Файл: Исковая давность и ее гражданско-правовое значение.pdf

В итоге может сложиться ситуация, при которой исковое заявление, предъявленное в суд с пропуском установленного законом срока исковой давности, будет удовлетворено по причине того, что ответчик не заявит в суде о применении исковой давности. Вместе с тем, признавая факт условного характера существования субъективного права с истекшей исковой давностью, мы не можем согласиться с выводом отдельных авторов о прекращении субъективного права. Существование субъективного права после истечения исковой давности обусловливается также тем обстоятельством, что суд не является единственным органом, который в соответствии с законом осуществляет защиту нарушенных гражданских прав заинтересованного лица. В соответствии с п. 2 ст. 11 Гражданского кодекса РФ в случаях, предусмотренных законом, защита гражданских прав может быть осуществлена в административном порядке. Так, в случаях, указанных в статьях 1387, 1390, 1391, 1398, 1401 и 1404 Гражданского кодекса РФ защита патентных прав осуществляется в административном порядке. Закон также предусматривает случаи разрешения в административном порядке споров в области рыболовства и сохранения водных ресурсов^[34], споры по поводу реализации прав и обязанностей на континентальном шельфе Российской Федерации^[35], и в ряде иных случаев. Вместе с тем, при рассмотрении дела в административном порядке истечение срока исковой давности не может выступать основанием для невозможности защитить свое нарушенное право, поскольку институт исковой давности по своей правовой природе распространяется исключительно на судебную защиту. И несмотря на то, что в силу положения п.2 ст. 11 Гражданского кодекса РФ, любое решение, принятое в административном порядке, может быть оспорено в суде, вопрос об оспаривании данного решения в силу принципа диспозитивности гражданского процесса исключительная прерогатива заинтересованного лица.

Приведенное обстоятельство дополнительно подтверждает положение, в соответствии с которым при истечении исковой давности правомочие на защиту сохраняется в «ослабленном» виде, поскольку заинтересованное лицо может реализовать любые внесудебные способы защиты нарушенного права. В связи с изложенными обстоятельствами невозможно согласиться с точкой зрения отдельных авторов, что исковая давность распространяется не только на судебный, но и на административный порядок защиты нарушенных прав, интересов и свобод. Если срок для их административно- правовой защиты не установлен конкретным нормативным актом, подлежат применению общие правила об исковой давности.

Анализируя вопрос, о правовой судьбе правомочия требования, необходимо ответить на вопрос, имеются ли правовые основания требовать исполнения обязательства по истечении срока исковой давности. Характерной особенностью правомочия требования выступает то обстоятельство, что у него имеется правовое основание, которое позволяет реализовать субъективное право. При предъявлении требования об исполнении обязательства у обязанного лица (должника) существуют 2 формы реагирования: надлежащее либо ненадлежащее исполнение обязательства.

В случае ненадлежащего исполнения обязательства, кредитор фактически лишен возможности осуществить механизм принудительной защиты своего права, поскольку истечение исковой давности погашает материальное охранительное субъективное право на судебную защиту. Вместе с тем, если кредитор надлежащим образом исполнит свое обязательство, то должник не вправе истребовать исполненное обратно. Это обусловливается также тем, что в соответствии с нормами действующего законодательства, если у лица отсутствует правовое основание для получения вещи либо иного имущества, это образует внедоговорное гражданско-правовое обязательство из неосновательного обогащения (пункт 1 статьи 1102 ГК РФ).

Однако в соответствии с пунктом 2 статьи 1109 Гражданского кодекса РФ не подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения имущество, переданное во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности. Как справедливо отмечается в научной литературе в упомянутых случаях исключается всякое обратное требование исполнившего должника, поскольку, несмотря на заблуждение последнего относительно возможности контрагента прибегнуть к исковой защите, обязательство совершить предоставление является юридически существующим^[36]. Анализируя проблематику правовой судьбы субъективного права по истечении исковой давности, необходимо поднять вопрос о том, насколько может быть реализовано субъективное право, ослабленное истечением исковой давности, во внесудебном порядке. Помимо административных способов защиты права, вопрос о которых поднимался в данном исследовании, существуют также одностороннее действия, направленные на осуществление права (примером подобных действий может быть удержание имущества должника кредитором в счет исполнения «задавненного обязательства», безакцептное списание денежных средств с расчетного счета должника кредитором, и иные действия).

