Файл: Опекунство (общая характеристика)..pdf

Граждане с инвалидностью и заразными заболеваниями (кроме ВИЧ) не будут рассматриваться в качестве исключений для усыновления. Подобное решение связано с тем, что детям, которые находятся без опеки родителей, необходима постоянная забота и присмотр. А люди с инвалидностью не могут предоставить соответствующие условия для нормального развития ребенка. [3]

Глава.3 Правовое регулирование опеки и попечительства в отношении совершеннолетних граждан в России

В России в период с 1992 по 2010 г. возросло количество лиц, страдающих психическими расстройствами, - "контингент зарегистрированных больных увеличился на 16,3% (с 3,603 миллиона до 4,188 миллиона человек)". Кроме того, в России, как и во многих европейских государствах, в настоящее время наблюдается тенденция увеличения продолжительности жизни и относительного старения населения, в связи, с чем растет количество лиц, страдающих ментальными расстройствами в силу возраста. Несмотря на остроту указанных проблем, российское правовое регулирование защиты прав совершеннолетних лиц, страдающих психическими или ментальными расстройствами, в том числе в силу возраста, отличается отсутствием целостности и гибкости, что неоднократно становилось предметом критики современных российских исследователей, указывающих, что институт опеки и попечительства в России "сформирован давно; он не учитывает современных представлений о нормализации жизни людей с ментальными нарушениями и современного гуманитарного права, не соответствует требованиям Конвенции и иным международным обязательствам России".[4]

Защите прав недееспособных и ограниченно дееспособных совершеннолетних граждан в нашей стране долгое время уделялось недостаточно внимания - лишь несколько норм ГК РФ и Гражданского процессуального кодекса РФ посвящены опеке и попечительству в отношении недееспособных и ограниченно дееспособных совершеннолетних граждан. Новое законодательное регулирование, введенное в связи с Постановлением Конституционного Суда РФ от 27 июня 2012 г. N 15-П, внесшее изменения в механизм защиты прав граждан, страдающих психическими расстройствами, лишь в незначительной степени предусматривает дифференциацию способов защиты таких граждан, включая в круг опекаемых лиц, злоупотребляющих азартными играми и страдающих психическими расстройствами, и позволяя последним распоряжаться частью своих доходов на период времени, установленный попечителем, и совершать мелкие бытовые сделки (п. 2 ст. 30, подп. 1 и 4 п. 2 ст. 26, п. 2 ст. 28 ГК РФ).
Следует обратить внимание на различные подходы к совершенствованию российского института опеки и попечительства. Звучат предложения расширить перечень оснований ограничения дееспособности граждан. А.В. Барков обосновывает целесообразность установления попечительства над дееспособными лицами пожилого возраста, страдающими возрастными психическими расстройствами. Он предлагает дополнить пункт 1 ст. 33 ГК РФ положением об установлении попечительства над "дееспособными лицами пожилого возраста, страдающими возрастными психическими расстройствами, в случае невозможности судом признания таких лиц недееспособными из-за отсутствия достаточных на то оснований". Некоторые специалисты, в свою очередь, считают, что коллекционирование также должно являться основанием для ограничения дееспособности граждан, и предлагает ввести в ГК РФ категорию "расточительство" для превентивной защиты лиц, подверженных указанному типу поведения.

В связи с этим следует отметить, что французское и швейцарское законодательства отказались от установления меры защиты над расточителями: вероятно, в поисках баланса между необходимостью защитить личность и гарантировать ей свободу и самоопределение предпочтение было отдано последнему. [5]

Мы, в свою очередь, предлагаем расширить сферу действия опеки и попечительства: устанавливать эти формы защиты не только для лиц, страдающих психическим расстройством, но и для лиц, которые не в состоянии обеспечить свои интересы самостоятельно ввиду подтвержденного медицинским путем ухудшения своих ментальных, психических или физических способностей, препятствующих им выразить свою волю.
Также представляется целесообразным расширить круг предпосылок назначения мер защиты, констатируемых на основании заключения лечащего врача, включив такие предпосылки, как потеря лицом способности рассуждать разумно, ментальные расстройства, психические расстройства, изменение физических или умственных способностей лица в силу возраста.
Одно из предложений по совершенствованию законодательства, высказанных отечественными учеными для придания гибкости правовому регулированию, состоит во введении дифференцированного подхода к категории недееспособности. Предлагается доктринально пересмотреть конструкцию дееспособности граждан, установив несколько видов ограниченной дееспособности в зависимости от психического состояния лица, более ограниченного и менее ограниченного вида. Предлагают внедрить в российское гражданское законодательство институт неполной меры. [5]

В свою очередь, предлагается ввести понятие "волеспособность" и дает его определение - "способность субъекта осуществлять сознательно-волевую регуляцию своего поведения, направленного на возникновение, изменение или прекращение гражданских правоотношений".[16]

Однако внимание большинства отечественных исследователей, рассматривающих данную проблему, уделяется лишь установлению различных степеней психического расстройства, в то время как дифференциация в принимаемых мерах защиты не предлагается, кроме наделения некоторых лиц, над которыми устанавливается попечительство, правом самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки без согласия попечителя и распоряжаться частью своих доходов на период, установленный попечителем.

