Файл: Понятие оперативно-розыскных мероприятий и их клaссификация.pdf
Добавлен: 14.05.2023
Просмотров: 357
Скачиваний: 2
В качестве примера можно привести образцы, получаемые в ходе проверочной закупки наркотических средств, с целью последующего установления однородности наркотического средства, сбываемого конкретным лицом.
В качестве примера невозможности использования образцов для сравнительного исследования, полученных оперативно-розыскным путем, можно привести следующий.
По делу о разбойном нападении на супругов Д., которых один из обвиняемых связал бельевой веревкой, взятой на балконе, был задержан ранее неоднократно судимый гр-н Ф., моторист спасательной станции, несколько лет работавший на рыболовецких сейнерах. Возникло обоснованное подозрение, что именно он связывал потерпевших, но Ф. отказался давать показания и участвовать в других следственных действиях. В связи с этим возможность получения от подозреваемого Ф. образцов узлов для сравнительного исследования с сохранившимся узлом на бельевой веревке, изъятой на месте происшествия, исключалась. По имевшейся у оперативных работников информации, в условиях следственного изолятора арестованный Ф. нередко пользовался способом передачи тюремной «почты» посредством переправки записок соучастникам, содержавшимся в других камерах, с помощью веревки, свитой из полосок простыни, связанных между собой узлами. Лицу, конфиденциально сотрудничавшему с органами, осуществляющими ОРД, было дано задание получить обрывок самодельной веревки с узлом, что и было им сделано. Исследование подтвердило, что узел относится к числу так называемых «морских», которыми связывают веревки на рыболовецких сейнерах. Однако от назначения криминалистической экспертизы в целях установления факта, что узел на веревке выполнен тем же способом, каким завязывали узлы на простынях, следователь отказался по тем мотивам, что образец для сравнительного исследования получен вне рамок уголовного процесса.[6]
Действительно, получение образцов для сравнительного исследования таким способом делает невозможным введение данного образца в уголовное судопроизводство в качестве доказательственной информации, поскольку это возможно только при условии расшифровки лица, сотрудничающего с оперативно-розыскными органами на конфиденциальной основе, а это не всегда оправдывается высокой целью раскрытия преступления. Кроме того, с учетом того, что ст. 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», которая устанавливает основания для проведения оперативно-розыскных действий, в данной ситуации оснований, предусмотренных этой нормой, не усматривалось.
В такой ситуации данная информация может быть использована только как ориентирующая, определяющая планирование направления расследования в целом и планирование отдельных следственных действий.
При получении образцов для сравнительного исследования должна быть проверяема достоверность их происхождения, и в соответствии с требованиями ст. 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» необходимо, чтобы о получении образцов для сравнительного исследования был составлен протокол в соответствии с требованиями ст. 166, 167 УПК РФ, и соответственно данный протокол должен быть представлен вместе с постановлением о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности следователю и в суд.
По другому уголовному делу в одной из церквей была совершена кража икон, предметов церковной утвари и облачения священнослужителей, в том числе и нательного креста. При получении оперативно-розыскной информации о хранении похищенных предметов у одного из коллекционеров икон, оперативным работником в рамках ОРМ, предусмотренного п. 3 ч. 1 ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», – сбор образцов для сравнительного исследования – был негласно получен крест и затем предъявлен настоятелю храма, опознавшему его вне норм УПК РФ как украденный вместе с другими иконами. Данное опознание креста настоятелем храма в рамках ОРМ не имело статуса уголовно-процессуального доказательства, а имело лишь ориентирующее значение для выдвижения и проверки оперативно-розыскных и следственных версий. Результаты ОРМ послужили основанием для производства следователем обыска. При проведении следователем по правилам УПК РФ обыска все похищенные предметы были обнаружены, изъяты и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств. Однако крест не был представлен следователю в порядке положений ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», несмотря на отсутствие каких-либо объективных сомнений в том, что он также был украден, поскольку данное ОРМ было проведено незаконно (с нарушением требований ст. 25 Конституции РФ, ст. 9 и 10 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»[7])
Образцы для сравнительного исследования, полученные в результате совершения указанных выше действий, не могут быть представлены в качестве информации и использованы в качестве доказательств, поскольку заведомо получены с нарушением норм, в том числе и Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Эти нарушения выразились в том, что на момент получения образцов для сравнительного исследования уголовные дела уже были возбуждены, а значит, оперативно-розыскные мероприятия могли быть осуществлены только по поручению следователя.
