Файл: Заключение сделок.pdf

5. такая сделка должна нарушать права или охраняемые законом интересы стороны сделки, либо третьих лиц.

Глава 2. Проблемы заключения сделок

2.1. Проблемы квалификации сделок

Обозначим несколько наиболее острых и актуальных проблем, связанных с определением и заключением сделок.

Во-первых, определение сделки в ГК РФ является весьма широким. В Кодексе общим положениям о сделках посвящен параграф 1 главы 9, состоящий из нескольких статей, из содержания которых нельзя вычленить основные признаки сделки, отличающие ее от иных действий. Косвенно эти признаки указаны в следующем параграфе, характеризующем недействительные сделки. В первую очередь сделка рассматривается как волеизъявление в признаваемой законом форме в рамках правового поля, характеризуемого особой направленностью на возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей, которое при соблюдении всех требований закона становится юридическим фактом.

Однако такая расширительная трактовка позволяет отнести к сделкам действия, которые по своему содержанию к ним относиться не могут, но, исходя из определения законодателя, вполне под нее попадают. Например, написание научной статьи – это тоже правомерное волевое действие, направленное на создание объекта интеллектуальной собственности, а соответственно, порождающее гражданские права и обязанности. Или акты гражданского состояния, которые порождают, изменяют или прекращают гражданские права и обязанности, помимо характеристики правового состояния гражданина^[30].

Во-вторых, актуальной практической проблемой является расширительная трактовка сделки в законодательстве о банкротстве и соответствующей судебной практике.

В соответствии с п. 3 ст. 61.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» правила гл. III данного закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным, процессуальным законодательствами Российской Федерации и другими^[31].

Среди исследователей также существует мнение, что под сделкой в смысле Закона о банкротстве необходимо понимать гражданско-правовую сделку, а включение в содержание данного понятия иных действий, направленных на исполнение обязательств, возникших в соответствии с другими отраслями права, представляется неоправданным.

Но, как вытекает из анализа законодательства и как отмечает в своих исследованиях А. Э. Циндяйкина, данные действия хотя и не включены в содержание понятия сделки, но допускается возможность применения к таким отношениям гражданско-правовых правил оспаривания сделки^[32].

То есть законодатель в качестве сделки в рамках процесса банкротства предлагает признавать платежи и передачу имущества по договору, банковские операции, выплату заработной платы, уплату налогов, сборов и таможенных платежей, действия по исполнению судебного акта и перечисление взыскателю средств в ходе исполнительного производства.

Таким образом, данное определение сделок не ограничивается гражданско-правовыми отношениями, а охватывает сферы других отраслей, что вызывает обоснованную критику как теоретиков права, так и практикующих юристов.

В-третьих, участниками сделки, исходя из ст. 153 ГК РФ, могут выступать граждане и юридические лица. Возникает вопрос: могут ли признаваться сделками действия иностранных граждан или иностранных юридических лиц на территории Российской Федерации, направленные, соответственно, на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей? Подразумевает ли законодатель, что действия иностранцев или иностранных юридических лиц всегда направлены на российского контрагента?

Для разрешения этого вопроса следует обратиться к определению внешнеэкономической сделки. Однако на сегодняшний день единства в понимании этого термина нет.

Более того, ни в советском законодательстве, ни в действующем ГК РФ не было единообразия в применении терминов, определяющих договорные отношения в сфере внешнеэкономической деятельности. В Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. использовалось понятие «внешнеторговая сделка», а в Основах гражданского законодательства РСФСР 1991 г. и ГК РФ (до принятия Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» и Федерального закона от 30.09.2013 № 260-ФЗ «О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации») – «внешнеэкономическая сделка».

Во всех указанных случаях термин «сделка» рассматривался в общем смысле. Таким образом, используя именно это понятие, законодатель распространял действие соответствующих норм не только на внешнеэкономические договоры (двусторонние сделки), но и на односторонние сделки. Более того, в анализируемых актах отсутствовали какие-либо характерные признаки, позволяющие выделить внешнеэкономическую сделку среди иных. Речь о таких сделках шла в контексте исключительно регламентации правовых последствий несоблюдения их формы и определения применимого права по отношению к форме и содержанию.

Ситуация приняла парадоксальный характер с вступлением в силу упомянутых выше ФЗ от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» и от 30.09.2013 № 260-ФЗ «О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации». Данные нормативно-правовые акты реализовали положения Концепции развития гражданского законодательства РФ, в которой, в частности, говорилось, что положения о недействительности внешнеэкономической сделки, заключенной без соблюдения простой письменной формы, в настоящее время не оправданны и ставят стороны внешнеэкономических сделок в неравное положение по сравнению со сторонами обычных сделок. В связи с этим в Концепции предлагалось отказаться от выделения особых последствий несоблюдения простой письменной формы для внешнеэкономических сделок, в силу чего положения п. 3 ст. 162 и п. 2 ст. 1209 ГК РФ и были исключены принятием вышеупомянутых законов.

