Файл: Буквализм и вольность в истории перевода.pdf

Однако такой вид перевода имеет право на существование, поскольку «рассматривается как специфичный приём, используемый переводчиками для достижения определённого прагматического эффекта и реализуемый в рамках транзитивной стратегии»^[5].

Оппозиции, знаменующие крайние точки отношения к возможностям интерпретации, в настоящее время обозначены трансляцией и традукцией^[6].

Трансляция соотносится с буквальным переводом и сосредоточена на лингвистических компонентах процесса перевода, игнорируя другие факторы. Однако термин «традукция» «шире, чем вольный перевод, поскольку он включает в свой объём такие, в сущности, переводческие явления, как заимствование жанра и его отдельных элементов, перенос в культуру способов текстопостроения, мотивов, архетипов»^[7].

Таким образом, в современной теории и практике перевода оппозиция между буквализмом и вольностью заменяется оппозицией между трансляцией и традукцией, которая является более ёмкой и описывает более широкий спектр явлений.

Большинство же переводческих подходов не придерживается крайних точек переводческой оппозиции, а реализуется в многообразии вариантов, находящихся между буквализмом и вольностью. Отвергнута переводоведением и идея достижения единого переводческого идеала, что допускает «появления и равноправного существования в принимающей культуре нескольких вариантов перевода текста оригинала за счет различных интерпретаций переводчиками текста оригинала»^[8].

Лингвистические теории эквивалентности

Эквивалентность является одним из ключевых понятий в современном переводоведении. Как уже упоминалось, сам термин «эквивалентность» возник применительно к переводу достаточно поздно, не ранее конца девятнадцатого века. Особую популярность это понятие приобрело в ходе активных дискуссий в переводоведении во второй половине двадцатого века. Пока отечественные теоретики и практики перевода пытались найти баланс между вольностью и буквализмом, в зарубежном переводоведении широкое распространение получили идеи Ю. Найды, который ввёл понятия формальной и динамической эквивалентности применительно к переводу.

Учёный, однако, не был первооткрывателем в этом вопросе, а опирался на уже оформившееся понимание эквивалентности и попытки его определения, в частности на понятие абсолютной эквивалентности Дж. Касагранде.

Особенное внимание проблемам эквивалентности уделяли представители британской лингвистической школы

Дж. Кэтфорд рассматривал эквивалентность как ключевое понятие теории перевода. Именно эквивалентность он считал определяющим качеством процесса перевода, и считал первоочередной задачей переводоведения определение сути эквивалентности, утверждая, что её нельзя понимать как формальное соответствие и равенство значений. «Для Кэтфорда эквивалентность означает соответствие оригинального и переводного текста по функции, а для этого она должна быть достигнута на уровне всего текста в целом»^[9].

М.А.К. Халлидей расширил сферу применения понятия эквивалентности за пределы теории перевода, применив его в области сравнительного языкознания. Халлидей рассматривал эквивалентность как контекстуальный феномен, то есть явление трудно измеримое и определяемое. Халлидей считал, что эквивалентность возникает лишь на уровне синтаксических единиц или целых текстов, но не может быть рассмотрена применительно к словам и словосочетаниям.

Среди германских лингвистов наибольшее внимание проблемам эквивалентности уделяли А. Нойберт и Г. Егер. Первый рассматривал перевод с точки зрения коммуникации, и разделял понятия коммуникативной и лингвистической эквивалентности. При этом коммуникативная эквивалентность первична по отношению к лингвистической, последняя же возникает между единицами текста лишь в том случае, когда текст оригинала коммуникативно эквивалентен тексту перевода. Рассматривая понятие эквивалентности, А. Нойберт отделял его от адекватности перевода.

