Файл: Правовые аспекты недействительности сделок.pdf

Поскольку ничтожная сделка недействительна и без признания этого факта судом, то закон устанавливает только срок исковой давности для предъявления требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки. Этот срок гораздо более продолжительный и превышает общий срок исковой давности, он равен десяти годам и исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки. При отсутствии исполнения ничтожная сделка не приводит никаким правовым последствиям, поэтому нет необходимости исчислять срок с момента заключения ничтожной сделки. Исчисление срока исковой давности с момента начала исполнения ничтожной сделки оправдано, ибо цель предъявления иска заключается именно в устранении последствий исполнения ничтожной сделки.

Таким образом, иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение (п. 1 ст. 181 ГК). Иск о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельства, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2 ст. 181 ГК).

Правила об исковой давности по ничтожным сделкам обладают спецификой и, в первую очередь, обращают на себя внимание два обстоятельства:

1) срок исковой давности установлен Кодексом для применения последствий недействительности такой сделки, а не для признания ее недействительной (при этом последствия недействительности закреплены п. 2. ст. 167 ГК РФ либо иным законом). В связи с тем, что ранее действовавшее гражданское законодательство не подразделяло недействительные сделки на оспоримые и ничтожные, устанавливался единый срок для признания сделки недействительной и применения последствий ее недействительности;

2) этот срок исчисляется со дня, когда началось исполнение сделки, и составляет 10 лет.

Данные положения ГК РФ, являясь новеллами, повлекли, а возможно, что еще и повлекут проблемы, разрешить которые должна судебная практика.

Одна из первых, связанная с тем, что при наличии спора его участники нередко имеют различные позиции относительно действительности сделки, сводилась к следующему: допустимо ли предъявлять в суд требование о признании сделки, которая, по мнению субъекта, ничтожна, недействительной или необходимо заявлять исключительно требование о применении последствий такой сделки, а ничтожность сделки доказывать в иске и в процессе рассмотрения дела в суде?

Ответ на поставленный вопрос был дан высшими судебными инстанциями еще в 1996 году. В п. 32 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 6/8 говорится: «учитывая, что Кодекс не исключает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица. При этом следует учитывать, что такие требования могут быть предъявлены в суд в сроки, установленные п. 1 ст. 181».

Там же было отмечено, что при удовлетворении иска в мотивировочной части решения суда о признании сделки недействительной должно быть указано, что сделка является ничтожной. В этом случае последствия недействительности ничтожной сделки применяются судом по требованию любого заинтересованного лица либо по собственной инициативе». Следование этой позиции нашло отражение и в ряде постановлений Президиума ВАС РФ.

Последнее обстоятельство, а именно право суда по собственной инициативе применить такие последствия (абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ), даже если не было заявлено соответствующее требование, вызывает новый вопрос: связан ли суд, применяющий по собственной инициативе последствия недействительности ничтожной сделки, указанные в п. 2 ст. 167 ГК РФ, либо иные предусмотренные законом последствия, вышеупомянутым десятилетним сроком?

Наверное, если подходить строго формально и исходить из понятия исковой давности как срока для защиты права по иску лица, право которого нарушено, предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности здесь не совсем применим, ибо сам иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки не предъявлен. Однако, представляется, что в рассматриваемом случае суд также должен быть связан десятилетним сроком, тем более что указанная выше особенность его исчисления (со дня, когда началось исполнение сделки) препятствий для этого не создает. Данное положение требует, тем не менее, закрепления, если не в законе, то в разъяснениях высших судебных органов, поскольку в противном случае создается потенциальная возможность обхода института исковой давности.

Попутно необходимо отметить, что при установлении ничтожности сделки данное право суда (применить по собственной инициативе последствия недействительности ничтожной сделки) фактически является его обязанностью, поскольку п.2. ст. 167 ГК РФ ориентирует на автоматическое применение таких последствий. Устанавливая, что суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе, законодатель, по всей видимости, подразумевал, что данные действия суда не зависят от того, предъявлено ли соответствующее требование, а отнюдь не то, что суд может их либо применить, либо не применить.

