculus) местоимение (h)it замещает и указывает на определенное явление природной среды. Локализованный дейксис всегда связан с определенным наблюдателем и конкретной ситуацией наблюдения. Then it began to thonner and hale and made strong wedre (c1450 King Ponthus, 44/6). Затем [гром] начал греметь, пошел град, и погода испортилась.
Таким образом, местоимение it, выступающее в функции подлежащего в исследуемых предложениях, рассматривается как заместитель некоего широко трактуемого субъекта – субстанциально-деятельностного единства, демонстрирующего и отражающего воплощение и реализацию всего предшествующего опыта наблюдения человеком за окружающим миром, опыта, накопленного многими поколениями англоязычного этноса, что и получило закрепление в грамматическом строе английского языка в виде двусоставной субъектно-предикатной модели предложения, с местоименным субъектом it в функции подлежащего, согласуемым с формой глагола 3-го л. ед. ч.
Переосмысление средневековым человеком причин собственных физических состояний привело к пониманию того, что физические состояния человека всегда имеют в качестве причины соответствующий материальный источник-раздражитель, локализованный во внешней среде, как в случае с ощущением холода, тепла, или во внутренней сфере человека, например, при ощущении голода, жажды и пр. þa welegan (вин. п.) nu næfre ne ne ne þyrste, ne ne cale? (с888 Ælfred's Boethius, The Consolation of Philosophy, 26.60.10). Разве тех богатых никогда не мучает ни голод, ни жажда, ни холод? Ряд других физических ощущений человека, таких как боль, болезнь, улучшение или ухудшение самочувствия и др. могут быть вызваны как внешними факторами, так и внутрителесными физиологическими причинами. Heo gelefde þæt hiere (дат. п.) sona wel wære æfter his blætsunge (c900 Bede 5, 3.392.8). Она верила, что ей сразу будет лучше после его благословения. Him (дат. п.) geyfelade, & þet him stranglice eglade (а1160 The Anglo-Saxon Chronicle, 1086.43). Ему нездоровилось, что ему доставляло сильное беспокойство. Начиная с середины Х в. глаголы физического состояния начинают функционировать в двусоставных конструкциях с субъектом состояния в им. п. Первыми двусоставное оформление получили предложения, обозначающие состояния голода и жажды, например: Se hælend … cuoeð ic ðyrsto (с950 The Lindisfarne Gospels, John, 19.28). Иисус говорит: Я жажду.
Помимо нарастающей тенденции обязательного наличия подлежащего в простом повествовательном предложении английского языка, появление двусоставных конструкций, обозначающих состояния голода и жажды, могло быть вызвано и другими причинами. Физиологические ощущения голода и жажды, в противовес иным ощущениям и состояниям, характеризуются большей осознанностью и осведомленностью человека о сущности и причинах подобных состояний, что и могло получить отражение в постановке субъекта восприятия в позицию подлежащего как самосознающего и/или интенционально действующего лица. В течение всего среднеанглийского периода вплоть до XVI в. предложениям, номинирующим физическое состояние человека, была свойственна синтаксическая вариативность.
Кроме односоставных «безличных» конструкций были распространены соответствующие двусоставные предложения глагольного или именного типа. В роли именного члена составного сказуемого употреблялись однокоренные лексические единицы (прилагательные, существительные, причастия прошедшего времени). He hefde þurst and hunger and chele (c1175 Old English Homilies, 79). Он почувствовал жажду, голод и холод. В период становления литературной нормы английского языка (XVI – XVII вв.) для описания физического состояния человека закрепляются двусоставные конструкции глагольного и именного типа. При этом одни конструкции служили для описания общетелесного, генерализованного состояния субъекта восприятия типа: If he had not hungred till then, his fasting had had no vertue (OED a1631 Donne, Biathanatos, II, 6.5.). Если бы он столько не воздерживался в пище, его пост не принес бы вознаграждения. Другие предложения использовались для вербализации локализованных телесных ощущений человека, сосредоточенных в одном органе или части тела. My hand is so ill as I know not when I shall be able to travel (OED 1628 Winthrop, History of New England, I, 420). Моя рука так больна, что я не знаю, когда смогу отправиться в путешествие. Таким образом, по мере расширения средневековым человеком обыденной и естественнонаучной сферы познания, углубления знаний в области функционирования живого организма, мистические представления о таинственном субъекте-деятеле, каузаторе его состояния рассеивались.
В древнеанглийском языке «безличные» предложения, номинирующие ментальные состояния человека, строились при помощи глаголов типа tweogan (сомневаться), misþyncan (заблуждаться), þyncan (казаться) и др.
Подобные процессы мыслительной деятельности субъекта всегда связаны с некими объектами, событиями, являющимися частью повседневной жизни человека. Отсюда в структуру предложения включен, как правило, предмет мысли, некий объект реальности, на который направлена ментальная активность человека, представленный в предложении дополнением в форме род. п., инфинитивным оборотом или придаточной частью. Ne þynceð me (дат./вин. п.) gerysne þæt we rondas beren eft to earde (c1000 Beowulf, 2653). Мне кажется неподобающим, что мы унесем наши щиты обратно домой. Древнеанглийские «безличные» глаголы, обозначающие эмоциональные состояния человека, можно условно разделить на две группы: номинирующие положительные или отрицательные эмоции. Оба класса глаголов характеризовались наличием большого числа синонимичных единиц: глаголы hreowan, gehreowan, ofhreowan и др. употреблялись в значении «вызывать сожаление»; sceamian, gesceamian, forsceamian в значении «вызывать стыд»; langian, lystan, gelystan в значении «вызывать сильное желание» и др. Нu lustbærlice tida on ðæm dagum wæron … þæt us (дат./вин. п.) nu æfter swelcum longian mæge swelce þa wæron (c893 Alfred's Orosius 2, 5.48.26). Какие прекрасные времена были в те дни …, что нам теперь не хватает того времени, какое тогда было. В конце древнеанглийского периода ряд глаголов ментальноэмоциональной семантики (tweоnian «сомневаться», ofhreowan «сожалеть», (ge)lician «радоваться» и др.) функционировал параллельно в двусоставных конструкциях с субъектом восприятия в функции подлежащего. К примеру: Ic (им. п.) yfeldæda ær gescomede (950–1050 Juliana, 712). Я стыдился своих прошлых злодеяний. В подобных двусоставных предложениях, в противовес их односоставным коррелятам, субъект восприятия выступает активным лицом, интенционально направляющим свое сознание, внимание, действия на объекты внешнего мира.