Файл: Проблемы теоретического и практического характера, связанные с применением института перемены лиц в обязательстве на основании сделки.pdf

«В большинстве случаев «долг» употребляется для обозначения юридической обязанности субъекта совершить действие в пользу правомочной стороны» [55]. Как указывает В.Е. Тирская ст. 415 ГК РФ фактически дает легальное определение категории «долг», рассматривая в качестве него лежащие на должнике обязанности. Под «юридической обязанностью» понимают как необходимость совершить определенные действия либо воздержаться от них. В теории права существует трактовка юридической обязанности как «требования к субъекту, закрепленного в правовой норме, выражающего социально обусловленную необходимость определенного поведения, обеспеченного возможностью государственного принуждения к надлежащему поведению» [15]. Так, в содержании юридической обязанности, как отмечает Н. И. Матузов, «следует выделять отдельные ее составляющие, которые предопределены необходимостью совершения определенных действий; воздержания от совершения известных действий; требования совершения либо не совершения тех или иных действий от других лиц; несения ответственности за неисполнение предписанных действий» [26].

В юридических исследованиях встречается точка зрения, в соответствии с которой происходит «передача долга», а долги выступают объектами гражданских прав и отождествляются с имуществом. «Между тем долг не может «вручаться» новому должнику по аналогии с традицией вещей или передачей прав» [25]. «С позиции же понимания объектов гражданских прав как определенных благ достаточно сложно долги (имущественные обязанности) отнести к позитивной ценности, поскольку для должника долг всегда представляет собой «бремя» и едва ли будет являться «благом» [25].

Ю.Н. Гайдук, изучая категорию долга в своей работе выделяет «юридическую модель долга, которая выводится из анализа системы правоотношений, частями которой являются:

-деньги и денежные средства, иное имущество или определенные действия, служащие предметом сделок между субъектами гражданских правоотношений;

-обязательства, возникающие вследствие причинения вреда и неосновательного обогащения;

-имущественный комплекс юридического лица при его реорганизации или продаже;

-долги наследодателя» [10].

Таким образом, уяснение сущности долга позволит избежать трудностей с формулированием предмета договора перевода долга.

3.2. Характеристика соглашения о переводе долга

Перейдем к непосредственному рассмотрению перевода долга.

Глава 24 ГК РФ не содержит четкого легального определения перевода долга, но определяет два способа: 1) перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным и новым должником, 2) перевод долга по соглашению между кредитором и новым должником при осуществлении предпринимательской деятельности.

В доктрине перевод долга рассматривается многоаспектно: как правоотношение (имущественное, относительное, обязательственное правоотношение, возникающее из правопреемства с обязательным переходом обязанности (долга), при котором гарантируется защита прав кредитора), как способ перемены обязательств, как договор и даже средство обеспечение исполнения обязательств. Так, по мнению Ю.Н. Гайдук «анализ общих черт способов обеспечения обязательств определяет перевод долга как специальную обеспечительную меру. Вместе с тем, все способы обеспечения обязательства предположительно выступают не как меры, а как система действий, применяемых при осуществлении основного обязательства» [10].

Прежде всего отметим, что целью перевода долга является переход долговой обязанности, которая является последствием заключенного соглашения. Само соглашение является его основанием и характеризуется определенными правовыми признаками.

В отличие от уступки права требования, где в правоотношении меняется сам кредитор, при переводе долга меняется должник. Само обязательство остается неизменным. Изменение пассивной стороны возможно и иными способами, например, новацией (путем делегации и интерцессии). Однако именно при переводе долга сохраняются прежние обязательства.

Перевод долга рассматривается в доктрине и как «результат реализации сложного юридического состава, который включает в себя договор о переводе долга, на основании которого первоначальный должник слагает с себя обязанность, передавая ее новому должнику, и согласие кредитора, которое является сделкой» [3]. «Перевод производится по соглашению кредитора с третьим лицом, осложненному отлагательным условием, и до реализации отлагательного условия (согласия кредитора) правовые последствия не наступают» [3].

