Добавлен: 14.05.2023
Просмотров: 313
Скачиваний: 3
Предприятие продавалось по своей реальной рыночной цене, что на данном этапе было очень важно. Кроме того, такая форма продажи позволила уменьшить число случаев коррупции. В то время другие способы приватизации породили бы массовое взяточничество, связанное с продажей. Факты прямой продажи непосредственно конкретному инвестору имели место. Делалось это с учетом важности данного инвестора. При таком способе необходимо было правильно определить реальную стоимость собственности.
Денежная приватизация имела положительное значение с точки зрения привлечения иностранных инвесторов. Сам факт перехода к денежной приватизации является новым стимулом для многих из них в силу появления привычных средств платежа. Концепции реструктуризации, предложенные в 1997 - 2001 годах, подкрепленные кредитами МВФ и направленные на реформирование стратегической экономики, практически не дали результата, потому что не имели идейно-политической основы, отличались фрагментарностью и отсутствием масштабного подхода к проблеме реформы стратегической экономики[14]
В целом, как показал отечественный опыт разгосударствления и приватизации собственности, процесс преобразования отношений собственности является сложным и противоречивым, активную роль в нем должно играть государство. Именно оно наряду с решением главных задач приватизации должно обеспечить баланс интересов частных лиц и всего общества.
Первые два года с июня 1992 г., после принятия государственной программы приватизации, предполагалась приватизация по нескольким схемам. Предполагалось начать с приватизации малых предприятий. К 1 мая 1993 г. 13,6% приватизированных предприятий розничной торговли были проданы на аукционе, 36% посредством коммерческих конкурсов, 40,4% было снято в аренду и затем выкуплено служащими и 13,6% превращено в акционерные компании, что также сводилось к выкупу служащими. Такое распределение имущества привело к тому, что служащие выкупили 69,9% всех приватизированных предприятий розничной торговли, что существенно выше доли аутсайдеров (внешних владельцев), и, следовательно имели возможность проводить политику фирм в интересах служащих. Это чревато занижением доли прибыли при росте заработных плат и других социальных выплат коллективу (зарплата в России облагается меньшим налогом чем прибыль).
К концу 1993 г. в России в ходе малой приватизации, начатой в 1992 г, было приватизированно около 70% предприятий торговли, общественного питания и бытового обслуживания. Наиболее активно процесс приватизации проходил в городах Европейской части России. Было приватизированно около 80 000 малых предприятий. Такая активность объяснялась тем, что приватизировали мелкие предприятия местные органы власти, причем доход от приватизации шел в местный бюджет. Скорость приватизации снизилась с 3 500 предприятий в месяц в 1993 г. до 2 000 в месяц в 1994 г. Вызвано это было политическими причинами и тем, что местные власти стали предлагать больше убыточных предприятий. К первому сентябрю 1994 г. общее количество приватизированных предприятий возросло до 106 000.
Еще один этап приватизации как предполагают некоторые исследователи, получил наименование точечного. В аналитических материалах Государственного НИИ системного анализа Счетной палаты РФ он называется также этапом совершенствования правовых основ распоряжения государственной собственностью.
Некоторые эксперты предлагают считать началом этого этапа закон "О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества РФ" от 21 июля 1997 года (вступил в силу 2 августа 1997 года, действовал до 2002 года). Другие исследователи считают нужным "продлить" денежный этап приватизации вплоть до августовского дефолта 1998 года.
На этом этапе основным нормативным актом, регулирующим приватизацию, является Федеральный закон от 21 декабря 2001 года "О приватизации государственного и муниципального имущества". Приватизация осуществляется на плановой основе. По действующему закону, ее планирование отнесено к компетенции Правительства РФ, которое ежегодно должно утверждать прогнозный план (программу) приватизации и ежегодно представлять отчет о его выполнении в Госдуму. Президент РФ формирует и утверждает перечень стратегически важных для национальной безопасности предприятий и определяет возможность их приватизации.
Вместе с тем, социальное недовольство в обществе переделом собственности в результате приватизации, наличие нарушений как в механизме приватизации (прежде всего это касается предприятий, перешедших под контроль крупных финансово-промышленных групп в результате залоговых аукционов), так и недостаточная эффективность работы приватизируемых предприятий, дали основания для дискуссий среди экономистов и политиков о пересмотре результатов приватизации.
На современном этапе приватизация федерального имущества является одним из инструментов достижения целей перехода к инновационному социально ориентированному развитию экономики.