Таким образом, в ГК РФ на сегодняшний день не только отсутствует легальное определение понятия «внешнеэкономическая сделка», но нет и любого другого упоминания об этой важнейшей гражданско-правовой категории. Отсутствие четких критериев определения внешнеэкономической сделки может породить огромное количество спорных ситуаций. Например, является ли внешнеэкономической сделкой покупка гражданином какого-либо товара на аукционной площадке ebay или amazon? Будет ли считаться таковой выдача доверенности гражданином РФ своему иностранному товарищу на поиск потенциального продавца недвижимости за рубежом, хотя речь в данном случае идет даже не о договоре, а именно об односторонней сделке? Попадают ли такие действия под требования специального законодательства в области валютного, таможенного или экспортного контроля? С учетом бурно развивающихся внешнеэкономических отношений, в том числе и не имеющих связи с предпринимательской деятельностью, можно с уверенностью сказать, что в недалеком будущем нас ждет огромное количество судебных дел, так или иначе связанных с отсутствием легального определения или хотя бы четких критериев определения внешнеэкономической сделки в действующем законодательстве.

2.2. Вопросы согласия на заключение сделки

В гражданском законодательстве РФ имеется довольно большое число норм о согласии определенных лиц на совершение юридически значимых действий^[33]. Наиболее значимыми среди них являются правила, предписывающие необходимость получения согласия на совершение различного рода сделок. Последнее требуется, в частности:

совершении сделок гражданами, ограниченными судом в дееспособности (ст.ст. 30 и 176 ГК РФ), или несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет (ст.ст. 26 и 175 ГК РФ);

при совместном ведении дел участниками полного товарищества (ст. 72 ГК РФ);

по распоряжению имуществом подопечных (ст. 37 ГК РФ);

по распоряжению недвижимым имуществом государственного (муниципального) предприятия, принадлежащим ему на праве хозяйственного ведения (ст. 295 ГК РФ);

при переводе должником своего долга на другое лицо (ст. 391 ГК РФ);

при отчуждении и использовании имущества, переданного для обеспечения пожизненного содержания (ст. 604 ГК РФ);

при совершении сделок с заинтересованностью или крупных сделок (например, ст.ст. 45 и 46 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»^[34], далее – Федеральный закон об ООО), а также сделок с акциями (долями), имуществом коммерческих организаций, правами в отношении коммерческих организаций или сделок акциями (долями), активами финансовых организаций и правами в отношении финансовых организаций (ст.ст. 28 и 29 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»^[35]) и во многих иных случаях.

До принятия и введения в действие Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации» в гражданском законодательстве, как известно, не было общих норм относительно согласия соответствующих лиц на совершение сделки^[36]. Прямым следствием отсутствия таких норм, устанавливающих универсальные правила по поводу указанного согласия, с одновременным наличием в законодательстве многочисленных специальных норм стали фрагментарность правового регулирования и развитие, по справедливому замечанию В. А. Болдырева, «самобытной» правоприменительной практики для различных ситуаций, схожих по своей природе^[37].

В целях унификации действующих правил о согласии на совершение сделки Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ в гл. 9 ГК РФ внесены две принципиальные новеллы общего характера: ст. 157.1 ГК РФ о согласии на совершение сделки и ст. 173.1 ГК РФ о недействительности сделки, совершенной без необходимого согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления. Заслуживает особого внимания, что в пояснительной записке к проекту Федерального закона № 47538-6 указывалось именно на универсальный характер ст. 157.1 ГК РФ и содержащихся в ней принципов, что давало возможность применения этой нормы к самым различным ситуациям - согласию кредитора на перевод долга, согласию собственника на продажу имущества унитарного предприятия, согласию совета директоров на заключение крупной сделки.

Стремление законодателя к унификации правил о согласии на совершение сделки и к обеспечению их определенной системности заслуживает одобрения. Возможность универсализации подобных правовых норм обусловлена и отражает их общую целевую направленность - установление разрешительного порядка совершения сделок. Это проявляется в том, что определенные лица, не являющиеся стороной предполагаемой сделки (третьи лица, органы юридических лиц, государственные органы или органы местного самоуправления), дают разрешение на ее совершение.

С другой стороны, наряду с позитивными моментами, связанными с формированием единых правил относительно согласия на совершение сделки, нельзя не учитывать и объективно существующих ограничений в процессе универсализации соответствующих норм, вызываемых значительной спецификой различного рода сделок, требующих такого согласия. Отсюда - различный состав субъектов, управомоченных давать согласие, выполняемые им функции, характер (частноправовой или публично-правовой) охраняемого интереса. Поэтому законодательная тенденция к единообразию в правовом регулировании должна органически сочетаться с многообразием, отражающим особенности регулируемых правом отношений^[38].

Анализ правовых норм о согласии позволяет высказать мнение о том, что оно используется в качестве собирательной категории, охватывающей неодинаковые по своему характеру разрешительные действия на совершение сделки, семантически выражаемые и в различной терминологии - согласие, разрешение на совершение и одобрение сделки. В силу этого наряду с общими правилами применительно к конкретной разновидности сделки, требующей согласия на ее совершение от лица, не участвующего в сделке, специальные нормы по-разному регламентируют вопросы по поводу его содержания, формы, момента выражения, сроков рассмотрения заявлений о даче согласия, последствий его отсутствия. Учитывая, что общие правила о согласии на совершение сделки, установленные ст. 157.1 ГК РФ, применяются субсидиарно, то есть если иное не предусмотрено законом или иным правовым актом, следует констатировать, что специальное регулирование по-прежнему является приоритетным. Наиболее важным является наличие в нем многочисленных правил о согласии, принципиально отличающихся от общих. Поэтому проблему унификации правовых норм о согласии на совершение сделки вряд ли можно считать системно разрешенной.