Файл: Банкротство.pdf

По итогу, в первой главе мы получили базовые ответы на вопросы о понятии, признаках и правовом регулировании банкротства физических и юридических лиц. Автор постарался избегать слепого копирования законодательства, сравнительно смежных работ по теме других студентов, выражая по большей части мнения авторитетных исследователей в области банкротского права и используя собственные рассуждения. Во второй главе мы рассмотрим судебную практику Верховного Суда в части регулирования решений арбитражных судов.

Глава 2. Обзор судебной практики

Судебная практика арбитражных судов содержит множество примеров для понимания реального положения дел при применении Закона о банкротстве. При этом Верховный Суд РФ регулярно публикует обзоры подобной практики, соглашаясь, корректируя или опровергая вынесенные арбитражными судьями решения. Обзоры фиксируют отношение коллегии Верховного суда к сложившемуся правоприменению, помогая разрешить обширный круг споров и дискуссий, тем самым создавая дополнительные источники права. Верховный суд формулирует правила, не закрепленные или неточно сформулированные в Законе. В данной главе мы рассмотрим определения Верховного суда по решениям арбитражных судов, проанализируем регламентацию споров, выявим необходимые положения, подкрепляющие теорию о банкротстве и взгляды научного сообщества на её суть, озвучим проблематику.

В определении ВС от 22.05.2017 №304-ЭС17-1258 по делу N A03-6689/2016^[19] установлено несколько интересных моментов. Первое, Верховый Суд указывает на центральный смысл Закона о банкротстве при регулировании отношений юридических лиц, отмечая, что законный материальный интерес кредитора в отношении к должнику, состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных кредитором требований. Суд подчеркивает, что любое предоставленное кредиторам право, а также инструменты, влияющие на ход процедуры несостоятельности, направлены на способствование достижению названной цели. Тем самым Верховный Суд постулирует, что законодательство о банкротстве предприятий в Российской Федерации направлено на наиболее полное удовлетворение требований кредиторов. Это пересекается с общей концепцией конкурсного производства как основного инструмента и его наибольшим процентом в делах о банкротстве. Второе, суд отмечает сущность участия первого заявителя в деле о банкротстве, как субъекта, в первую очередь удовлетворяющего собственные требования, и пользующийся возможностью самоназначения в качестве арбитражного управляющего лишь опосредованно. Эта позиция так же подтверждает направленность законодательного регулирования на удовлетворение требований кредиторов как свою основу, вынося процессуальный регламент на вторые роли.

В обзоре судебной практики №2 от 04.07.2018 Верховного Суда^[20] отмечается возможность возникновения мнимой задолженности, когда стороны предоставляют лишь необходимый минимум доказательств для инициирования судебного разбирательства. Стороны пассивны в отношении оспаривания доказательств друг друга, и как следствие предполагается совпадение интересов противоборствующих сторон. Естественным образом сговор должника и кредитора может угрожать удовлетворению интересов других кредиторов. По объективным причинам доказательная база иных, независимых кредиторов и финансового управляющего ограничена. В то же время они должны указывать такие доказательства, прямые или косвенные, которые с разумной (следует отметить, критерий разумности сам по себе широк в понимании и труднодиагностируем) степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и имеющим общий интерес с кредитором. При этом бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем. Завышенные требования по стандарту доказывания приводит к неравенству кредиторов, лишает возможности всех участников спора приводить достаточные доводы в суде. В связи с этим Верховный Суд рекомендует арбитражным судам оказывать содействие всем участникам процесса, создавать условия для полного и всестороннего исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов при рассмотрении дела.

Главным образом вышеприведенный пример показывает несовершенство судебного разбирательства. При декларируемом равенстве сторон, неравенство, необоснованное преимущество одной стороны над другой может возникать еще на этапе предоставления доказательств. Ошибки судов в определении фактической стороны дела вредят применению законодательства на практике, снижая эффективность регулирования, искажая получаемый экономический эффект. Человеческий фактор вносит значительный элемент случайности, что нужно по возможности стараться устранить. Определенным образом обращается внимание и на проблему нечестных должников^[21]. В практике нередки случаи преднамеренного банкротства с заранее организованной распродажей имущества. Это мошенническая схема, и подобные действия должны быть наказаны соответственно.