Российская Федерация по состоянию на 1 января 2010 года являлась собственником имущества 3517 ФГУПов, акционером 2950 АО.
27 ноября 2010 года правительство России утвердило "Прогнозный план (программу) приватизации федерального имущества и основных направлениях приватизации федерального имущества на 2011-2013 гг."
В августе 2011 года правительство РФ обнародовало планы расширения приватизации крупнейших компаний — государство к 2017 году сохранит в ряде компаний только "золотую акцию".
В июне 2012 года правительство РФ утвердило окончательный план приватизации крупных активов на 2012‑2013 годы и на период до 2016 года.
Вместе с тем, социальное недовольство в обществе переделом собственности в результате приватизации, наличие нарушений как в механизме приватизации (прежде всего это касается предприятий, перешедших под контроль крупных финансово-промышленных групп в результате залоговых аукционов), так и недостаточная эффективность работы приватизируемых предприятий, дали основания для дискуссий среди экономистов и политиков о пересмотре результатов приватизации.
На современном этапе приватизация федерального имущества является одним из инструментов достижения целей перехода к инновационному социально ориентированному развитию экономики.
2.2 Итоги и оценка эффективности приватизации в России
Неудивительно, что итоги приватизации подводились крайне формально. За 1992–1994 гг. было приватизировано около 110 тыс. предприятий (50% имевшихся на 01.01.1992 г.). Зарегистрировано 25 тыс. акционерных обществ на базе госпредприятий. Уже в 1993 г. больше половины ВВП было произведено вне госсектора.
Малая приватизация пошла по советскому закону об аренде. Если в 1992 г. таким образом было выкуплено 32% предприятий, то в 1993 г. – 56% (в 1994 г. – снова 32%). Резко увеличилась доля коммерческого конкурса – самого непрозрачного из всех способов (35–52% в разные годы). Аукционы просто прекратились (19% – в 1992 г. и 1% – в 1994 г.). Стоит отметить, что конкуренция при этих продажах все же присутствовала – продажная цена превысила начальную в 1993 г. в 7,5 раза. Покупателем предприятий выступал в основном их трудовой коллектив (1992 г. – в 60% случаев, 1993 г. – в 70%).[15]
Можно констатировать почти полный провал чековой приватизации. Людям было выдано более 140 млн чеков. На 1 января 1994 г. в разной степени акционирования находилось около 20 тыс. предприятий, то есть предложение акций под чеки было более-менее подготовлено. Но процесс пошел совсем иначе, чем рассчитывали. На чековые аукционы за 13 месяцев попало только 7,7 тыс. предприятий (треть) и было выставлено только 20,8% их уставного капитала (по закону – 29%)
Доля акций, пошедших на чековую приватизацию, даже не в разы, а на порядок ниже, чем было использовано для иных способов приватизации. Если на пике в январе 1993 г. на один ваучер (номинал 10 тыс. руб.) можно было купить на чековом аукционе 4 акции по 1 тыс. руб. (всего 40% от номинала, но это был рекорд), то в среднем за 1993 г. ваучер стоил всего 1,6 таких акций. Рыночный курс чека вырос за 1993 г. от трети номинала до 2 номиналов, т.е. в 6 раз, но заметно отстал от инфляции, которая составила за год более 9 раз.
Социальные цели первого этапа приватизации достигнуты не были, люди не почувствовали себя новыми собственниками, они сочли себя в очередной раз обманутыми властями.
Подавляющая доля акций при акционировании попала в руки трудовых коллективов, чего реформаторы явно старались избежать. 75% акционировавшихся предприятий выбрали второй вариант льгот с передачей контрольного пакета в пользу трудового коллектива – несмотря на фактически штрафные санкции: акции при этом варианте продавались с наценкой 1,7 к номиналу с оплатой их в течение 90 дней, хотя по другим вариантам льгот оплата шла в рассрочку до 3 лет, что в условиях высокой инфляции означало фактически бесплатную передачу.
