Файл: Финансы. Личное страхование и перспективы его развития в России.pdf

Продолжая рассуждения, следует признать, что в действующем законодательстве правовой статус дознавателей воинских частей не закреплен. Об этом указывает и ряд ученых в своих исследованиях. Так, М.В. Трофимов, определяя понятия и сущность дознавателя в воинских частях говорит о том, что говорить о такой процессуальной фигуре можно лишь с весьма большой долей условности[3].

Более того, отдельными учеными (к примеру, Е.А. Глухов) отмечается, что офицеры воинских частей обязанности дознавателей выполняют за рамками должностных обязанностей и не обладают навыками расследования уголовных дел[4].

Такое несоответствие задач, стоящих перед офицерами воинских частей, «отвлечение» от выполнения боевых и иных возложенных на воинскую часть задач, на наш взгляд, недопустимо. Как представляется, налицо явное противоречие и несоответствие с одной стороны военной службы, направленной на эффективное выполнение задач, стоящих перед подразделением, воинской частью, а с другой интересов уголовного преследования, целью которого является полное и качественное расследование преступлений.

Анализ практической деятельности органов дознания в Вооруженных Силах показывает, что, как правило, в качестве дознавателей в подавляющем большинстве случаев назначаются офицеры, не имеющие соответствующего образования, подготовки и требуемых практических навыков. В связи с чем, функции дознавателя ими исполняются неохотно, потому что такая нагрузка воспринимается как дополнительная. В то же время, Министерство обороны РФ, до последних лет практически не принимало никаких усилий, направленных на ужесточение порядка отбора и профессиональной подготовки военных дознавателей, что в конечно итоги привело к снижению качества производства дознания и проверки сообщения о преступлении (неправильная квалификация преступления, неверное принятие решения в соответствии со ст. 145-146 УПК РФ и т.д.[5].

Более того, в связи с тем, что функции военного дознавателя в настоящее время исполняют сотрудники той же воинской части, возникает еще ряд проблем, вызванных конфликтом интересов в сфере соблюдения и обеспечения законности в воинской части с одной стороны, а с другой показателями служебной дисциплины во вверенном подразделении. Вследствие этого, складывается ситуация когда перед командиром воинской части предстает выбор – либо предать гласности допущенные военнослужащими нарушения, то есть показать свою работу в части выявления правонарушений, либо «скрыть» выявленные нарушения и наказать виновных методами, отличными от уголовно-правовых.

В первом случае, когда о преступлении становится известно общественности и вышестоящим руководителям, командир воинской части может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за низкую воспитательную работу в части, за отсутствие должного контроля за подчиненными и т.д. Данные обстоятельства влекут увеличение уровня латентности преступлений в воинских частях, так как командир воинской части не заинтересован снижать показатели работы в части соблюдения законности.

С другой стороны, следует указать на коррупционную составляющую процесса производства проверки и производства дознания по уголовному делу, так как уголовное преследование осуществляется сотрудниками той же части, в которой и совершено преступление. В первую очередь, это касается случаев совершения преступления со стороны офицерского состава. О какой-либо объективности процесса расследования можно говорить лишь с определенной долей условности.

Помимо сказанного выше, стоит указать на связь дознавателя и начальника органа дознания, которая заключается в прямой подчиненности первого перед вторым. Это влечет за собой практически полное нивелирование процессуальной обособленности дознавателя и дознаватель превращается в обычного исполнителя, который вынужден исполнять все указания начальника органа дознания. В связи с чем, в Вооруженных Силах, складывается ситуация субъективного подхода к организации и проведению дознания и расследования в целом.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно прийти к выводу, что полномочия командира воинской части как органа дознания по проверке сообщения о преступлении, возбуждению уголовного дела и производству неотложных следственных действий в порядке, предусмотренном ст. 157 УПК РФ, с одной стороны осуществляются исключительно теми должностными лицами органов Вооруженных сил России, которые указаны в Уголовно-процессуальном кодексе РФ (ст. 40), а с другой, в соответствии с Инструкцией, командир воинской части как орган дознания, обладающий процессуальным статусом начальника органа дознания, в порядке, предусмотренном УПК РФ вправе возложить отдельные процессуальные полномочия органа дознания на подчиненных ему должностных лиц, что на наш взгляд не совсем корректно и целесообразно.

Подтверждением сделанного нами вывода может выступить анализ Типового положения о едином порядке организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях, которое утверждено совместным Приказом МВД, Прокуратуры, ФСБ, МО, ФСИН… [6], в котором содержатся ошибки и неточности. Данное Типовое положение определяет понятие «должностные лица» органа дознания не совсем корректно. Нам представляется, что у командира воинской как органа дознания нет и не может быть должностных лиц, так как должностные лица могут быть только в воинской части, а не у самого командира (так как он является органом дознания). В то же время, УПК РФ в качестве субъектов производства проверки по сообщению и организации дознания помимо командира воинской части иных её должностных лиц не предусматривает. В связи с этим, мы приходим к выводу, что осуществлять процессуальные действия и расследовать уголовное дело в форме дознания вправе только командир воинской части.

Весьма перспективным направлением решения рассмотренных нами проблем является создание специализированных органов, уполномоченных проводить проверку и осуществлять уголовное преследование в отношении военнослужащих.

Так, в 2012 г. началось формирование подразделений военной полиции по территориальному принципу. В связи с этим заслуживают внимания предложения, в соответствии с которыми предлагается в штате подразделений военной полиции предусмотреть отделы (отделения) военных дознавателей, на которые возложить функции органов дознания в гарнизонах. Такие предложения видятся весьма перспективными.