Г. Егер поддерживал Нойберта в трактовке понятия коммуникативной эквивалентности на уровне текстов, однако сомневался в правомерности употребления самого термина. По мнению учёного, понятие коммуникативной ценности с трудом поддаётся измерению, а потому настаивал на другой формулировке – «функциональная значимость единиц языка». Языковые единицы реализуют определённые функции в языке оригинала, и эти функции должны сохраняться за единицами, используемыми в тексте перевода. Следовательно, целью перевода, по мнению Г. Егера, является достижение функциональной эквивалентности, то есть совпадения функций языковых единиц в двух текстах.

Но наиболее разработанными и обоснованными оказались идеи Юджина Найды, который чётко описал понятия формальной и динамической эквивалентности: «формальная эквивалентность ориентирована на оригинал и предполагает строгое следование грамматическим структурам и формам слов оригинала. Динамическая эквивалентность ориентирована на реакцию рецептора и предполагает обеспечение равного воздействия на читателя перевода»^[10].

В отечественной науке проблемы эквивалентности обсуждались в работах Л.С. Бархударова, В.Н. Комиссарова и А.Д. Швейцера, Е.В. Бреуса.

Л.С. Бархударов объединял понятия переводческой эквивалентности и адекватности перевода, и считал, что реализация этого уровня возможна, несмотря на расхождения в форме и семантике двух языковых систем. Но достижение эквивалентности «требует от переводчика прежде всего умения произвести многочисленные и качественно разнообразные межъязыковые преобразования - так называемые переводческие трансформации - с тем, чтобы текст перевода с максимально возможной полнотой передавал всю информацию, заключённую в исходном тексте, при строгом соблюдении норм ПЯ»^[11]. 

В.Н. Комиссаров не только подробно описал различные уровни понятия эквивалентности, и в соответствии с ними выделил пять различных типов эквивалентности:

• на уровне цели коммуникации;
• на уровне описания ситуации;
• на уровне способа описания ситуаций;
• на уровне значения синтаксических структур;
• на уровне значения словесных знаков^[12]. 

Выстроенная В.Н. Комиссаровым система является иерархической, все уровни в ней взаимосвязаны. Эквивалентность каждого уровня проявляется лишь в том случае, когда достигнута эквивалентность на предыдущем.

В отличие от Л.С. Бархударова, В.Н. Комиссаров разграничивает понятия эквивалентности и адекватности. Эквивалентность является отражением общности между оригиналом и переводом, адекватность же является оценочной категорией. Первостепенным понятием является задача перевода, и перевод успешен настолько, насколько результат соответствует поставленным задачам. «Степень такого соответствия называется прагматической ценностью перевода. Если такая степень достаточна, перевод можно считать правильным (адекватным)»^[13].

В своих работах В.Н. Комиссаров предстаёт не только как теоретик, но и как практик перевода, описывая понятие эквивалентности для различных типов языковых единиц. Отдельно рассматривается уровень фразеологии, для которого наиболее предпочтительным способом перевода является подбор соответствующей фразеологической единицы в языке перевода. Однако, фразеологические единицы любого языка, рассматриваемые в аспекте переводоведения, можно разделить на эквивалентные и безэквивалентные.

Фразеологический эквивалент – «образная фразеологическая единица в языке перевода, которая полностью соответствует по смыслу и стилистической направленности фразеологизму в языке подлинника и которая основана на одном с ним образе»^[14].

Выделяют два типа фразеологических эквивалентов:

• Абсолютные эквиваленты - соответствия, не зависящие от контекста.
• Выборочные эквиваленты, соответствие которых определяется контекстом.

 По степени совпадения семантики фразеологические эквиваленты подразделяются на:

• Полные эквиваленты.
• Частичные эквиваленты.

Полный эквивалент представляют собой фразеологизмы, которые присутствуют в двух языковых системах и совпадают в отношении лексического значения, грамматической структуры, образности и стилистической окраски.