Положительно оценивая изменения, внесенные в ГК РФ Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. N 302-ФЗ, приходится признать, что их нельзя считать достаточными, так как они затрагивают лишь узкий сегмент правового регулирования. Эти изменения по-прежнему не предусматривают защиту личных интересов подопечного и не вводят градацию степени меры защиты пропорционально степени расстройства, следовательно, нуждаются в дальнейшей доработке.

По нашему мнению, понятие "способность рассуждать разумно", используемое в статье 16 Швейцарского гражданского кодекса в новой редакции, более удачно, чем предлагаемое понятие "волеспособность". В швейцарском праве волевой компонент - способность действовать по своей воле и в адекватной мере противостоять оказываемому давлению - является составной частью понятия "способность рассуждать разумно". Нужно подчеркнуть, что для определения способности рассуждать разумно волевой и интеллектуальный компоненты используются кумулятивно. В понятии "волеспособность" акцент сделан на волевом аспекте, тогда как интеллектуальный хоть и учитывается в определении этого понятия, но остается недостаточно четко выраженным. Вследствие этого представляется целесообразным ввести в российское законодательство положения, аналогичные закрепленным в статье 16 Швейцарского Гражданского кодекса, в соответствии с которыми для признания гражданина недееспособным требуется учитывать его способность рассуждать разумно, включающую в себя как волевой, так и интеллектуальный компонент - способность лица понимать и адекватно оценивать ситуацию.[17]

Отсутствие целостности и гибкости законодательного регулирования приводит к тому, что права недееспособных и ограниченно дееспособных совершеннолетних граждан в России оказываются недостаточно защищены институтами опеки и попечительства, свидетельством чему служат многочисленные обращения в судебные инстанции, в том числе в Конституционный Суд РФ, что подчеркивает остроту проблемы. Так, взаимосвязанные положения пунктов 1 и 2 ст. 29, пункта 2 ст. 31 и статьи 32 ГК РФ Постановлением Конституционного Суда РФ от 27 июня 2012 г. N 15-П признаны не соответствующими Конституции РФ постольку, поскольку в действующей системе гражданско-правового регулирования не предусматривается возможность дифференциации гражданско-правовых последствий наличия у гражданина нарушения психических функций при решении вопроса о признании его недееспособным, соразмерных степени фактического снижения способности понимать значение своих действий или руководить ими.[17]

Конституционный Суд РФ признает: несмотря на наличие психического расстройства, гражданин может быть в состоянии принимать осознанные самостоятельные решения в некоторых сферах жизни и совершать юридически значимые действия, в частности мелкие бытовые сделки за счет собственной пенсии, не нарушающие права и законные интересы других лиц.
Конституционный Суд РФ обращает внимание, что общий подход к осуществлению прав и свобод лицами, которые страдают психическими расстройствами, сформулированный в ряде международных актов, принятых органами Совета Европы - Парламентской Ассамблеей Совета Европы и Комитетом Министров Совета Европы, предполагает, что такие лица должны иметь возможность осуществлять все гражданские и политические права, а ограничения этих прав допускаются строго в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и не могут основываться на одном лишь факте наличия у лица психического заболевания.
Таким образом, Конституционным Судом РФ была подтверждена необходимость установления гибкого регулирования защиты прав совершеннолетних граждан институтами опеки и попечительства в Российской Федерации, а законодателю предписано внести необходимые изменения в действующее гражданско-правовое регулирование в целях обеспечения наиболее полной защиты прав и интересов граждан, страдающих психическими расстройствами.[17]

Отсутствие гибкости и целостности законодательного регулирования Российской Федерации являлось предметом критики ЕСПЧ, который в Постановлении от 27 марта 2008 г. "Дело "Штукатуров (SHTUKATUROV) против Российской Федерации" отмечает: "ГК РФ различает дееспособность и недееспособность, но не предусматривает "пограничные" ситуации, кроме как для случаев наркотической или алкогольной зависимости. Европейский суд ссылается в этом отношении на принципы, сформулированные в Рекомендации N R (99) 4 Комитета Министров Совета Европы. Хотя указанные принципы не имеют обязательной силы для Европейского суда, они могут характеризовать общие европейские стандарты в данной области. В отличие от них российское законодательство не предусматривает "дифференцированных последствий". В результате права заявителя, предусмотренные статьей 8 Конвенции, были ограничены более значительно, чем это было строго необходимо при данных обстоятельствах".[7]

В параграфе 94 дела Штукатурова ЕСПЧ указал, что применение крайней меры - полного лишения дееспособности лица "будет оправдано при наличии психического расстройства характера или степени, делающих такую меру необходимой". При этом ЕСПЧ подчеркнул: наличие психического расстройства, даже серьезного, не может являться единственной причиной полного лишения дееспособности.

