Файл: Использование результатов ОРД в качестве информации в процессе доказывания (Правовая природа результатов оперативно-розыскной деятельности).pdf

2.2. Перспективы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании

Несмотря на имеющиеся проблемы, в научной доктрине и практике рассматриваются некоторые перспективы использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным дела. Так, в некоторых научных работах предлагается придать результатам оперативно-розыскной деятельности процессуальный характер [24, с. 46-48].

Правомерность данной точки зрения косвенно подтверждается требованием использования результатов оперативно-розыскных мероприятий, связанных с ограничением конституционных прав в качестве доказательств лишь тогда, когда они получены по разрешению суда на проведение таких мероприятий. Однако, как полагает Д. И. Ананченко, статус доказательств в уголовном процессе результатам оперативно-розыскной деятельности возможно придать только после устранения всяких сомнений в их достоверности. Но, как уже отмечалось, неточность и неконкретность оперативной информации возможна в силу специфики оперативно-розыскной деятельности [22].

Представляется, что в данном случае необходимо прийти к компромиссному мнению. Так, определенные результаты оперативно-розыскной деятельности, к примеру, аудиозаписи, видеозаписи, фотоматериалы, чертежи и прочее вполне могут быть признаны доказательствами вне зависимости от того, когда они получены – до или после возбуждения уголовного дела, поскольку данные результаты вполне объективны. Кроме того, они всегда содержатся на каких-либо материальных носителях. В случае сомнений возможно проведение экспертизы указанных материалов. В то же время опрос конфидента ни в коем случае не может иметь статус доказательства не только по причине невозможности рассекречивания его личности, а также в силу того, что поступающая от конфидента информация имеет довольно субъективный характер [22].

Как свидетельствует судебно-следственная практика, при использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам нередко допускаются ошибки, которые связаны главным образом с рассмотрением этих результатов с токи зрения их допустимости в качестве доказательств в уголовном судопроизводстве [44, с. 174].

Обзор судебной практики показывает, что судами неоднозначно оцениваются приведенные в качестве доказательств по уголовным делам результаты оперативно-розыскной деятельности, что в свою очередь приводит к признанию таких доказательств недопустимыми [46, с. 133].

Например, районным судом несовершеннолетний К. был признан виновным в убийстве, а в качестве одного из доказательств его виновности суд в приговоре указал видеозапись опроса виновного оперативными сотрудниками, в ходе которого тот признался в совершении данного преступления. При этом суд отметил, что оперативно-розыскное мероприятие было проведено в точном соответствии с требованиями ст. 6 Закона об оперативно-розыскной деятельности по поручению следователя, в производстве которого находилось дело. При опросе велась видеозапись, проведение которой Законом не запрещено. В то же время обязательное участие защитника и законного представителя данным нормативным актом не предусматривается. Суд указал, что, ввиду того, что оперативное мероприятие проводилось в полном соответствии с требованиями законодательства, оснований исключать его результаты из материалов уголовного дела не имелось [11].

Ученые-процессуалисты предлагают много разных предложений для решения имеющихся в данной сфере проблем. При этом большая их часть полагает, что камнем преткновения в данном случае является правовая неопределенность механизма вхождения результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовное судопроизводство, а решение проблемы они видят в основном в дополнении УПК РФ положениями, содержащимися в Законе об оперативно-розыскной деятельности, а также в Инструкции [См.: 51; 35].

Как полагает З. Д. Нурмагомедова, перенесение нормативных положений, регламентирующих порядок получения, закрепления, передачи и дальнейшего применения результатов оперативно-розыскных мероприятий в доказывании по уголовным делам, из одного закона в другой не изменит ситуацию кардинальным образом. Для правомерного и эффективного использования в процессе доказывания сведений, полученных не процессуальным путем, достаточно соблюдать некоторые условия [44, с. 174].