В настоящее время законодательный запрет подобных действий установлен только в статье 411 ГК РФ в отношении зачета, в соответствии с которой не допускается зачет требований, если по заявлению другой стороны к требованию подлежит применению срок исковой давности и этот срок истек. Как правомерно отмечает М.А. Егорова подобное правило должно быть распространено в отношении любой односторонне обязывающей сделки в гражданском праве в качестве общего правила. Это позволит существенно усилить правовое положение должников в обязательствах, в которых отсутствует право на обращение в судебные инстанции^[37].

В последнее время законодательная тенденция направлена на то, чтобы ограничить заинтересованное лицо совершать одностороннее действия, направленные на осуществление субъективного права по истечении срока исковой давности.

В Концепции развития гражданского законодательства, отмечается, что на практике встречаются ситуации, когда субъект, обладающий требованием, по которому истек срок исковой давности, - так называемым задавненным требованием, реализует его односторонне во внесудебном порядке (путем безакцептного списания денежных средств, удержания имущества должника и др.). Тем самым должник в натуральном обязательстве лишается возможности защитить свой интерес ссылкой на исковую давность. Действующее гражданское законодательство учитывает указанный интерес должника только в единичных случаях (например, запрещая в статье 411 ГК РФ зачет по задавненному требованию), в связи с чем необходимо рассмотреть вопрос об установлении запрета внесудебной односторонней реализации задавненного требования в качестве общего правила (пункт 7.2 Концепции). Согласно последней редакции пункта 3 статьи 199 ГК РФ односторонние действия, направленные на осуществление права (зачет, безакцептное списание денежных средств, обращение взыскания на заложенное имущество во внесудебном порядке), срок исковой давности для защиты которого истек, не допускается. Внесенные изменения в систему гражданского законодательства свидетельствуют о том, что законодатель стремится расширить правопогашающие свойства исковой давности на весь комплекс односторонних действий, направленных на осуществление права, что фактически еще в большей степени ослабляет юридическую силу обязательств с истекшей исковой давностью.

Совокупность изложенных обстоятельств показывает, что определенный комплекс правомочий, составляющих содержание субъективного права, при истечении срока исковой давности сохраняется, однако законодательная тенденция направлена на его ослабление. Правопогашающий элемент субъективного права в рассматриваемом случае имеет место, в первую очередь в погашении материального права на судебную защиту, а также в запрете на совершение односторонних действий, направленных на осуществление субъектного права. Делая вывод о сохранении субъективного права при истечении срока исковой давности, невозможно не признать факт сохранения обязательства (поскольку субъективное право не может существовать вне рамок гражданско-правового обязательства), но особого вида – обязательства, лишенного исковой защиты, которое в цивилистике принято именовать натуральным обязательством. Термин "натуральные обязательства" известен юридической науке еще со времен древнеримского права натуральные обязательства признавались принадлежностью мира природы, некими естественными состояниями, хотя и обладающими гражданско-правовым эффектом^[38]. А И.А. Покровский определял правовую природу натуральных обязательств следующим образом: "...римским юристам рядом с обязательствами исковыми, снабженными иском и взысканием, были известны и обязательства неисковые, которые они называли obligationes naturales. Никакого взыскания такие обязательства не допускали, и тем не менее они не были юридическим нулем: добровольно по такому обязательству уплаченное не могло быть требуемо обратно как недолжно уплаченное; такое обязательство могло быть основанием для поручительства, залога и т.д."^[39]. В научной литературе к правовой природе натуральных обязательств имеются разные подходы: одна группа исследователей вообще не относят их к разновидности гражданско - правового обязательства, другие рассматривают их как «джентельменское соглашение» либо «веление морали». С нашей точки зрения, наиболее обоснованной является позиция, в соответствии с которой натуральные обязательства являются институтом, наделенным абсолютно всеми атрибутами гражданско-правового обязательства, за исключением исковой защиты.

Натуральное обязательство представляет собой юридическую связь, не обеспеченную мерами государственного принуждения. Кроме того, представляется обоснованным изложенные в учебной литературе представление о натуральных обязательствах как об обязательствах, представляющих собой возникшие из договоров юридически действительные обязательственные отношения, требования по которым в силу прямого указания гражданского закона не могут быть осуществлены в судебном порядке.