В сложившихся условиях, когда ЕСПЧ обращает внимание на несоответствие российского законодательства общепринятым европейским нормам и стандартам, когда Конституционный Суд РФ дает указание внести изменения в законодательное регулирование Российской Федерации, назрела острая необходимость разработки модели более эффективной, гибкой, дифференцированной и адаптированной защиты совершеннолетних лиц с психическими и ментальными расстройствами, в том числе в силу возраста, в зависимости от степени этого расстройства.

На наш взгляд, обращение к моделям Франции и Швейцарии представляется актуальным, так как европейские рекомендации направлены в значительной мере на разработку гибкого законодательного регулирования, предусматривающего дифференцированные последствия для различных категорий лиц, или даже индивидуального подхода к каждому лицу, как в швейцарском законодательстве. Во Франции реформой 2007 г. и в Швейцарии реформой 2012 г. было разработано новое законодательное регулирование защиты прав совершеннолетних лиц. В связи с этим представляет интерес изучение правового регулирования Франции и Швейцарии (недавно созданных и постоянно совершенствующихся моделей) с целью возможного заимствования некоторых элементов в российскую правовую систему. В этих странах уже более 20 лет разрабатывается и используется на практике детальное и индивидуализированное законодательное регулирование опеки и попечительства в отношении совершеннолетних лиц. В законодательстве этих стран отражены фундаментальные принципы, которые должны соблюдаться при установлении режима защиты, наиболее важными из которых являются принципы дополнительности и пропорциональности.[18]

Принцип необходимости. Во Франции судья должен констатировать, что для установления меры защиты на продолжительное время необходимо либо изменение физических или умственных способностей совершеннолетнего лица, которое не может самостоятельно выражать свою волю (опека), либо содействие, если оно нуждается только в совете или контроле при совершении сделок (попечительство).

В Швейцарии этот принцип является одним из компонентов принципа пропорциональности, в соответствии с которым мера защиты не должна устанавливаться, если могут быть назначены более мягкие меры (в материальном, временном, личном или территориальном аспекте).
Принцип дополнительности при установлении меры защиты во Франции проявляется в том, что судья не должен выносить решение об установлении меры защиты, если может быть установлена более жесткая мера защиты или если совершеннолетний гражданин уже организовал свою защиту посредством заключения договора поручения защиты в будущем (ст. 428 ФГК). Устанавливаемый режим защиты должен быть дополнительным к любому другому решению, которое может быть принято в интересах совершеннолетнего лица и которое не приводит к лишению его возможности осуществлять свои права.

В Швейцарии принцип дополнительности проявляется в том, что меры защиты над совершеннолетним лицом устанавливаются только в случае, если другими способами нельзя обеспечить его защиту. Следует отметить, что законодательное регулирование Швейцарии отдает предпочтение сохранению автономии лица и организации его защиты мерами частноправового характера.[18]

В пункте 1 ст. 389 ШГК закреплены способы защиты, которые должны применяться в первую очередь: помощь семьи, помощь других близких людей, помощь частных служб (например, Pro Infirmis, Pro Senectute) или публичных (например, социальная помощь). Если перечисленных способов недостаточно и потребность в содействии и защите лица, лишенного способности рассуждать разумно, недостаточно обеспечена личными предварительными мерами (предварительные указания пациента, поручение на случай потери способности рассуждать разумно) или мерой, устанавливаемой в силу прямого действия закона (законное представительство супруга или зарегистрированного партнера, устанавливаемое статьей 374 ШГК), тогда органами защиты совершеннолетних лиц могут быть установлены меры защиты в соответствии со статьями 392 и 393 ШГК.[18]

В швейцарской доктрине разработаны два типа дополнительности: согласно принципу пропорциональности вмешательство государства происходит только после исчерпания всех способов защиты частного порядка (ст. ст. 6, 12, 41 Конституции Швейцарии); каждый раз, как только допущено вмешательство государства, необходимо выбрать среди перечня существующих мер ту, которая в наименьшей из возможных степени ограничивает автономию заинтересованного лица, предоставляя содействие, которое ему необходимо. Эти два типа дополнительности вытекают из пунктов 1 и 2 ст. 389 ШГК и подчиняются принципу пропорциональности в широком смысле.[18]