В.А Белов рассматривая согласие кредитора как одностороннюю сделку, приводит следующие аргументы: 1) согласие как односторонняя сделка является одним из условий действительности договора только в отношении одного из его последствий, и не является элементом последнего; 2) договор перевода долга наличествует самостоятельно независимо от наличия или отсутствия согласия кредитора; 3) последнее санкционирует замену должника в обязательстве и не нуждается в принятии сторонами договора и вступает в силу с момента его восприятия должником или третьим лицом; 4) согласие, понимаемое как одностороння сделка кредитора, связывает его в отношении должников и не позволяет взять обратно, также оно не должно подчиняться требованиям законодательства о форме договора перевода долга [3].

Р.В. Украинский в своей работе определяет: «правовая природа перевода долга заключается в том, что меняется не кредитор, а должник. Поэтому законодатель в целях защиты прав кредитора вводит в качестве обязательной нормы наличие его согласия на эту замену, которое имеет правозащитную природу» [58].

Во всех рассматриваемых взглядах новый должник является обязательным участником заключаемого договора о переводе долга. О.С. Иоффе отмечал, что «…для совершения перевода долга требуется согласие нового должника, ибо, если договор вообще как волевой акт не может быть совершен без волеизъявления каждого из его контрагентов, то тем более не может быть должником по уже существующему обязательству тот, кто не выражает на это своего согласия» [16].

Резюмируя все вышеуказанное, представляется более убедительной точка зрения о том, что перевод долга – это двусторонняя сделка, которая заключается между старым и новым должником, а обязательное согласие кредитора следует характеризовать как самостоятельную сделку, которое является необходимым условием для реализации соглашения между новым и прежним должником.

Таким образом, состав перевода долга является более сложным, чем цессия. Для заключения договора уступки требования достаточно наличия соглашения между первоначальным кредитором и новым, а для перевода долга необходимы волеизъявление первоначального, нового должников и кредитора.

Определенный практический и научный интерес представляют вопросы абстрактности и каузальности сделки перевода. По данной проблеме существуют две точки зрения: перевод долга – это каузальная сделка либо перевод долга - абстрактный договор.

Существенными условиями для договора перевода долга являются условия о его предмете.

Предметом перевода долга может быть любое обязательство, если иное не следует из существа обязательства или закона. Например, «нельзя передать долг другому лицу, если его исполнение связано с необходимостью получения лицензии, а новый должник ею не располагает, соглашение о переводе долга одним акционерным обществом на другое будет признано судом недействительным, если сумма переводимого долга превысит 25 % балансовой стоимости активов акционерного общества, принимающего долг» [1].

Предметом договора перевода долга является юридическая обязанность, корреспондирующая обязательственному праву (требованию), иначе – долг.

При этом, «следует учитывать следующий момент: долг выступает своего рода зеркальным отражением соответствующего права требования, составляя в совокупности «обязательственную связку» [45]. «Не все права требования, «участвующие» в качестве составляющих в обязательственных связках, обладают экономической ценностью вне «своего» обязательственного правоотношения и не способны выступать в качестве оборотных прав». С учетом этого является верным следующий вывод: «...для того, чтобы стать предметом долга в юридическом смысле, предмет обязательства всегда должен иметь для кредитора имущественную ценность: то, что никак не может быть заменено доставлением денежной суммы, то с юридической точки зрения не может стать предметом долга» [25]. К примеру, не имеет экономического содержания обязанность воздержаться от совершения действий, обязанность не разглашать какие-либо сведений. Отсюда следует, что предметом перевода долга является обязанность активного типа, имущественного характера.

Отсутствие предмета в договоре о переводе долга свидетельствует о его незаключенности.

Переводу долга может подлежать любая обязанность и закон не устанавливает каких-либо ограничений, но многие авторы их все же выделяют. Однако, большинство цивилистов считают, что нет необходимости в законодательном закреплении перечня долгов. «Имея в виду, что для замены должника нужно согласие кредитора, из данных обстоятельств правильно сделать вывод о допустимости перевода всякого долга по всякому обязательству» [1]. Кредитор как заинтересованная сторона самостоятельно решает допустим ли перевод конкретного долга, не ущемляет ли такой перевод его интересы, имущественное положение. Очень значимым для кредитора может быть личность должника (его кредитоспособность).