Во-первых, каждый раз как при проведении оперативно-розыскных мероприятий, так и при трансформации полученных результатов в уголовно-процессуальные доказательства правоприменитель должен понимать и толковать нормы права исходя из цели законодательного регулирования, а не искусственно подменяя одно понятие другим. Во-вторых, для эффективного использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в доказывании по уголовным делам необходимо соблюдать и проверять соблюдение нормативных положений, которые закреплены не только в Законе об оперативно-розыскной деятельности и УПК РФ, но и в других правовых актах и использовать их во взаимосвязи. В-третьих, чтобы получить доказательство, правоприменитель должен, прежде всего, прийти к выводу о достаточности предоставленных ему материалов по результатам проведения оперативно-розыскного мероприятия для оценки содержащихся в них данных с точки зрения их относимости и достоверности. Это означает, что дознаватель, следователь либо суд должны иметь возможность проверить полученные в результате осуществления оперативно-розыскных мероприятий сведения и только после этого трансформировать их в ту форму, которую УПК РФ предусматривает для доказательств и в дальнейшем позволяет использовать в процессе доказывания по уголовному делу [44, с. 174].

Между тем, на практике наиболее распространенной является такая форма использования результатов, полученных оперативным путем, как согласованное составление совместных планов следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Распространены также случаи использования по уголовном уделу таких результатов оперативно-розыскной деятельности, которые получены после приостановления производства по уголовному делу мер к установлению лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Далее идет такая форма взаимодействия, как совместный анализ материалов в дела оперативного учета для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, совместная деятельность в рамках следственно-оперативной группы и др. [52, с. 558-589].

В связи с этим заслуживает внимания идея о том, что результаты оперативно-розыскной деятельности в ряде случаев могут быть пригодны для использования в уголовном процессе без соответствующей их уголовно-процессуальной интерпретации, что имеет непосредственное отношение к использованию в доказывании результатов оперативного внедрения ввиду исключительной специфики и сложности рассматриваемого оперативно-розыскного мероприятия [27, с. 52].

Данный вывод базируется на том, что доброкачественность и правовая характеристика результатов оперативно-розыскной деятельности по сути соизмерима с характеристикой уголовно-процессуальных доказательств в связи с тем, что в рамках оперативно-розыскной деятельности также действуют строгие правила оценки полученной информации с точки зрения ее относимости, допустимости, достаточности и достоверности [47, с. 219, 223].

Вместе с тем, использование данного предложения в практике уголовного судопроизводства возможно только в том случае, когда оперативно-розыскная деятельность станет полноценной технологий по производству достоверной информации. А это потребует принципиального нового подхода к уголовно-процессуальному использованию результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе [27, с. 52].

Между тем, практикующие юристы, включая следователей, дознавателей, оперативных сотрудников, хорошо знают, что с использованием результатов оперативно-розыскной деятельности раскрываются, а в дальнейшем успешно расследуются сотни и тысячи заказных убийств, преступлений, совершенных в составе банды, преступного сообщества (преступной организации) и др. [26, с. 153].

Принимая во внимание наличие данной проблемы, в науке постоянно поднимается вопрос о выработке некого правового механизма в целях обеспечения возможности уголовно-процессуальной легализации результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу. Большинство авторов традиционно позиционируют эти сведения как некий гносеологический фундамент, на котором в дальнейшем могут быть сформированы полноценные доказательства [26, с. 153].

Эта же идея находит поддержку в практике Конституционного Суда Российской Федерации [8].

Вместе с тем, как полагают Б. Я. Гаврилов и В. В. Урбан, такие позиции представляются излишне затеоретизированными и в значительной степени надуманными, имеющими значение очередных теоретических «изысков», которых в российской уголовно-процессуальной науке достаточно [26, с. 153].