В Определении Верховного Суда №307-ЭС17-14888 от 22.12.2017^[22], Верховный Суд акцентирует внимание на ошибочности позиции арбитражных судов в интересном вопросе. Согласно п. 2 ст. 4 Закона о банкротстве, арбитражные суды в рассматриваемом споре придерживались фактических положений пункта статьи, объявляя перечень требований, по которым осуществляется право на инициацию процедуры банкротства, закрытым. Верховный Суд опроверг такую позицию, сославшись на фактическую трактовку нормы как «в том числе», свидетельствуя об открытости перечня. Обозначенная проблема говорит об опасности невнимательной трактовки закона, когда неисчислимое множество решений судов могло быть фактически ошибочным из-за очень малой, сравнительно с прочими правильно истолкованными положениями, неточности. Также эта проблема сигнализирует и о необходимости в реформации законодательства, изобретения качественно иного подхода к формулированию текстов законодательства, привлечения к разработке законопроектов исключительно профессионалов, как при формировании, так и при голосовании о принятии.

Судебная практика Верховного Суда при рассмотрении решений арбитражных судов весьма показательна. Ее можно использовать как ориентир права, как при исследовании для ученых, так и при непосредственном правотворении судами. Профессионализм коллегии Верховного Суда помогает разрешить спорные моменты и дать императив мнения. Впрочем, есть две стороны медали. Негативный момент авторитета и верховенства в иерархии Верховного Суда заключается в обязательности его решений как рекомендаций, и в практике как судебной, так и исполнительной власти нижестоящие чины, как правило, скрупулезно следуют этим рекомендациям, как постулатам. При этом обратное оспаривание решений не представляется реальным, а влиять на позицию Верховного Суда могут только ученые – или верно написанные законы.

Глава 3. Перспективы развития банкротства

Институт несостоятельности имеет долгий путь своего становления. Как известно, современные правовые системы берут за основу римское право, которое, являясь великим наследием древней империи, довольно грубо разрешало споры кредитора и должника, и понимание несостоятельности носило скорее личностный, а не имущественно-хозяйственный характер. Современная тенденция показывает имущественное и коалиционное преимущество крупных собственников над простыми гражданами, когда преуспевающие бизнесмены добиваются своего посредством личных связей – или закона. Прокредиторское законодательство некоторых стран, например, Англии, создает не только защиту экономики от неэффективного вложения средств, но и порождает узкий класс супер-собственников. Словно отголосок из времен античных цивилизаций, радикальное прокредиторское законодательство укрепляет право требования представителей элиты, аккумулируя деньги, имущество, инфраструктуру в руках пусть и не одного, но нескольких и даже многих элитариев, как того требует политический плюрализм. В свою очередь, следует понимать различие возможностей мелких, средних и крупных бизнесов, их способность влиять на законодателя, судей или должников, как они сами ведут себя в роли должника. Разделение степеней защиты разных категорий предпринимателей невозможно, это бы нарушило концепцию равноправия. Проблема, требующая глубокой проработки.

Стоит отметить интересную тенденцию^[23] – одни из самых преуспевающих государств имеют прокредиторское законодательство, и чем меньше законодатель акцентирует внимание на защите кредитора, тем хуже положение вещей в экономике. Однако вряд ли это следствие неспособности продолжниковых государств накапливать средства и развивать экономику. Скорее, высокая степень защиты должников от разорения дает непривлекательный инвестиционный климат для зарубежных инвесторов, что тормозит наступление экономического скачка. Автор работы так же предполагает осторожность финансовых организаций в выдаче кредитов населению, что выражается в высоких процентных ставках, высоких требованиях для получения кредита. Исключение составляют страны, связанные прочими, неэкономическими требованиями, например, Франция, являющаяся членом ЕС, или имеющие определенный политический курс. Для сравнения, в Бразилии, где большую часть населения составляют представители бедноты, самая низкая ставка по кредиту составляет 36% годовых, при этом в южноамериканском регионе зафиксированы ставки до 58%. Высокий процент отвечает нуждам кредитных организаций в перестраховке рисков. При этом не исключается возможность политизированности ставок или влияние текущих экономических кризисов. Все это дает трудности для роста потребительского благосостояния, хотя продолжниковское регулирование споров естественным образом направлено на защиту обычных граждан от ошибок и посягательств юридически подкованных организаций.

В России ситуация сложная и трудно прогнозируема. На самом деле, положение дел в нашем отечестве трудно категоризировать. Как мы уже разобрались ранее, закон и судебная практика однозначно придерживается баланса между участниками процесса по банкротству физического или юридического лица, при этом декларируемое равенство разбивается в особых случаях о развитость естественных монополий, в этом секторе экономики по-прежнему доминируют государственные унитарные предприятия, которые не могут проходить процедуру несостоятельности, которая в подавляющем большинстве случаев заканчивается конкурсным производством и ликвидацией должника, а значит, перераспределением имущества должника в пользу кредиторов, иногда являющиеся прямыми конкурентами ликвидируемого.

У любой концепции есть свои сильные и слабые стороны, и зачастую выбор в пользу одной из сторон дает большие перемены, при этом попытка нахождения баланса – очень трудная задача, с риском в равной мере не удовлетворить ни одного участника регулируемых отношений.