Проект Федерального закона «О военной полиции» в п. 2 ч.1 ст. 6 «Основные направления деятельности военной полиции» закрепляет, что одним из важных направлений деятельности военной полиции будет осуществление полномочий органа дознания в Вооруженных Силах в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством[7].

В компетенцию военной полиции будут входить выявление, предупреждение, пресечение и расследование преступлений небольшой и средней тяжести, совершаемых на территории воинских частей, соединений, учреждений и гарнизонов.

Также, на сотрудников военной полиции будет возложена обязанность осуществлять розыскную и оперативно-розыскную деятельность.

Таким образом, необходимо прийти к выводу, что принятие закона «О военной полиции», а также внесенного 4. декабря 2014 г. Президентом России В.В. Путиным проекта федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам деятельности военной полиции Вооруженных Сил Российской Федерации» (15.01.2015 проект принят в 1 чтении Государственной Думой РФ) позволит существенно повысить качество производства дознания в Вооруженных Силах РФ и нанести, на наш взгляд, значимый удар по преступности военнослужащих.

В свою очередь, мы предлагаем формировать будущие отделы дознания в структуре военной полиции за счет привлечения в ряды Вооруженных Сил лиц с высшим юридическим образованием, возможно сотрудников МВД РФ за счет выплат различных надбавок и введения на первых порах льгот. Конечно, сразу сформировать профессиональный состав достаточно больших по численности подразделений не представится возможным, поэтому, на первых порах, выглядит крайне целесообразным проведение курсов повышения квалификации действующими дознавателями системы МВД в рядах Вооруженных Сил, а также отправление на стажировку офицеров, которые уже в настоящее время исполняют обязанности дознавателей в отделы полиции системы МВД РФ.

Важно отметить, что если риски имущественного страхования четко перечислены в гл. 48 Гражданского Кодекса РФ [1], то для личного страхования законодательная конкретизация страхуемых рисков не предусмотрена. В соответствии со ст. 934 ГК РФ по договору личного страхования страховщик обязуется за страховую премию, уплачиваемую страхователем, выплатить обусловленную договором страховую сумму в случае причинения вреда жизни или здоровью застрахованного лица, достижения им определенного возраста или наступления в его жизни предусмотренного договором события.

Принятая законодательная трактовка личного страхования дает возможность страховщикам включать в правила страхования любые события, которые могут произойти в жизни человека. Они могут носить как негативный, так и позитивный характер, быть случайными или детерминированными, оцениваться стопроцентной или близкой к этому значению вероятностью. Например, можно застраховать такие события, как бракосочетание, рождение ребенка, достижение совершеннолетия или пенсионного возраста. Риск смерти или ущерб здоровью в той или иной мере может покрываться в рамках и страхования жизни, и страхования от несчастных случаев, и медицинского страхования [14, с. 47].

Поэтому западная классификация страхования по двум группам (рисковое и не рисковое), построенная в зависимости от разделения видов страхования, в первую очередь по финансовому признаку, выглядит предпочтительнее. Личное страхование по своему финансовому содержанию гораздо сложнее имущественного страхования. Оно не располагает объективной оценкой ущерба, поскольку оценивать жизнь и здоровье человека можно только субъективно. Использование капитализации определяет сложный механизм финансовых расчетов современной и будущей стоимости взносов и выплат [14, с. 49].

Кроме финансовых особенностей личное страхование обладает существенными организационными отличиями по следующим параметрам:

- определение страхового интереса;

- многосторонность (полисубъективность) договора;

- ограничения на введение обязательных видов страхования;

- определение страховой суммы;

- отсутствие двойного страхования и контрибуционных прав страховщика;

- исключение права страховщика на суброгацию и регресс [15, с. 115].

Российским законодательством организационные особенности личного страхования были уточнены.

Во-первых, это касается действия принципа наличия страхового интереса. Страхователь имеет неограниченный страховой интерес в собственной жизни и здоровье, но, чтобы застраховать жизнь и здоровье другого лица страхователь должен юридически оформить это право. В соответствии со ст. 934 ГК РФ договор личного страхования может быть заключен в пользу лица, не являющегося застрахованным лицом (в том числе в пользу страхователя) только с письменного согласия самого застрахованного лица [1]. Если в договоре не указан выгодоприобретатель, то договор считается заключенным в пользу застрахованного лица, а в случае его смерти выгодоприобретателями признаются наследники застрахованного лица.

Во-вторых, по договорам личного страхования может быть более чем две договаривающиеся стороны. Кроме страхователя с его стороны участвуют застрахованное лицо (-а) и выгодоприобретатель (-ли). Если договор заключен в отношении жизни и здоровья самого страхователя и в его пользу, то он двусторонний. Если страхователь заключает и оплачивает договор страхования жизни и (или) здоровья другого лица в его или в свою пользу, то договор трехсторонний. Если же все три лица со стороны страхователя (сам страхователь, застрахованное лицо и выгодоприобретатель) представлены разными лицами, то договор четырехсторонний [5, с. 96].

Причем у каждой стороны есть свои права и обязанности (ст. 939 ГК РФ) [1]. Часто при заключении договора страхования жизни и здоровья страхователями выступают юридические лица: работодатели или профессиональные ассоциации. В некоторых случаях юридические лица могут выступать выгодоприобретателями. Но в любом случае застрахованными по определению могут быть только физические лица.

В-третьих, законодательством РФ на юридических и физических лиц может быть возложена обязанность либо страховать жизнь и здоровье других граждан на случай причинения вреда их жизни и здоровью, либо страховать риск собственной гражданской ответственности за причинение вреда жизни или здоровью других лиц. При этом подчеркивается, что «обязанность страховать свою жизнь и здоровье не может быть возложена на гражданина по закону» (ст. 935 ГК РФ) [1].