В системе действующего правового регулирования гражданско- правовых отношений понятие натурального обязательства отсутствует, однако предпринимаются попытки ввести его на законодательном уровне.

Так, в Концепции развития гражданского законодательства отмечается, что целесообразно ввести в главу 21 ГК РФ также нормы о натуральных обязательствах, содержащие следующие положения: а) натуральным признается обязательство, по которому требования кредитора не подлежат судебной защите; б) основания возникновения натуральных обязательств, а также условия и порядок отказа в судебной защите требований кредиторов по таким обязательствам определяются ГКРФ и другими законами; в) в случаях, предусмотренных законом или договором, требованиям кредитора по натуральному обязательству может быть предоставлена судебная защита (пункт 1.3 Концепции).

Следует отметить, что целесообразность введения данного понятия на законодательном уровне обоснованно разделяется не всеми цивилистами. В цивилистической доктрине возникает вполне обоснованный вопрос о том, являются ли тождественными понятия «натуральные обязательства» и «обязательства с истекшим сроком исковой давности».

В литературе существует точка зрения, что в натуральном обязательстве преобразуется всякое гражданско-правовое обязательство, по которому кредитором пропущен срок исковой давности для предъявления требования к должнику. В противовес данной позиции существует точка зрения, согласно которой обязательственные связи, по требованиям из которых кредитором пропущен установленный законом срок исковой давности, также нельзя признать натуральными^[40]. С нашей точки зрения, обозначенные категории нельзя признать тождественными, поскольку у обязательств с истекшим сроком исковой давности в отличие от натуральных обязательств сохраняется определенный механизм государственного принуждения (хотя, безусловно, в ослабленном виде) даже несмотря на установленный законодательный запрет на совершение односторонних действий, направленных на осуществление права в соответствии с изменениями законодательства, изложенными в пункте 3 статьи 199 ГК РФ. Если же законодатель впоследствии согласится с тем, что данные понятия являются тождественными, то введение института натуральных обязательств на законодательном уровне в редакции, указанной в предыдущем абзаце, может иметь серьезные негативные последствия для вопросов применения исковой давности. Это обусловливается тем, что при

возникновении спора, вытекающего из такого обязательства, суды будут отказывать в иске только на том основании, что в силу закона требования не подлежит судебной защите (причем на стадии принятия искового заявления), не принимая во внимание имеет ли место волеизъявление ответчика о применении исковой давности. При таких обстоятельствах автор полагает, что категорию обязательств с истекшим сроком исковой давности никак нельзя отнести к натуральным.

Совокупность приведенных обстоятельств позволяет сделать вывод, что исковая давность по своей правовой природе является правоизменяющим, а не правопрекращающим сроком. Изложенные вопросы необходимо учитывать при рассмотрении проблем, связанных с определением правовых последствий истечения исковой давности. Истечение исковой давности является юридическим фактом, порождающим комплекс правовых последствий как материальных (основное материальное последствие – видоизменение субъективного права и по мнению отдельных авторов, прекращение законного интереса лица), так и процессуальных (основное процессуальное последствие – отказ в удовлетворении заявленного иска при условии, что ответчик заявит в суде о применении исковой давности).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Научное исследование проблематики исковой давности, приведенное в настоящей работе, позволяет сделать вывод, что многие из вопросов рассматриваемого института нуждаются как в дальнейшем доктринальном исследовании, так и в законодательном регулировании. Исковую давность необходимо рассматривать как институт, регулирующий комплексные имущественные отношения, и объединяющий все материально-правовые сроки, направленные на реализацию права заинтересованного лица на защиту нарушенного права в судебном порядке в рамках искового производства. Кроме того, в работе предлагаются новые подходы к решению отдельных актуальных проблем института исковой давности, имеющих место как в теории, так и в правоприменительной практике.

В результате данного исследования автором были сделаны следующие выводы:

Правовая природа исковой давности носит комплексный характер, сочетающий в себе как материально-правовые, так и процессуальные элементы. При этом, несмотря на то, что исковая давность является институтом частного права, не исключена возможность ее применения к публичным отношениям. Рекомендуется изменить подход к традиционному пониманию исковой давности, рассматривая ее не только как институт гражданского права, а как межотраслевой институт, содержащий нормы, регулирующие комплексные имущественные отношения.