Трудовые коллективы по ряду причин являются неэффективными собственниками:
они заинтересованы в потреблении, а не инвестировании. Отчасти именно поэтому весь 1992 г. в России не удавалось достичь ценовой стабильности. Зарплаты росли вне зависимости от эффективности работы предприятий, и это подхлестывало рост потребительских цен;
коллективы не способны, как правило, контролировать менеджмент предприятий;
наконец, трудовые коллективы не способны реально удержать собственность в своих руках. Широко развернулись процессы скупки акций менеджментом, часто наперегонки с недружественным рейдером. ЧИФы (чековые инвестиционные фонды) исчезали и появлялись в другой ипостаси, перепродав, иногда не раз, свои активы и обратив стоимость чеков в свою пользу, почти ничего не оставив населению. Дивиденды выплачивало менее четверти, и те были ниже уровня инфляции.
В результате массовый характер приняла «переприватизация» – агрессивное перераспределение активов, которые в ходе «первичной приватизации» попали в руки неэффективных собственников. Именно в этом и заключается экономический смысл «лихих 1990-х».
Е.Т. Гайдар писал о приватизации как о процессе обмена власти на собственность. Однако обмена не состоялось, экономическая власть («красные директора») в процессе массовой приватизации фактически получила собственность, не отдав ничего. Поражение они потерпели в ходе последующей «переприватизации». «Большой сделки» в ходе приватизации совсем не проглядывается, скорее это – капитуляция государства перед сложившейся ситуацией, перед фактическими хозяевами предприятий в лице их менеджмента. А последующая «переприватизация» – капитуляция перед новыми собственниками.
Процесс «переприватизации» прошел множество этапов.
Первая переприватизация – «красные директора» захватывают предприятия у трудовых коллективов наперегонки с новыми крайне агрессивными рейдерами.
ЧИФы и рейдеры вытесняют «красных директоров». По данным опросов 1000 АО, к декабрю (по сравнению с апрелем) 1994 г. доля трудовых коллективов размывалась и упала ниже 50%, доля администрации предприятий немного увеличилась (до 15%), и резко (с 20 до 28%) возросла доля внешних инвесторов. В чековых аукционах ЧИФы часто выступают представителями стороннего инвестора.
Реорганизация ЧИФов. К окончанию чековой приватизации 650 ЧИФов собрали 40 млн чеков, и 22 млн чел. стали их акционерами. Далее они реформировались кто во что горазд – от банков до негосударственных пенсионных фондов. Мне не удалось найти какой-либо статистики по этому поводу. Важно, что открытый фондовый рынок так и не был организован, несмотря на огромное количество акций в обращении. Это, безусловно, было ошибкой государственной политики. Почти все сделки с акциями еще лет пять после окончания массовой приватизации осуществлялись вне биржи. Ликвидный фондовый рынок в России заработал с большим опозданием, только в конце 1990-х – начале нулевых годов.
Перепродажа предприятий крупному финансовому капиталу. При высокой инфляции выигрывают всегда те, кто первым получает деньги. И таковыми стали коммерческие банки. Они получали кредиты Центробанка (с процентом ниже инфляции) и со временем заняли командные посты в экономике страны (тогда появились термины «олигархи» и «семибанкирщина»). Потому, что у них всегда был «кэш», свободные деньги. Способствовали этому и залоговые аукционы 1995 г. В конечном счете именно комбанки стали заказчиками и «наследниками» переприватизации и создали к 1998 г. вокруг себя огромные промышленные холдинги или, как тогда говорили, финансово-промышленные группы.
Эти холдинги были, как правило, выстроены не по принципам экономической целесообразности, а исходя из того, что удалось захватить. Это предопределило последующий этап реструктуризации – перестройки по логике экономических взаимосвязей и оптимизации финансовых потоков. Примерно в этой стадии и застал российский бизнес кризис 1998 г.
Банковский капитал так и не оправился от его удара. После девальвации рубля и с ростом цен на нефть и металлы основными держателями «кэша» стали экспортеры. А основными рейдерами – госчиновники. Это предопределило широкомасштабную «офшоризацию» собственности даже (а, возможно, – прежде всего) на крупнейшие российские компании. Экспортеры, как правило, имели свои западные офшоры для оптимизации налогов и таможенных платежей. Теперь эти офшоры получали новую роль: вывод владения компанией за пределы страны, вне досягаемости чиновников и глупейших российских кризисов. Или, как альтернатива, партнерство с авторитетными крупнейшими иностранными компаниями. Но ни то ни другое не явилось надежной защитой, что показал, в частности, пример «ЮКОСа». Выстраивались и более экзотические схемы владения с помощью своих же пенсионных фондов и некоммерческих организаций. В общем, каждый защищался от рейдерства чиновников в меру возможностей, вкуса и фантазии.