Файл: «Маркеры политического дискурса (на материале современной англоязычной печатной прессы)».pdf

Говоря об основной прагматической особенности маркеров политического дискурса, необходимо, безусловно, выделить роль их воздействующего влияния на читателя. Так В.Е. Чернявская отмечает, что в качестве одной из характеристик маркеров политического дискурса можно выделить «воздействие в целях формирования определенного мнения читательской аудитории» [30, с. 35]. По ее словам, в текстах политического дискурса именно воздействию отводится доминирующая роль [30, с. 52].

Существуют разнообразные методы воздействия на слушателя и читателя, но в нашей работе мы рассмотрим именно то, как дискурсивные маркеры раскрывают свою воздействующую натуру в рамках политического дискурса, как при помощи этих коннекторов осуществляется воздействие на адресата, а также проследим, при помощи каких языковых средств достигается манипулятивный эффект в политических текстах.

1.3. Авторская оценочная лексика как основной инструмент воздействия на читателя.

Авторская оценка в политическом дискурсе – это один из основных способов воздействия, целью которого является побудить аудиторию принять свои обозначения, тем самым влияя на ее ценностную сферу и дальнейшую деятельность. Такое воздействие достигается, например, с помощью положительной самооценки и отрицательной оценки оппонента.

Т. М. Николаева отмечает, что воздействие может быть прямым (лобовым), когда оценка входит в словесную семантику, а может быть спрятанным (замаскированным), и тогда вступают в силу законы «лингвистической демагогии» или «лингвистики лжи», и в этом случае используются скрытые оценочные суждения [22, c. 155]. Поскольку политический дискурс отличается очевидной манипулятивностью, большинство оценочных суждений в нем носят именно такой завуалированный характер.

Вопреки тому факту, что в языке арсенал негативно окрашенных оценочных средств значительно богаче положительно заряженных (ср.: «нормативные ситуации однотипны, во всяком случае, они менее разнообразны, чем отрицательные» [3, c. 205], в политических текстах, характеризующихся противостоянием «своих» и «чужих», отмечается минимальное использование негативно окрашенных эксплицитных оценок и перенос центра тяжести на имплицитные способы выражения: ведь именно с помощью положительно заряженных оценочных слов в сочетании с вуалирующими средствами языка политик может продемонстрировать превосходство качеств, приписываемых «своим», над негативными свойствами «чужих».

Авторская оценка происходящих событий в большинстве своем косвена, опосредована и всегда содержит добавочный смысл, который нуждается в расшифровке и интерпретации. Зачастую эта оценка формально представлена нейтральными единицами или языковыми средствами с положительной оценочностью, за которыми имплицитно присутствует отрицательная или (реже) – положительная оценочность.

Средства оценки в политическом дискурсе применяются с целью непрямого, альтернативного представления действительности в стратегических целях – для сокрытия истинных намерений автора, а также для наиболее точного и легкого достижения этих намерений. Применение средств оценки может преследовать две противоположные цели:

- смягчения определений, характеристик во избежание нанесения обиды, морального вреда, создания конфликтных ситуаций, конфронтации сторон;

- гиперболизации, нарочитого выпячивания, вплоть до гротескного, едкого, сатирического, даже уродливого, с тем, чтобы морально подавить, идеологически разоружить, уничтожить политического противника, понизить его рейтинг в глазах окружающих, лишить политического влияния, веса, возможности активно действовать.

В качестве приемов завуалированного, альтернативного представления действительности средствами авторской оценки в политическом дискурсе чаще всего выступают метафоры, эпитеты, ирония, сравнения, лексические стратегии, модальные глаголы, вводные слова и словосочетания, а также целый ряд синтаксических конструкций. Все эти языковые средства описаны в данном исследовании.

Выводы по первой главе

В данной главе мы осветили основные теоретические вопросы касательно дискурса в целом и политического в частности. Мы рассмотрели различные трактовки политического дискурса.