Итак, согласно позиции Пленумов, предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК РФ десятилетний срок исковой давности должен применяться (естественно, при наличии заявления стороны спора) при предъявлении требования как о применении последствий недействительности ничтожной сделки, так и о признании сделки недействительной как ничтожной, и, соответственно, при предъявлении обоих требований одновременно. В качестве заявления стороны о применении срока исковой давности арбитражным судом могут рассматриваться отказ ответчика от удовлетворения требований истца по мотивам пропуска срока исковой давности, заявленный в отзыве на исковое заявление, направленном в арбитражный суд, или соответствующее заявление, сделанное стороной в заседании арбитражного суда до принятия им решения. В случаях, если законодательством предусмотрена обязанность сторон до обращения в арбитражный суд принять меры к непосредственному (претензионному) урегулированию спора, в качестве такого заявления стороны арбитражным судом может рассматриваться отказ от удовлетворения требования по мотивам пропуска срока исковой давности, заявленный стороной в ответе на претензию^[29]. В ходе судебного разбирательства заявление может быть сделано как в письменной, так и в устной форме^[30]. Данная правовая позиция нашла отражение в Обзоре практики разрешения споров, возникающих по договорам купли-продажи недвижимости (п. 5)^[31] Президиума ВАС РФ, а также в практике иных судов, например, Федерального Арбитражного Суда (далее по тексту - ФАС) Поволжского округа (постановление от 08.02.2000 № А65-7388/99-СГ1-25), ФАС Северо-Западного округа (постановление от 18.04.2000 № 2560/2280), ФАС Центрального округа (постановление от 17.10.2000 № А54-1332/00-С/17).

Между тем, в 1994 г. в своих рекомендациях^[32] Высший Арбитражный Суд РФ отметил, что «сделка, противоречащая закону, является недействительной с момента ее совершения, независимо от признания ее таковой арбитражным судом. Эту сделку стороны вправе не выполнять. Судебное решение требуется для применения имущественных последствий признания сделки недействительной. Для таких исков Основами гражданского законодательства и ГК РСФСР установлены сроки исковой давности». Этот вывод содержится в постановлении Президиума ВАС РФ от 07.10.97 № 6427/95^[33].

Основываясь на том, что новый ГК РФ в отношении ничтожных сделок установил срок исковой давности только для применения последствий их недействительности, процитированные положения получили дальнейшее развитие, и был сделан следующий вывод: «ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее судом таковой. Для того чтобы такую сделку считать недействительной, не требуется обращения в суд и, следовательно, на эти требования не распространяется срок исковой давности».

Оставляя в стороне вопрос о соответствии (а точнее, несоответствии) данной позиции положениям совместного постановления Пленумов, попытаемся оценить ее с точки зрения закона, а также проследить те последствия, которые может повлечь распространение ее в судебной практике. Но прежде небезынтересно отметить, что соображения о нераспространении исковой давности на требования о признании недействительными сделок, не соответствующих законодательству, высказывались Высшим Арбитражным Судом РФ и до принятия ГК РФ, однако в отношении ранее действовавшего Кодекса были признаны необоснованными в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.05.95 № 15.

Излишне говорить, что институт исковой давности введен для ограничения разумным сроком периода неопределенности в положении субъекта и, в конечном счете, для стабильности гражданского оборота. А поскольку гражданский оборот, используя наиболее абстрактное определение, есть не что иное как совокупность сделок, то именно в этой сфере нормы об исковой давности имеют первостепенное значение. Исходя из этого, законодатель счел необходимым отдельно урегулировать вопрос об исковой давности по недействительным сделкам, посвятив ему специальную статью в главе о сделках.