Кроме того, п. 1 ч. 1 ст. 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает, что изъятие предметов, материалов и сообщений возможно только в случае возникновения непосредственной угрозы жизни и здоровью лица, а также угрозы государственной, военной, экономической, экологической безопасности Российской Федерации. Изъятие указанных выше предметов – веревки с узлом и креста – было проведено с нарушением положений п. 1 ч. 1 ст. 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». В описанных выше примерах такие угрозы явно отсутствовали.
В этих двух случаях информация о полученных образцах не могла быть проверена уголовно-процессуальными способами и поэтому не может выступать в качестве основы для проведения иных следственных действий. Во втором примере (с крестом) само оперативно-розыскное мероприятие было проведено с грубыми нарушениями закона и повлекло за собой нарушение конституционных прав граждан.
Таким образом, допущенные оперативными работниками нарушения закона сделали в этих двух случаях невозможным использование результатов ОРД в уголовно-процессуальном доказывании. Оперативными работниками в описанных ситуациях были получены не уголовно-процессуальные доказательства, а лишь ориентирующие информационные знания, имеющие значение для выдвижения оперативно-розыскных и следственных версий.
Следующие пример иллюстрирует возможность использования образцов для сравнительного исследования, полученных оперативно-розыскным путем для производства экспертизы.
Арестованный обвиняемый был заключен под стражу и при помощи нелегальной тюремной «почты» писал письма своему соучастнику преступления, который находился на свободе. В рамках оперативно-розыскного мероприятия «контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений» эти письма ксерокопировались и впоследствии передавались в подлиннике адресату, который после прочтения их немедленно уничтожал. Затем ксерокопии писем по правилам ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и Инструкции были представлены следователю и после производства следователем ряда уголовно-процессуальных действий (допросов соответствующих лиц; получения от обвиняемого свободных и экспериментальных образцов почерка; судебно-почерковедческой экспертизы, по итогам которой эксперт дал заключение о том, что тексты интересующих следствие писем исполнены рукой обвиняемого, и др.) в рамках уголовного дела они получили статус производных вещественных доказательств (ст. 81 УПК РФ). Суд наряду с другими собранными по данному делу доказательствами положил ксерокопии этих писем в основу обвинительного приговора.[8]
При соблюдении норм закона «Об оперативно-розыскной деятельности» при проведении оперативно-розыскного мероприятия, а также при соблюдении правил ст. 11 этого же закона и Инструкции о порядке представления оперативно-розыскной информации вполне возможно использование образцов для сравнительного исследования, полученных оперативно-розыскным путем, в качестве доказательственной информации.
Такой подход к получению образцов для сравнительного исследования в рамках ОРД представляется обоснованным, поскольку не противоречил положениям Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и УПК РФ. Ксерокопии писем, полученные в рамках ОРМ, как уголовно-процессуальные доказательства отвечали требованиям относимости и допустимости, источник их происхождения был известен, и они могли быть проверены следователем, прокурором и судом.
Необходимость получения образцов для сравнительного исследования оперативно-розыскным путем может быть продиктована ситуацией, когда подозреваемый, обвиняемый отказываются предоставить образцы для сравнительного исследования, в том случае, когда невозможно их получить без добровольного на то согласия лиц. Особо актуально стоит вопрос с образцами голоса для проведения фонографических экспертиз.