Нами также были рассмотрены прагматические особенности политического дискурса, и мы выяснили, что основная задача говорящего убедить, пробудив в адресате намерения, дать почву для убеждения и побудить к действию.

Кроме того, в теоретической части мы рассмотрели вопрос дискурсивного маркера и выяснили, что авторская оценка как один из основных «политических маркеров» является основным инструментом воздействия на читателя.

2. Языковые средства выражения авторской оценки в политическом дискурсе

2.1 Лексическо-грамматические средства выражения авторской оценки

Прежде чем перейти к рассмотрению непосредственно языковых средств авторской оценки, интересным, на наш взгляд, представляется проследить за тем, как автор входит в доверие к читателю, с помощью каких средств «подсаживает на крючок» и ведет читателя за собой на протяжении всего повествования.

Так, для построения более тесных взаимоотношений с читателем автор часто прибегает к использованию личных местоимений (1-го и 3-го лица) и модальных глаголов в повелительном наклонении. Вот некоторые примеры:

Think about it: if we can barely prevent democratic Poland and Hungary (which are deeply embedded in NATO and the EU) from “going rogue,” what makes us think that we would be able to handle a democratized Russia?[The National Interest, 2016]

В данном примере автор прямо обращается к читателю, используя глагол в повелительном наклонении «think», тем самым призывая читателя к действию. Автор предлагает читателю подумать над вопросом, вовлекая его тем самым в дискуссию и, в какой-то степени, превращая его в своего соавтора. Создание эффекта диалога с читателем является одним из главных приемов выражения авторского начала.

Кроме того, использование личных местоимений «we», «us» создает эффект «сплоченности» автора с читателями. Автор хочет показать, что не отделяет себя от читателей. Такой прием также помогает автору установить контакт с читателями, сблизиться с ними.

If liberalization ever takes place in Russia, do we then tell the Russians that they are “free” to choose anybody but Putinists, communists, nationalists, tsarists, conservatives and so on? [The National Interest, 2016]

Автор задает вопрос, используя местоимение «we», тем самым показывая читателям, что они являются непосредственными участниками политических процессов, а не просто сторонними наблюдателями. Такой прием также сокращает дистанцию между автором и читателями, заставляя вторых глубже включиться в рассуждения автора, чувствуя свою ответственность за происходящее.

Let us imagine a slightly rosier second scenario [The National Interest, 2016].

Здесь автор использует конструкцию в повелительном наклонении «let us imagine», снова побуждая читателя к действию и напоминая про диалог, в котором читающая сторона активный и заинтересованный участник.

Авторская оценка в англоязычных политических статьях часто выражается такими тропеические средства как эпитет и метафора. Гораздо реже оценка выражается посредством иронии, сравнения.

Рассмотрим такое широко применяемое языковое средство выражения авторской оценки, как эпитет. Обратимся к примерам:

Of course, Republicans have known for a long time that Hillary Clinton is an unusually strong candidate, and this terrifies them [CNN, 2016].

Давая характеристику кандидату в президенты США Х. Клинтон, автор статьи использует двойной эпитет: «strong» – метафорический эпитет, «unusually» – эпитет обозначающий интенсивность признака (интенсификатор).

A federal judge has given the world an unprecedented glimpse into the ruthless business practices Donald Trump used to build his business empire [The Guardian, 2016].

В данном предложении автор статьи характеризует нечестные бизнес-практики, которые Д. Трамп применяет в работе, словом «ruthless».

Оба эпитета «strong», «ruthless» являются оценочными, т.е. передают авторскую оценку сообщаемого. В первом предложении содержится оценка с позитивной направленностью, во втором – негативная оценка.

But the brash celebrity businessman appeared somewhat sheepish in the interview when Kelly asked him about some of the insults he tweeted – or retweeted – her way, frequently including “bimbo” [The Daily Mail,2016].

Здесь, описывая интервью Д. Трампа, автор статьи «Donald Trump appears sheepish in parts of Megyn Kelly interview», неоднократно в тексте (включая заголовок) использует эпитет «sheepish» (глуповатый), придающий негативную окраску всему повествованию.