Толкование Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которым не распространяется срок исковой давности на удовлетворение требования о признании недействительной ничтожной сделки, не противореча напрямую какой-либо его норме, тем не менее, не согласуется с проводимыми в нем принципами, поскольку при нынешней редакции норм о недействительности сделок фактически ведет к лишению стороны, совершившей ничтожную сделку, или иной стороны в споре возможности воспользоваться институтом исковой давности. Между тем из содержания ст. 181 ГК РФ ясно прослеживается намерение законодателя предоставить такое право заинтересованному лицу. При этом, учитывая, что правовое регулирование изначально направлено на устранение последствий ничтожных сделок, Кодекс установил длительный, десятилетний срок для двусторонней реституции (или применения иных последствий), более чем в три раза превышающий общий срок исковой давности.

Кроме того, относительно процитированного суждения вряд ли можно говорить о необходимом следовании вывода из посылки. Правило о том, что не требуется обращения в суд для того, чтобы ничтожную сделку считать недействительной, ни в коей мере не исключает права законодателя установить временное ограничение именно для судебной защиты права, если подобное обращение последует. Гарантировать принципиальную невозможность установления для такого случая исковой давности, которая требуется для однозначности вывода, нельзя, ибо это всецело компетенция законодателя и то или иное его решение теории противоречить не будет. Не может здесь служить аргументом и ссылка на то, что ГК РФ не устанавливает сроков исковой давности для признания ничтожной сделки недействительной, уже потому, что и самих исков о признании ничтожной сделки недействительной ГК РФ прямо не предусматривает, а между тем возможность их предъявления никем в настоящее время под сомнение не ставится.

В подобной ситуации утверждать, что рассматриваемое толкование в большей мере соответствует Кодексу, чем позиция Пленумов, по мнению автора данной работы, нельзя.

Утверждение Высшего Арбитражного Суда РФ, что «судебное решение требуется для применения имущественных последствий признания сделки недействительной», отражает тот факт, что в большинстве случаев именно реституция является целью лица, предъявившего иск. Для этого сделка и признается недействительной. По-видимому, именно в этой связи ГК РФ упоминает только об иске о применении последствий недействительности сделки и ориентирует на их императивное применение.

Но иногда лицу, предъявившему иск о признании сделки недействительной как ничтожной (а такой иск согласно абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ, может предъявить любое заинтересованное лицо, в том числе не являющееся стороной сделки), эти последствия безразличны (ему необходим сам факт признания сделки недействительной) и оно ограничивается предъявлением иска о признании сделки недействительной. Даже в случаях, когда это не так, заинтересованные лица нередко, как свидетельствует практика, предъявляют только такое требование.

Какие же последствия будут иметь место в данной ситуации, если суд, основываясь на рассматриваемом толковании, удовлетворит заявленное требование даже несмотря на истечение десятилетнего срока?

Теоретически возможно предположить два варианта развития событий.

Первый сводится к тому, что несмотря на признание сделки недействительной как ничтожной применения последствий недействительности не последует. Однако подобная ситуация будет нарушать п. 2 ст. 167 ГК РФ, является нелогичной и, кроме того, приведет к ряду затруднений практического характера. В качестве иллюстрации можно сослаться на следующий, вполне реальный, казус: договор купли-продажи недвижимого имущества прошел государственную регистрацию и покупателю было выдано свидетельство о госрегистрации права на приобретенный объект. Как известно, в таком свидетельстве обязательно указывается основание возникновения права, в данном случае - договор купли-продажи. Впоследствии договор признан недействительным как ничтожная сделка на основании ст. 168 ГК РФ. Как быть с таким свидетельством и зарегистрированным правом, если, несмотря на признание недействительным основания возникновения права на объект, лицо не обязано его возвращать и может говорить о своем праве на него?

Логичный ответ здесь дать невозможно, поскольку очевидна некорректность самого вопроса, основанная, в свою очередь, на неверности изначальной установки. Если договор признается недействительным, обязательно должны применяться последствия недействительности, что и предусматривает п. 2 ст. 167 ГК РФ. Кроме того, есть норма Кодекса, что ничтожная сделка не может влечь никаких правовых последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью. Исходя из сказанного, развитие судебной практики по этому сценарию маловероятно, а главное - приведет к прямому нарушению закона.