Поэтому не всегда возможно получение образцов для сравнительного исследования в рамках ст. 202 УПК РФ, поскольку обвиняемые отказываются их предоставить. В этом случае следствие прибегает к помощи оперативно-розыскных структур для получения образцов негласным путем. Наиболее характерным примером такой ситуации является получение образцов голоса для проведения сравнительных исследований с голосом, полученным в результате оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров», и легализация результатов этого оперативно-розыскного мероприятия в уголовный процесс.[9]
В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ образцы голоса обвиняемого, полученные оперативными сотрудниками в ходе опроса обвиняемого в условиях следственного изолятора с использованием аудиозаписывающей аппаратуры без разъяснения ему процессуальных прав и в отсутствие защитника, не могут использоваться при проведении судебно-криминалистической экспертизы. Так, Конституционный Суд РФ в своем решении от 24 января 2008 г. № 104-О-О отметил, что «проведение в связи с производством предварительного расследования по уголовному делу оперативно-розыскных мероприятий не может подменять процессуальные действия, для осуществления которых уголовно-процессуальным законом, в частности ст. 202 УПК РФ, установлена специальная процедура».[10] Эту позицию Конституционный Суд РФ подтвердил своим решением от 25 февраля 2010 г., в котором указал, что ст. 186 и 202 УПК РФ не допускают возможность получения образцов для сравнительного исследования путем подмены установленного порядка производства следственных действий.[11]
Результаты оперативно-розыскных мероприятий, проводимых после возбуждения уголовного дела, сходных по своему содержанию со следственными действиями, могут использоваться в доказывании только в тех случаях, когда следственным путем получить искомый результат не представляется возможным. Например, в случае отказа подозреваемого, обвиняемого от исполнения постановления следователя о получении образцов голоса, который в отсутствие другой возможности прибегает к помощи оперативного подразделения.
Полагаем такую позицию не вполне обоснованной: в ситуации, когда запись переговоров производилась в рамках оперативно-розыскных мероприятий и образцы голоса также получены оперативно-розыскным путем, не вполне ясно, каким образом эта информация будет выступать в качестве доказательственной и объективным ли в данном случае будет будущее экспертное исследование.
Представляется, что возможность использования образцов для сравнительного исследования, полученных оперативно-розыскным путем, в качестве доказательственной информации определяется не той следственной ситуацией, которая сложилась в определенный момент следствия (невозможностью получения образцов для сравнительного исследования в силу закона), а соблюдением норм закона и прав лица, у которого отбираются образцы для сравнительного исследования. В частности, при получении образцов для сравнительного исследования оперативно-розыскным путем у живых лиц необходимо также учитывать правовую позицию Конституционного Суда РФ в отношении гарантий прав граждан при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Так, Конституционный Суд РФ высказал позиции, в соответствии с которыми опрос граждан оперативными сотрудниками по поручению следователя на основании Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» не может проводиться без обеспечения процессуальных гарантий на приглашение защитника и отказ от участия в таком опросе16. Кроме того, не может служить основанием для отказа лицу, в отношении которого в рамках возбужденного уголовного дела ведется уголовное преследование, в удовлетворении ходатайства о предоставлении ему защитника по обстоятельствам, что проводимые с его участием действия осуществлялись не как уголовно-процессуальные, а как оперативно-розыскные.[12]
Недопустимо материалы (объекты) экспертных исследований и образцы для сравнительных исследований получать оперативно-розыскным путем у живых лиц. Данные правовые позиции касаются возможности получения экспериментальных образцов для сравнительного исследования у живых лиц. Однако судебная и следственная практика все-таки содержит примеры использования образцов для сравнительного исследования, полученных оперативно-розыскным путем, в уголовном судопроизводстве для поведения экспертных исследований (но данные образцы получены не у живых лиц). Образцы для сравнительного исследования, полученные у живых лиц, по нашему мнению, и та информация, которую они несут в себе, могут быть использованы в качестве доказательств только в той ситуации, когда материалы (объекты) экспертных исследований или образцы получены следственным (процессуальным) способом с соблюдением гарантий прав человека.