China's long-simmering problems with Uyghur separatism and terrorism in the western region of Xinjiang has been thrust again into the international spotlight [CNN, 2016].

Журналист Майкл Кларк не просто упоминает проблемы уйгурского сепаратизма в западном регионе Синьцзян, а дает свое отношение к нему с помощью метафорического эпитета «long-simmering» (от «simmer» – булькать, закипать). Он сравнивает тот процесс, который происходит в Китае c кипением, бурлением. Ясно, что такое сравнение дается не в пользу китайской стороны и содержит негативную импликацию.

But it is hardly the only worrying sign for a government swept into power in 2014 on a wave of popular anger at the egregious corruption of the previous president, Viktor F. Yanukovych, with promises of cleansing Ukraine of its endemic corruption and establishing a modern, Western-oriented democracy [The New York Times, 2016].

Кроме негативнооценочного слова «corruption», четко передающего негативную точку зрения автора на происходящее на Украине, в данном контексте присутствует эпитет «endemic» (изначально медицинский термин, значащий «преобладающий в стране или области»). В выражении «egregious corruption» эпитет «egregious» обозначает большую распространенность и в сочетании c прагмемой «corruption» имеет интенсифицирующую функцию.

Наряду с эпитетами, журналисты англоязычной прессы выражают свою точку зрения посредством метафоры. Кстати сказать, современная когнитивная лингвистика не считает метафору тропом, служащим для украшения речи и создания художественного образа, а формой человеческого мышления. В коммуникативной деятельности, как пишет А.П. Чудинов, метафора – «важное средство воздействия на интеллект, чувства и волю адресата» [27, с. 11]. Обратимся к нашим примерам.

Liberalism blossoms on the streets of Moscow as well as the shores of Vladivostok, while a reborn Russia proudly transforms itself into a democratic oasis in the heart of autocratic Eurasia [The National Interest, 2016].

Предложение взято из текста, где автор строит гипотезы по поводу либерализации России. Вся авторская речь стоит в условном ключе и не является отражением реальных политических процессов в стране. Данное предложение содержит сразу несколько метафор. Употребляя выражение «liberalism blossoms», автор сравнивает развитие и распространение либеральных идей с цветением, показывая тем самым идеальное положение дел в либеральных кругах Москвы. Россия же, по его мнению, превращается в этом случае в «democratic oasis», истинную обитель либеральных идей, прав и свобод.

There is every reason to believe that Russia’s President V. Putin is taking a leaf out of Josef Stalin’s book [The Daily Mail, 2015].

Both sides are playing out a violent drama [The Daily Mail, 2015].

В первом примере мы имеем дело c книжной метафорой. Жизнь представляется автором в виде, книги или собрания книг, в которую каждый правитель страны вписывает свои страницы. В. Путин, по мнению журналиста, вынимает страницу из книги И. Сталина. Вводная структура «There is every reason to believe» является эксплицитно обобщенной, но под ней автор скрывает и свою точку зрения (ср. For me there is every reason to believe). B последующем контексте следует рассуждение по поводу этого тезиса. Как мы видим, сравнение Путина со Сталиным имеет явно негативную авторскую оценку. Во втором примере автор использует театральную метафору. Обе стороны, с точки зрения автора, разыгрывают неистовую драму. Негативную оценочность всей метафоры усиливает эпитет «violent».

In the midst of the evolving political temperature, there is need for the bona fide SWAP cadres to step in and stop the rot, or forever watch how some elements are slowly inflicting small, but painful, blows to the party by making unguided pronouncements which could be construed to be made on behalf of the party by virtue of their positions in the leadership or as rank and file members [New Era, 2016].

Употребляя метафорическое выражение «to stop the rot», автор одновременно дает негативную оценку состояния в Народной организации Юго-Западной Африки, СВАПО и признает наличие такого отрицательного явления в партии, которое сходно с химическим разложением.