Частичный эквивалент представляет собой совпадение стилистики и семантики двух единиц в разных языках при расхождениях в области грамматики или составе лексических единиц. Частичный эквивалент сопоставим в переводоведении с полным эквивалентом в отношении степени адекватности перевода. В случае невозможности использования эквивалента используются элементы лингвострановедческого комментария.  

Применение понятия эквивалентности к отдельному уровню языка доказывает разработанность этой теории в трудах учёного и практикоориентированность его разработок.

Кроме того, фразеологические единицы представляют собой своеобразную модель отношений эквивалентности и адекватности, когда семантические значения отдельных элементов в сумме не равны семантическому значению целого. Следовательно, рассмотрение уровня фразеологии с точки зрения эквивалентности обладает большим теоретическим потенциалом.

А.Д. Швейцер разрабатывал коммуникативную теорию перевода, в рамках которой определил два измерения для взгляда на эквивалентность – горизонтальное и вертикальное, одномерное и иерархическое.

Теория Швейцера была переосмыслена в трудах Е.В. Бреуса, который выделил два вида эквивалентности – функциональную и межкультурную.

В свою очередь, функциональная эквивалентность подразделяется на:

• денотативную;
• экспрессивную;
• фатическую;
• командную;
• металингвистическую;
• поэтическую.

Всё это различные виды функциональной эквивалентности, два из которых (денотативный и экспрессивный) образуют иерархическую структуру.

Денотативная функциональная эквивалентность реализуется на четырёх уровнях:

• формальном;
• компонентном;
• ситуативном;
• на уровне цели общения.

Экспрессивная функциональная эквивалентность определяется на

• формальном уровне;
• компонентном уровне;
• ситуативном уровне;
• на уровне цели общения.

Вертикаль выстраивается и в области межкультурной эквивалентности и состоит из трёх уровней:

• формальный уровень;
• понятийный уровень;
• дескриптивный уровень^[15]

В современных исследованиях понятия адекватности и эквивалентности разделяются. По мнению К.В. Кулёминой, адекватным можно назвать перевод, «который осуществляется на уровне, необходимом и достаточном для передачи неизменного плана содержания при соблюдении соответствующего плана выражения, то есть норм языка перевода»^[16].

Адекватность понимается как категория, применяемая ко всему тексту, а эквивалентность проявляется на уровне отдельных языковых единиц.

В исследовании Л.Г. Романовой «адекватность характеризует переводческую деятельность с точки зрения полноценности воспроизведения в тексте перевода семантических, стилевых, лингвистических и структурных особенностей подлинника с учётом норм переводящего языка. Эквивалентность характеризует тождественность текстов перевода и подлинника на семантическом, коммуникативном, лингвистическом или структурном уровнях, в зависимости от целей, с которыми осуществляется переводческая деятельность»^[17].

Применительно к переводу художественного текста адекватность возникает тогда, когда текст перевода «полностью передаёт замысел автора, информацию, включая ту, которая воздействует на разум и на чувства получателя, а также ту, которая выражается имплицитно, все смысловые оттенки оригинала и обеспечивает полноценное формальное и стилистическое соответствие ему»^[18].

С точки зрения семиотического подхода «эквивалентность отражает формальную сторону перевода, адекватность, наоборот, ориентирована на содержательную сторону перевода. Что касается взаимосвязи эквивалентности и адекватности, то эквивалентность базируется на внутренней смысловой форме содержания, которая связана с внешней дискурсивной формой текста: динамика дискурсивной формы повторяет динамику смыслового развёртывания содержания»^[19].

Поскольку между двумя языками существуют различия в лексике, семантике и грамматике, для достижения адекватности используются переводческие трансформации. Баланс между эквивалентностью и адекватностью перевода реализуется в умении «правильно расставить акценты в продуцируемом тексте, чётко и логично передать его содержание русскоязычной целевой аудитории, а также создать на основе текста подлинника новый яркий, интересный и экспрессивный текст», в котором сохраняются «коммуникативно-прагматические установки текста оригинала»^[20].