Отдельно законодателем все же выделяются некоторые ограничения. К ним относят «возникновение обязанности из правоотношений, в которых она неразрывно связана с личностью должника (в частности, деликтных, алиментных и так далее)» [5]; перевод долга не осуществим, если новый не правоспособен. Не допускается перевод долга, которого не существует и может возникнуть в будущем. «Практикой так же выработаны ограничения в виде недопустимости перевода долга по выплате заработной платы, а также перевод любых долгов на лицо, признанное банкротом, без санкции на то временного, внешнего или конкурсного управляющего» [39].

В цивилистической литературе также отмечают не тождественность перевода долга и перевода ответственности: думается, что было бы недопустимым возлагать ответственность за дефект(нарушение) в обязательстве на нового должника, сохраняя само обязательство за старым должником. Ответственность за нарушение обязательства несет лицо, которое его нарушило. Но если же имело место нарушение обязательства после состоявшегося перевода долга, то ответственность будет нести новый должник, то есть такая ответственность переводима.

Что касается требований об объеме передаваемого долга, в этом вопросе действующее гражданское законодательство нуждается во внесении дополнений и изменений. Данный вопрос в доктрине до сих пор остается актуальным. Одна группа авторов считает, что полной замены лица в обязательстве не происходит, если долг передан в части. Однако законодателем перевод части долга не запрещен и в случае делимости обязательства, препятствий для перевода нет.

Форма перевода долга определяется законодательством в ст. 391, 389 ГК РФ, в силу которых она зависит от того, какая форма предусмотрена для договора, на котором основан перевод долга. Если договор был заключен в письменной или нотариальной форме, то и сделка о переводе долга должна быть заключена в письменной и нотариальной форме соответственно. Если для заключения договора требовалось государственная регистрация, то и для сделки перевода долга данная форма также является необходимой. Несоблюдение правил о форме договора может повлечь недействительность перевода долга, что аналогично вытекает из ст. 162, 165 ГК РФ.

В ГК РФ также отсутствуют какие-либо предписания к форме перевода долга, которые основываются на устных сделках. Основываясь на том, что законодатель придерживается тождественности формы перевода долга и формы сделки, представляется, что они также могут совершаться в устной форме.

Закон называет еще один способ перевода долга в обязательствах, связанных с осуществлением сторонами предпринимательской деятельностью, который может быть произведен по соглашению между кредитором и новым должником, согласно которому новый должник принимает на себя обязательство первоначального должника (п.2 ч.1 ст. 391 ГК РФ).

Сделки по принятию на себя чужого долга по соглашению с кредитором могут быть предусмотрены в ГК при условии их использования только в сфере предпринимательских отношений и при обязательном согласии первоначального должника. К таким сделкам вполне применимы правила ГК РФ о переводе долга, в частности о возражениях нового должника против требования кредитора, о судьбе обеспечений и т.д.» [20].

Таким образом, в данной главе были исследованы некоторые особенности перевод долга, определены практические и теоретические проблемы. Необходимо отметить, что перевод долга представляет собой самостоятельное соглашение, которое разительно отличается от соглашения уступки (права) требования и является структурно более сложным.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволило сделать следующие выводы.

В ходе исторического анализа выяснилось, что формирование перемены лиц в обязательстве проходило сложно, постепенно и началось еще с римского права. Римское обязательство было на ранних стадиях строго личным взаимоотношением кредитора и должника. На протяжении длительного периода времени одним из принципов римского права являлось правило недопустимости перехода прав и обязанностей обязательственного правоотношения от одного лица к другому. Лишь в результате длительного экономического развития появляется подвижность обязательства, и становится возможной изменяемость субъектов в правоотношении. Разработанные правила данного периода явились прообразом и положены в основу для современного механизма перемены лиц в обязательствах.

В российском гражданском праве дореволюционного периода перемена лиц в обязательстве не была предусмотрена в качестве отдельного правового института. Однако некоторые теоретические положения разрабатывались в доктрине, велись дискуссии, актуальные и в сегодняшних правовых реалиях. В частности, в это время появилась дискуссия, является ли перемена лиц в обязательстве способом изменения обязательства или способом его прекращения с одновременным возникновением нового, тождественного обязательственного правоотношения. Законодательство советского периода содержало нормы о перемене лиц в обязательстве, но их применение было ограничено особенностями экономики.