В части возможных изменений, новаций в российском праве, следовало бы предложить ввести дополнительные процедуры, направленные на превентирование самого наступления необходимости в конкурсном процессе. Этому может помочь мировое соглашение, усиление его роли, возможность в большинстве случаев разрешить спор за рамками судебного разбирательства. Судебной практикой определена неэффективность реабилитационных процедур, с высокой долей вероятности они также будут подвергнуты изменениям в ближайшем будущем. В приоритете законодателя должен стоять вопрос и о недобросовестных должниках, несущих вред кредиторам.

Интерес также представляет вопрос регулирования неправомерных действий кредиторов, требующие банкротства должника по заведомо неправомерным основаниям. Возможно, стоит проработать штрафные санкции к таким кредиторам, и довольно строгие: штрафы по цене обозначенных требований, принудительная ликвидация юридического лица, приостановление его деятельности, запрет на деятельность для физических лиц. Суровые санкции должны породить и усиленный контроль со стороны судов, нивелировать мошеннические схемы или агрессивные методы конкуренции. Само присутствие в арбитражной практике неправомерных решений судов говорит и о нужде в повышении квалификации судей.

В общем и целом, потенциал отечественного института банкротства еще не раскрыт, в нем есть элементы, требующие улучшения, исследования, корректировки на предмет соответствия современности. Институт банкротства – один из важнейших в хозяйственном обороте, способствующий при правильном применении стабильности экономики, и запрос на его совершенствование должен быть постоянен.

В настоящее время все более востребованы технологии как средство облегчения труда человека. Технологии не обходят стороной и юридическую жизнь. На фоне проблем с поддержкой уровня квалификации судей интересной становится идея о машинном правосудии. Конечно, роль судьи состоит не только в интерпретации законов. Его человечность является его основной функцией и одновременно недостатком. Человека может судить только человек. В то же время декларируется беспристрастность судей. По понятным причинам, человечность есть суть форма субъективизма, и беспристрастность достигается лишь в относительной степени. Однако, машина – всегда беспристрастна. Она не имеет проблем с памятью, понимает написанное буквально, её невозможно подкупить или запугать. Более того, она способна обучаться на примере человека, его решений. И действительно, подобные примеры в юридической практике уже существуют^[24].

Международная фирма Reed Smith, с головным офисом в Лондоне, использует в пилотном режиме искусственный интеллект при проведении транзакций в делах, связанных с недвижимостью. В США существует программа, способная предугадать семь из десяти решений Верховного Суда США. В качестве источника программа использует данные базы решений этой инстанции, как и любой юрист, в том числе и судья. По сути, даже если программа угадывает не верно, возможно, она попросту приходит к другому выводу о том, как разрешить ситуацию, ведь даже сам Верховный Суд не может гарантировать окончательность и несомненность своей позиции.

Кибернетизация проникает во все сферы нашей жизни. Перспективы очевидны, и планы о всеобщем внедрении киберуслуг обсуждают и в Правительстве Российской Федерации. Развитие нейросетей (одна из форм искусственного интеллекта), их применения в суде обязательно облегчит нагрузку судей, позволит им сосредоточится на нюансах дела, доводах сторон, поведении субъектов процесса. Машина выступит как помощник судьи, подберет необходимые правовые акты и судебные прецеденты в сотни раз быстрее любого человека. Кибернетизация – серьезное улучшение, и относиться к нему нужно со всей серьезностью, понимая пределы способностей программ и общую необходимость наличия правосубъектности всех участников судебного процесса. Это адаптация к новым средствам производства, и провести ее нужно своевременно, без реакционности, но со всей ответственностью.

Перспективы развития законодательства по банкротству в значительной степени определяются сложившейся дискуссией. При этом, важно донести ее результаты до всех затрагиваемых лиц, что не получается далеко не всегда. 1 октября 2015 года, после введения норм о банкротстве граждан, сложилась вызывающая интерес ситуация. Первоначально, дела о банкротстве граждан должен был рассматриваться судами общей юрисдикции. Однако, последовавший за законодательной дискуссией опрос судей судов общей юрисдикции показал, что в большинстве своем они не готовы вести дела о банкротстве и не понимают положений и механизмов нововведений в Законе^[25]. Позже, после решения ввести подсудность дел о банкротстве граждан за арбитражными судами, как более разбирающимися в механике банкротства в целом, встал вопрос о деятельности арбитражного управляющего. Судьи со стажем, и именно в размере стажа была корреляция, поставили под сомнение целесообразность деятельности и степени ответственности управляющего, несопоставимость риска и размера вознаграждения. Чем более опытен был судья, тем более скептически он относился к своей роли арбитражного управляющего.