На их несостоятельность указывают следующие факторы. Во-первых, действующий УПК РФ не предусматривает каких-либо механизмов, предоставляющих возможность приобщения материалов оперативно-розыскной деятельности в качестве доказательств по уголовному делу путем придания им некого подобия процессуальной формы, поскольку следователи, дознаватели, судьи не обладают правовой возможностью ввести эти материалы в уголовный процесс посредством каких-либо процессуальных действий в силу того, что УПК РФ их не предусматривает. Во-вторых, если бы УПК РФ и устанавливал подобные механизмы, они не смогли бы разрешить данную проблему, поскольку позволили бы только технически приобщать материалы оперативно-розыскной деятельности к уголовному делу, не изменяя их правовой природы и не придавая им конкретной уголовно-процессуальной формы. В-третьих, никакие следственные, судебные или иные процессуальные действия не позволят применить к уже произведенным оперативно-розыскным мероприятиям процессуальные правовые гарантии их доброкачественности, предусмотренные УПК РФ. Таким образом, никакие процессуальные «манипуляции» с нормами уголовно-процессуального закона не позволят сформированным оперативно-розыскным путем познавательным результатам придать «задним числом» процессуальную форму, поскольку ни следователь, ни дознаватель, ни судья не в состоянии никакими процессуальными действиями восстановить те обстоятельства, которые уже восприняты оперативными сотрудниками [26, с. 153].

Вместе с тем, сам факт обнаружения и изъятия сотрудниками правоохранительных органов неких материальных объектов, имеющих значение для последующего расследования уголовного дела, невозможно полностью исключить из существующей в природе объективной реальности.

В силу этого выработанные на сегодняшний день прикладные технологии так называемого формирования доказательств на основе результатов оперативно-розыскной деятельности сводятся к представлению соответствующих материалов оперативно-розыскной деятельности для приобщения к уголовному делу на основании норм оперативно-розыскного права. Тем самым правоприменитель в лице следователя, дознавателя и прокурора предлагает некие «обходные пути», с которыми суды в своих приговорах соглашаются, расценивая материалы оперативно-розыскной деятельности в качестве полноценных доказательств, связывая их процессуальную доброкачественность исключительно с соблюдением сотрудниками органов дознания требований Закона об оперативно-розыскной деятельности [48, с. 74-75].

Как отмечает судья Липецкого областного суда Т. А. Фролова, «недоверие к результатам оперативно-розыскной деятельности, как бы изначально заложенное в положениях ст. 89 УПК РФ, продиктовано установкой на «презумпцию виновности», недобросовестность оперативного работника, а следовательно, и сомнение в результатах его деятельности. Это приводит к невозможности непосредственного использования в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности, к необходимости превращения результатов в доказательства путем следственных действий. Этот процесс не всегда идет по правильному пути, что приводит к утрате доказательственного значения результатов оперативно-розыскной деятельности» [55, с. 17].

Указанное позволяет прийти к выводу о возможной недоработке статей УПК РФ в части незакрепления за результатами оперативно-розыскной деятельности доказательственной силы и признания их непроцессуальными.

Несмотря на очевидную необходимость использования результатов оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания по уголовным делам, до сих пор не разработан единый механизм перевода результатов оперативно-розыскной деятельности в доказательства. В основном результаты оперативно-розыскной деятельности используются для принятия решений на стадии возбуждения уголовного дела при проверке поступившего сообщения о преступлении [37, с. 65].

Вышеприведенные факторы позволяют сформулировать отвечающий реальным потребностям правоприменения вывод о том, что единственно возможный вариант решения проблемы использования в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности заключается в легализации механизмов их непосредственного введения в уголовный процесс [26, с. 154].

Таким образом, очевидно, что порядок (процедура) использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовному делу нуждается в более полной правовой регламентации. С учетом изложенного видится необходимым дополнить ч. 2 ст. 74 УПК РФ п. 7 «результаты оперативно-розыскной деятельности».

Выводы.

В действующем законодательстве, уголовно-процессуальной доктрине и на практике отсутствует единый комплексный подход к разрешению проблемы использования в доказывании по уголовным делам результатов оперативно-розыскной деятельности. Существующие проблемы обусловлены отсутствием достаточной правовой регламентацией, тем фактом, что сами результаты оперативно-розыскной деятельности в процессе доказывания используются редко и в усеченном виде, а также особым правовым режимом получаемой в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий информации.